Глава 8
Гарри поднялся в свои покои. Как почетному гостю, ему предоставили комнату в верхнем крыле, тогда как его братьям отвели место в большой общей спальне, где вдоль стен стояли кровати для многих воинов.
Комната Гарри располагалась рядом с помещением для графа Данбера, и Гарри решил, что именно граф настоял, чтобы нежеланному гостю оказали эту честь. Томлинсоны, разумеется, предпочли бы, чтобы он со своими людьми встал лагерем за стенами крепости. А еще лучше, чтобы Стайлсы никогда не ступали на их землю.
Гарри распахнул дверь, надеясь поскорее упасть в постель и отдохнуть после трудного дня. Завтра он женится и отправится домой, навстречу неизбежному будущему. Или его отсутствию. Гарри был не из тех, кто замыкается на мрачных мыслях, но сейчас он впервые испытал отчаяние. Рухнула мечта о наследнике, о том, чтобы передать свой титул и власть собственному сыну. Рухнула и надежда отомстить клану, виновному в смерти отца.
Шагнув в комнату, Гарри с удивлением понял, что свечи уже горят, а в камине пылает огонь. И удивился еще больше, увидев, что на краю постели сидит Луи и напряженно вглядывается в его лицо.
На нем было то же самое платье, что и днем. Джоанна оделась подобающим образом, чтобы почтить гостей, пусть и незваных. Луи же встретил его в простом платье, которое ничем не отличалось от одежды других омег клана Томлинсонов. Но повседневный наряд не испортил впечатления, а лишь подчеркнул контраст между простотой платья и красотой юноши. Гарри решил, что в мире не существует одежды, которая могла бы повредить внешности Луи.
Казалось, Луи беспокоится, что его вторжение рассердило Гарри. И он должен был рассердиться, ведь Луи нарушил его покой, а кроме того, неприлично омеге являться в покои альфы, тем более накануне свадьбы. Его родственники придут в бешенство, если узнают, где он находится. К тому же может пострадать собственная честь Гарри, которую он так ревностно охранял.
Тем не менее он не мог заставить себя выказать незванному гостю свое неудовольствие. Еще не решив, что делать дальше, он прошел в комнату, закрыл за собой дверь и с минуту смотрел на Луи в мягком свете канделябров. На щеках его будущего супруга вспыхнул легкий румянец.
Луи был ангельски прекрасен. Гарри никогда таких не видел. И дело даже не в том, что он не встречал омег красивее Луи. Нет, он был самым… Гарри нахмурился. Самым — каким?
Было в нем нечто такое, перед чем нельзя было устоять и что Гарри не сумел бы выразить словами. Луи недоставало умелой грации более зрелых омег, но в то же время он не казался слишком ребенком, на которого альфа не взглянет. Он был… таким как надо.
О Боже, неужели Луи вызывает в нем вожделение? Гарри рассердился. С ним следует обращаться мягко, по-доброму. Ясно же, что с мальчиком что-то не так, пусть Стайлс и не знает, до какой степени. Он сейчас смотрит на омегу, как на будущего мужа со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Пусть он Томлинсон! Нельзя же наказывать его за грехи родственников. Вероятнее всего, он вообще не сознает того, что происходит вокруг.
Разумеется, Гарри не желал считать кого-либо из Томлинсонов жертвой, но у него хватало ума понять, что Луи не больше его самого заслужил, чтобы ему навязали этот брак.
Луи заберут из дома — единственной безопасной гавани, которую он имел. Разлучат с теми, кто любил и защищал его, а Гарри уже понял, что в семье им дорожили. Луи окажется во враждебном окружении. Разве может кто-либо из Томлинсонов найти себе подобающее место в клане Стайлсов? Как бы он ни поступил, впереди одни трудности. Он сам получает нежелательного мужа и сомнительное перемирие со своими заклятыми врагами, но Луи теряет больше всех.
Казалось, гость устал от его пристального взгляда, слегка нахмурился, затем встал, подошёл ближе к Гарри и протянул руку к его лицу.
Гарри непроизвольно отшатнулся.
Обида затуманила глаза Луи. Уголки его губ опустились. Он отдернул руку.
Раскаиваясь в том, что невольно причинил ему боль, Гарри взял его руку и поднес к своему подбородку — месту, которого Луи только что почти коснулся. Гарри не понял его намерения, но решил посмотреть, что получится.
Луи улыбнулся, и Гарри был опять поражен тем, как преобразилось его лицо — как будто осветилось лучами солнца. Его пальцы осторожно скользнули к губам Гарри и шевельнули их вверх-вниз. С расширившимися глазами альфа стоял и не понимал, что происходит.
Увидев, что он не реагирует, Луи нахмурился, положил обе ладони ему на щеки и надавил так, что его губы выпятились.
Нахмурив лоб, он пристально смотрел Гарри в глаза, как будто пытался сказать: «Ты что, не понимаешь?» Гарри стало ясно, что Луи хочет, чтобы он заговорил. Он едва не рассмеялся. Все относятся к нему как к дурочку, а тут Луи ведет себя так, как будто бессмысленный болван — он.
Луи хочет, чтобы он заговорил. Гарри понятия не имел о чем, одно было ясно — надо что-то сказать.
— Луи, тебе не следует здесь находиться, — ласковым тоном сказал он. — Так не полагается. Если об этом узнает твой отец, то наверняка объявит мне войну, которая, без сомнения, приведет в негодование нашего короля.
Сдвинув брови, Луи бросил на него сердитый взгляд, потом качнул головой и поднял руки, как будто говоря: «А кто узнает?»
Он снова коснулся его губ, но на сей раз Гарри уже понимал, чего он добивается. Вздохнув, он подвел Луи к креслу у очага и жестом пригласил сесть. Потом подтащил от окна небольшую низкую скамейку и устроился рядом.
Они сидели бок о бок, но не успел Гарри придумать тему для разговора, как Луи поднялся со своего места и сдвинул кресло так, чтобы оказаться напротив Гарри. Потом снова сел и стал напряженно смотреть ему в лицо.
Никогда в жизни Гарри не чувствовал такого смущения. Язык у него словно одеревенел. Он не мог придумать, что сказать. Дело пошло бы легче, если бы Луи мог говорить. Тогда он стал бы задавать вопросы. Да, на вопросы Гарри бы отвечал с легкостью, но самому найти тему...
Гарри не привык много говорить, а тем более вести легкую беседу. Он предпочитал краткость. Его братья шутя говорили, что заставить Гарри произнести несколько слов все равно что протащить веревку в игольное ушко.
Ну что же, он будет говорить о браке. Раз завтра свадьба, можно считать, что это и есть единственная причина, почему Луи оказался в его покоях. Надеялся развеять свои страхи? Выяснить, насколько страшен он для омег?
Чувствуя, как его раздражает собственная неуверенность, Гарри откашлялся. Ему бы меч в руки и врага, чтобы сразиться. С этим бы он справился. Но с юным омегой, который сидит напротив и с нетерпением ждет, что он заговорит… Этому не учился ни он, ни его люди.
— Ты понимаешь, что завтра нас обвенчают? — ворчливым тоном произнес наконец Гарри.
Луи улыбнулся и кивнул. Это хорошо. Во всяком случае, он не бросился вон из комнаты, как будто за ним гнались все псы ада. Тем не менее Гарри не был уверен, что он в полной мере осознает все последствия их брака.
— Ты понимаешь, что, как только церемония окончится, мы уедем из твоего… из этого замка и вернемся в мои владения?
Его лицо омрачилось, но он снова кивнул.
— Правда состоит в том, что я понятия не имею, как с тобой обращаться, Луи, — признался Гарри. — Я ведь еще не думал о женитьбе. А если бы думал, то выбрал бы омегу из собственного клана. Привыкшего к нашему образу жизни. Умеющего вести хозяйство в замке…
Гарри на мгновение умолк, потому что Луи кивал и при этом не отрывал глаз от его губ. Но на его лице было такое выражение — счастья? — что Гарри был изумлен.
Он решил не обращать внимания на странное поведение Луи и еще раз откашлялся, чтобы продолжить:
— Я со своими людьми каждый день тренируюсь. Как у вождя клана, у меня есть и другие дела. Ко мне приходят соплеменники, чтобы разрешить споры, рассказать о своих бедах, попросить совета.
Взгляд Луи выразил нетерпение. Он покачал головой, потом обвел рукой комнату, как будто пытался включить в этот жест весь замок, и бросил на Гарри еще один нетерпеливый взгляд, как будто напоминал ему о том, что он сын лорда — вождя клана — и хорошо представляет себе его обязанности.
Гарри вздохнул. Значит, ему не интересно слушать про его занятия. Он не винил Луи. Должно быть, ему скучно, рассказ получился совсем не блестящий, но ведь он так не любит длинные разговоры.
— О чем бы ты хотел поговорить?
Вопрос мог показаться ему нелепым, ведь он-то говорить не мог, но тема, которую выбрал Гарри, ему не понравилась.
Однако Луи еще раз улыбнулся, подался вперед, направил на него палец, а затем прижал его к плечу Гарри.
— Обо мне? — недоверчиво спросил Гарри. — Ты хочешь поговорить обо мне? — Ему не удалось скрыть собственный ужас. О чем он станет говорить? Гарри казалось, что он предстал перед судом, перед лицом короля, присяжных и обвинителей и теперь ему предстоит дать отчет о своих действиях.
Как Луи удалось привести его в состояние такой растерянности?
Луи широко улыбнулся, его лицо озарилось радостью, и он решительно закивал в ответ.
Черт подери, надо, чтобы Луи ушёл из его комнаты! Все происходящее здесь похоже на сумасшествие!
Но Гарри не мог смотреть на искорки в его глазах, на эту чарующую улыбку и сохранять в сердце и разуме привычную уверенность. Найдется ли в Шотландии человек, который сумеет отказать этому несравненному красавцу?
— Что ты хочешь узнать? — хриплым голосом спросил он, но тут же осознал, насколько глупо задавать вопросы омеге, который не может выразить свою мысль. Он покачал головой. — Не обращай внимания. Я просто не подумал.
Луи явно ждал продолжения, а Гарри не знал, что сказать о себе. Он не привык копаться в своей душе, оценивать себя, свои предпочтения, свою жизнь. Он просто жил, и все. Был вождем клана, а это означало большую ответственность. У него не было времени, чтобы погружаться в раздумья и размышлять о том, что он за человек.
Может быть, Луи просто нуждается в поддержке? Ему пришло в голову, что он заверил отца Луи и даже мать в благородстве своих намерений, но сам Луи его обещаний не слышал.
Да, именно это он наверняка и хочет услышать, а эту тему Гарри вполне способен с ним обсудить.
— Луи, — осторожно начал он, убедившись, что он слушает, по-прежнему не сводя с него глаз, не отрывая взгляда. Никогда в жизни Гарри не рассматривали с таким вниманием. — Ты должен знать, что я не считаю тебя виновным за грехи твоих родственников.
Луи нахмурился. Нет, он помрачнел. Лицо вдруг приняло ожесточенное выражение, но все равно осталось привлекательным. Гарри это даже позабавило.
— Я понимаю, что ты не сделал ничего дурного. Ты сам жертва. Обещаю обращаться с тобой хорошо и с почтением, какое подобает сыну вождя, а теперь и мужу вождя. Я не стану наказывать тебя за грехи твоего отца.
К изумлению Гарри, Луи подскочил на месте, сжал руку в кулак и ударил его прямо в нос. Он качнулся назад, непроизвольно схватившись за место ушиба. Не то чтобы удар был силен и причинил ему заметную боль, просто Гарри удивила реакция Луи.
А парень уже пронесся мимо него. Его ноги ступали легко, несмотря на то что он очень старался выразить свой гнев.
Луи распахнул дверь, и Гарри опомнился. Если он хлопнет дверью как следует — а именно это он, похоже, и собирался сделать, — проснутся домочадцы, выскочат в коридор и увидят, как омега вылетает из комнаты альфы. И что потом? Все демоны ада вырвутся на свободу!
В последний момент Гарри успел придержать дверь, и Луи выскочил из комнаты бесшумно. А он стоял, тяжело дыша, и долго смотрел ему вслед, пока его фигура не растворилась во мраке темного коридора.
Пусть Луи и не в себе, но ему явно не нравится, когда оскорбляют его родню. Гарри сочувственно улыбнулся. Его всегда восхищала верность. Он требовал ее от других. Едва ли он смог бы уважать того, кто спокойно сидел бы и выслушивал хулу на своих родственников.
Потом он тихонько прикрыл дверь и стал раздеваться, чтобы лечь, но вдруг рассмеялся. Жених оказался настоящим сюрпризом, правда, он так и не понял, что с ним делать. Гарри мог быть уверен только в одном — теперь он едва ли будет точно знать, что принесет ему каждый из дней и как поведет себя его будущий муж.