Глава 16 Без сознания
Алиса сбросила трубку, а я так и осталась сидеть на краю дивана, зажав телефон в ладони. Экран уже погас, но будто оставил на коже след - тёплый, навязчивый. В голове не смолкал её голос: «Приезжай. Просто уедь оттуда».
Я поднялась и прошлась по комнате. Сначала медленно, потом быстрее, как зверь в клетке. Всё во мне сопротивлялось её приглашению. Не потому, что я не хотела - наоборот. Хотела. До дрожи. Хотела хоть на день вырваться из этого лесного плена, из тишины, которая стала звенящей. Но вместе с тем я слишком крепко вросла в этот дом, в свои дела, в рутину, которая давно уже стала щитом.
Я ведь работала. У меня были тексты, дедлайны, звонки. Кто-то из редакции ждал отчёта, кто-то - анализа, а я... я пыталась убедить себя, что без меня всё рухнет. Но это же неправда. Мир прекрасно обходится без моего контроля.
Я подошла к окну. За стеклом густо осела темнота. Сосны, вытянувшиеся до самого неба, стояли чёрной стеной. В каждой щели, в каждом изломе ветвей мне чудилось присутствие. Я выдохнула - стекло тут же затуманилось, и я провела по нему пальцем бессмысленную линию.
«Хорошо? Ты сама веришь в это?» - Алиса знала, куда бить. Она всегда знала.
Я облокотилась лбом о холодное стекло. Уехать. Бросить всё, хотя бы ненадолго. Позволить себе чужое солнце, чужой воздух, чужие огни. Разве это преступление?
Но я слишком хорошо знала: стоит отступить на шаг, как моё укрытие рухнет. Все эти замки, ритуалы, проверка окон - всё окажется напрасным. Потому что кто-то уже нашёл дорогу ко мне. И дело вовсе не в Алисе, не в её небоскрёбах и миллионах.
Я провела рукой по волосам и тихо рассмеялась. Нервно.
- Работа, дела... Да кому я вру? - сказала я себе вслух.
Ответа, конечно, не последовало. Только лес за окном шумнул ветром, будто подслушивал.
Я оторвалась от окна, закрыла шторы и пошла включить свет - яркий, искусственный, отрезающий меня от ночи. И решила: завтра я всё же подумаю серьёзнее. Может, даже достану чемодан.
Но где-то внутри уже знала: мой выбор не будет таким простым.
Я тяжело вздохнула, накинула пальто и вышла к машине. Холод встретил меня влажным воздухом, пахнущим смолой и землёй. Майбах стоял там же, где я его оставила, но что-то с ним было не так: то ли колесо чуть просело, то ли мне показалось.
- Не хватало ещё этого, - пробормотала я и обошла машину кругом. Колесо оказалось целым.
Я села за руль. Стоило повернуть ключ зажигания, как мотор ожил мягким, низким гулом. По телу прокатилась лёгкая дрожь - от вибрации, от возвращённого чувства контроля. Я и правда отвыкла от этого: в последнее время машина чаще стояла, чем ездила.
Фары разрезали ночную темноту, и я тронулась. Дорога тянулась между сосен, чёрных и неподвижных, словно стражи. Я включила радио, но быстро выключила - чужие голоса только мешали.
Мысли всё время возвращались к Нике. Уже два дня она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Это было на неё не похоже. Она могла быть занята, могла уйти в себя, но не настолько.
Когда я подъехала к её дому, город уже дышал ранним утром. Сумрак рассеивался, серое небо наливалось светом. Я вышла из машины, поднялась по ступеням. Дверь её квартиры оказалась заперта. Я постучала - тишина. Постучала сильнее - тоже.
Холодок пробежал по позвоночнику.
- Ну, Ник... - прошептала я и достала связку маленьких инструментов. Навык взлома был чем-то вроде наследства - не от бабушки с дедушкой, а от самой жизни. Пара движений - и замок щёлкнул.
Я толкнула дверь и шагнула внутрь.
Запах ударил первым. Застоявшийся воздух, пыль, что-то горькое и металлическое. Я машинально прикрыла рот ладонью.
Квартира встретила тишиной. Слишком плотной, слишком тяжёлой. Я прошла по коридору, сердце било в висках.
И тогда увидела её.
Ника лежала на полу в гостиной, возле дивана. Без сознания, бледная, губы потрескались. Рядом валялась пустая бутылка с водой и одеяло, словно она пыталась добраться, но не смогла.
Я замерла, дыхание перехватило. Секунда, и реальность ударила меня как пощёчина: она лежала здесь так уже давно. Дни.
Я бросилась к ней, на коленях подскользнулась к её телу, нащупала пульс. Слабый, но был.
- Господи... - сорвалось у меня. - Ник...
И только сейчас я поняла: три дня. Она могла лежать так три дня, пока я ходила по паркам, разговаривала по телефону и отмахивалась от тревоги.
Я всегда умела сохранять холодный разум. Паника - удел тех, кто привык быть жертвой. Я же... я привыкла выживать.
Поэтому не бросилась истерично звонить в скорую. Сначала проверила дом. В прикроватной тумбочке, среди косметики и каких-то записок, нашла коробку таблеток. Снотворное.
Я подняла брови. Ника никогда не говорила о таких вещах. Ни намёка, ни слова. Или... я просто не слушала?
Взяла упаковку в руки, пробежала глазами инструкцию. Математика тут была простая: в норме - одна таблетка, максимум две. Судя по пустым блистерам, она проглотила гораздо больше.
- Ну ты даёшь, - выдохнула я, опуская коробку обратно.
Подошла к ней. Бледная, дыхание сбивчивое, но ровное. Не похоже на то, что конец. Больше - на глубокий, непробудный сон.
И тогда я поняла: время ещё есть.
Я вызвала скорую, спокойно и чётко описав ситуацию. Ожидая, сидела рядом и считала её вдохи. Один. Второй. Третий. Сердце колотилось в рёбрах, но руки оставались неподвижными. Я не позволяла себе дрожать.
Когда врачи приехали, всё прошло быстро. Капельница, кислород, пара медицинских терминов, которые я едва уловила. Один из них сказал: «Повезло. Ещё немного - и было бы хуже».
Повезло.
Я осталась у двери, наблюдая, как они выносят её, и только тогда позволила себе выдохнуть. Не рыдание, не крик. Просто долгий, тяжёлый выдох, будто камень с груди.
И всё же, уходя из квартиры, я бросила последний взгляд на прикроватную тумбочку. На пустые блистеры.
На коробку снотворного, которого у Ники никогда не было.