Дети леса. Тайна любви.

Охранник оказался не единственным: народ начал сбегаться почти сразу - никто толком не соображал, что происходит. Все суетились, кто-то кричал, кто‑то отступал в поисках укрытия. Трое мужчин, которые только что набросились на Зака, толкнули его так, что он потерял равновесие, один из них схватил его за плечи и крепко сжал локоть между лопаток, чтобы он не мог вырваться. Зак корчился от боли, пытался вырваться, но слабая попытка встретила ответный удар и он снова закашлялся.

Холли стояла на месте, испуганно поглядывая то на дверь, откуда продолжали выходить незнакомые люди, то на Луну. Её взгляд был очень растерян.

К счастью, кроме охраны и взрослых мужчин, в помещение ворвались ещё три волка, те самые, что давно отключили генераторы. Они врывисто вошли, словно неся собой запах леса и угрозы, и сразу окружили часть нападавших, пытаясь задержать их как можно дольше.

Джеффри, заметив Тикаани и остальных ребят из стаи, облегчённо выдохнул. Животные начали выстраиваться кольцом, преграждая путь и давая ребятам время. Это было не решение проблемы, но шанс и он был им нужен как воздух.

Мэдисон, сжав губы, с паникой смотрела, как подростки борются с взрослыми. Постепенно до неё доходило, что ситуация выходит из‑под контроля: с каждой секундой незнакомых людей становилось всё больше, сопротивление - сильнее, а уверенности - всё меньше. Она снова переводила взгляд на дерущихся мужчин, и сердце её било всё чаще.

Джеймс повёлся решительно: он валит Эндрю на пол и выпускает свои когти. У сов их всего три, но они остры. Противник тоже не промах, у него было больше, и он умело использовал их. Когти царапают лицо, начинается потасовка: шумный скрежет, ругань, крики.

— Помоги ей! — рявкнул Джеймс, увидев, что женщина рядом стоит без толку.

Пантера, будто ошпаренная, сделала резкое движение головой, кивок, наконец понятный и шагнула в сторону девушки.

Караг, заметив, что всё больше и больше незваных гостей прорывается сквозь двери, встал плечом к плечу с Тикаани и помог ей выбраться из кольца двух мужчин. Он вывернулся, цапнув одного за ногу и, одновременно выкрикнув.

— Я тебя заждалась — пыхтела девушка, отступая назад чтобы перевести дух.

— Приношу извинения, у меня были разборки! — слова прозвучали весело в этой суматохе, но они дали нужный эффект: разгроманное внимание нападавших переключилось на новую угрозу.

Джеффри понимал, что так продолжаться нельзя. Он подбежал к своему другу и со спины ударил незнакомца по затылку. Мужчина оглушённо разжал руки и Зак освободился. Парень шумно вздохнул, освобождаясь из захвата, потянулся, оценивая боль в плече, и благодарно посмотрел на Джеффри. Сразу затем поспешил найти взглядом Холли. Теперь они трое старались держаться рядом.

Бо и Клифф тем временем занимались своим делом: они не подпускали охрану к Милингу, создавая коридор безопасности и выигрывая время для Джеймса и остальных. Их движения были чёткими и отточенными, каждый шаг, каждый удар преследовал одну цель: не дать подойти ближе.

Луна была самой уязвимой: множество голосов начинало больно отдавать в ушах, ток будто бежал по её телу при каждой попытке двинуться. Сил не осталось, ветер в зале поднялся, словно правило природы само по себе стало враждебным. Девушка упала на пол, схватившись за голову, глаза её заблестели от подступающих слёз. Ей было плохо и она не понимала, что с ней происходит.

Мэдисон осторожно перепрыгивала по плитам, в которых в данный момент искрилась электричность: нужно было держаться чётко, чтобы не попасть под удар. Вокруг - крики, удары, треск мебели.

— Не трогайте меня! — срываясь, закричала Луна и попыталась отползти назад, заметив, что к ней приближается женщина.

— Тише, тише, девочка моя, — шептала пантера, сокращая расстояние до пяти метров. Её голос был ровным, словно она пыталась успокоить не только Луну, но и саму ситуацию. — Я знаю, тебе больно.

Луна мотала головой, поднимала глаза, полные слёз, и никак не могла понять, кто перед ней: враг или спаситель. Её спина упёрлась во что‑то холодное - стену, бетон или металл и это добавляло паники.

— Отойдите! Что вы со мной сделали? — крик вырвался наружу совсем по‑детски, испуганно.

Она пыталась объяснить. Голос её стал спокойнее: она действительно хотела помочь.

— Я спасла тебя, Луна. Мы не враги. Милинг - твой враг.

Эти слова должны были внести ясность, но Луна ещё не слышала в них логики: её тело ныло, мир ходил ходуном, голоса казались гулом в туннеле. Она не понимала, почему её способности вышли из‑под контроля, почему ветер стал таким сильным, почему звук ударов такой громкий, бился в голове.

Охранник, выпрямляясь, заметил Холли и устремился к ней. Он попытался схватить её за рыжие волосы, но девушка не дала этого сделать. Она вскочила на стол, ловко перебирая ногами, стараясь увернуться от рук и ударов. Будто она была всё ещё в себе и в то же время все её движения были насыщены адреналином.

Однако тот не остановился: он взял один конец стола и попытался перевернуть его, чтобы сбить Холли с ног. Стол с грохотом опрокинулся, и Холли не успела спрыгнуть - она покатилась по нему, больно ударившись о пятую точку, позвоночник отчётливо хрустнул, но времени размышлять о боли не было. Мужчина, не заметив уступки, схватил стул и попытался ударить ею по девушке, но та сумела перевернуться на бок и спастись от удара по ключице.

— Больной кретин! — выкрикнула она, и у неё не было времени продолжать оскорбления: крепкие чужие руки схватили её подмышки и поставили на ноги. Зак торопливо подтолкнул её назад, оттаскивая в сторону, понимая, что в таком плотном окружении справиться с противником в одиночку невозможно.

Джеффри крепко сжал ножку от сломанного металлического стула, пальцы белели от усилия. Он хмуро смотрел на Луну и Мэдисон, но взгляд всё время возвращался к другому охраннику, который шёл прямо на него. Где‑то рядом мелькнул Бо, его фигура была как знак, что рядом есть кто‑то, кто подстрахует. Неожиданно Джеффри выдохнул от этого осознания: ему тоже было страшно. Это был чистый кошмар - бойня, кровь, адреналин. Плечо всё ещё ломило после того удара, когда он пытался защитить пуму. Боль напоминала о том, насколько они облажались.

Только теперь до него доходило, насколько безумны эти люди, как безжалостно они обращались с подростками, с обычными детьми, которые по факту никому ничего не сделали. Холли едва не прибили столом, а Заку повезло, что рука не сломалась. Это было безумство чистой воды: они не собирались останавливаться ни перед чем - дети или взрослые, враги или посторонние - для них это не имело значения.

Луна уже не могла кричать, голос сел, горло сдавлено. Она смотрела на Мэдисон и швыряла слова в надежде, что хоть кто‑то услышит правду.

— Вы врёте! — выдавливала она, плотно сжав губы от боли и страха. — Я вам не верю. Зачем кандидату наук идти в эту школу? Почему похищать меня? Что вы подразумеваете под словом во «благо»? Вы все врёте! Вы... — слова сыпались в неё как обломки, бессвязно, без сил.

Мэдисон внезапно прервала её, голос поднялся выше, чем за всё это время. Это было резкое, почти отчаянное вмешательство, но причина была в том, что она увидела, как глаза Луны наполнились краснотой, дыхание начало замирать. Мэдисон глубоко вдохнула, попыталась вернуть контроль.

— Я оберегала тебя! — сказала она, и теперь её голос ощутимо дрожал, но в нём было намерение объяснить сложное. — Всё детство, всё время, даже до твоего рождения - я защищала твою маму.

Вокруг как будто замерло: шум остался где‑то далеко, а мир Луны сузился до одной фразы, которое Мэдисон повторяла в голове. «Защищала твою маму».

— Что?.. — Луна выдавила вопрос почти губами. Её тело будто было чужим: язык склеен, ноги не слушались, дыхание едва‑едва. — Что вы несёте?

Мысль, что они могли быть знакомы, не укладывалась в голове. В её представлении Мэдисон была кем‑то иным - врагом, частью того, что похищало и манипулировало. Как могла та, кого она считала злодеем, оказаться хранительницей и защитницей её матери?

Мэдисон шагнула ближе, несмотря на искры, летающие по полу, и на то, что вокруг по‑прежнему бушевала суматоха. Она говорила спокойно, уже не крича, но с напряжением, будто тянула за собой тяжёлый груз воспоминаний.

— Я знала твою маму задолго до твоего рождения, — сказала она тихо. — Она была хрупкой, но упрямой. Эбигейл доверила мне тебя прежде, чем ты появилась на свет. Я поклялась ей: кем бы ни были мы, что бы ни случилось - я буду защищать тебя.

В словах было что‑то такое, что не поддавалось мгновенной проверке. Но Луна услышала искренность, которой ей давно не хватало. Мэдисон не пыталась оправдывать себя словами о морали или правах - она говорила о долге и об обещании, данном в другой жизни, в другом времени.

_____________________
Вы не представляете как тяжело мне писать главы, тяжело осознать, что скоро конец, как вам?