Глава 92. Попробуем?..
Ночь. Комната Джеффри окутана мягким светом луны, что просачивается через чуть приоткрытое окно. Луна сидит на деревянном полу, поджав колени и прислонив подбородок к ним, словно пытаясь унять беспокойство. Он сидит напротив, ближе, чем обычно и в комнате вдруг становится тесно от невыраженных слов.
Холодный ветер прокрадывается по полу и заставляет чуть отреагировать кожу, легкие мурашки идут по спине. Окно скрипит, где-то внизу слышится приглушённый гул, но внутри тишина, которая словно натянута между ними ниткой. Джеффри смотрит в её глаза, прямо, без чего-то агрессивного, наоборот. В них что-то светится: новое, искреннее и пугающее одновременно. Это не просто взгляд - это признание в том, что больше нельзя притворяться.
— Ты понимала, куда идёшь? Эта... игра, — осторожно спрашивает Луна, облизывая пересохшие губы. Его ответ короткий кивок.
— Ба.
Джеффри держит взгляд. В груди где-то щемит - не от боли, а от странной, почти сладкой тревоги, волчья часть его натуры, казалось, проснулась заново. В ней же мягкость, к которой он давно привык и которую редко показывал открыто. Они молчат. Оба будто ждут, думают, что одно лишнее слово разрушит зыбкую, неуловимую гармонию.
— И что... — начинаешь она, но он перебивает.
— Просто... давай ляжем, — тихо предлагает он, не давая ей додумать, что за этим следует. Ему хочется только одного: просто быть рядом, дышать в такт, ощущать тепло. Он протягивает руку и помогает ей подняться. Это простое действие, прикосновение.
Они ложатся на кровать. Джеффри - на спину, ближе к правому краю. Луна колеблется, но занимает место рядом. Их плечи соприкасаются; в этом прикосновении, что-то, что никто из них не произнёс вслух. Девушка затаивает дыхание, будто кто‑то может услышать и разрушить это мгновение.
Он слегка пьяный, не опьянение до потери сознания, а лёгкая дымка после вечеринки: смягчённая осторожность, расслабленность. Его рука почти случайно касается её пальцев. Затем он закрывает глаза.
— Джеф... — шепчет она через несколько минут. Он мычит в ответ, не открывая глаз. — Мне холодно. Думаю, мне стоит идти - завтра учёба...
Он молчит, но не торопится её отпускать. Встаёт, прикрывает окно, вытаскивает одеяло и аккуратно накрывает её, поджав краешком. Маленький жест заботы, но в его глазах - серьезность: он не хочет, чтобы она уходила.
Она поворачивается, смотрит на него сбоку. На лице - смешение эмоций: интерес, страх, удивление. Джеффри, не глядя, просовывает руку под одеяло и притягивает её к себе. Это неожиданно. Она не ожидала такой прямоты, сердце её вздрагивает. Его макушка едва касается её подбородка и в этом прикосновении воздух меняется.
Она не знает, что делать. Всё, чему она учила себя - держать дистанцию, не говорить о том, что важнее - исчезает. Он приближается, и для неё это одновременно и опасно, и сладко. Иногда ей кажется, что она пускает его слишком близко, что надо остановиться. Но она не может. И не хочет.
Её ладони робко обнимают его, как ответ на ту же самую потребность. Их дыхание смешивается; в комнате слышится только тихое, учащённое биение сердец и негромкое шуршание простыней.
— Ты боишься? — хрипло спрашивает он, отрываясь и глядя прямо в её глаза. Его взгляд теперь не просто наблюдающий - он ищет разрешения, надежду и страх одновременно.
Луна сглатывает. Это выдает её, не может скрыть всю сложность внутри.
— Нет, — отвечает она, тихо качая головой, но слово звучит тонко и неуверенно.
Его дыхание теперь приближено к её губам. каждый вдох, как вызов терпению. Она чувствует, как он становится напряженнее: дыхание сбивается, голова слегка тянется вперёд, как будто он готов сделать шаг, которого двоим не хватает.
— Мы... Джеффри, это неправильно. — осторожно начинает Луна.
Он закрывает глаза, будто пытаясь спрятаться за этой тьмой. Но слова, которые он произносит дальше, не дают ей спрятаться.
— А что для тебя правильно? — его голос становится серьезным. — Делать вид, что мы друг другу чужие? Врать друг другу, ругаться по пустякам, притворяться, что ничего не было? Вернуться на начало, стереть то, что между нами было? Мы так не сможем. Потому что мы любим друг друга. Ты это знаешь, ты сама всё понимаешь.
Это признание - как удар и как спасение. Он не готов больше молчать, в нём накопилось слишком много. Словно он ждёт этого момента уже давно, теперь же не может заставить себя молчать. Для него это был долгий вздох правды, который нельзя отдать обратно.
Луна замерла. Она не ожидала услышать прямое признание. В её голове промелькнули воспоминания - времена, когда они умели понимать друг друга без слов: маленькие жесты, взгляды, случайные прикосновения, которые значили больше любых признаний. И сейчас всё это всплывает, переплетаясь с тем, что он произнёс.
Она смотрит на него, и в её глазах - не только удивление, но и страх: страх потерять всё прежнее, что любовь изменит их так, что они уже не смогут вернуться. Но вместе с этим растёт и другое чувство - тепло, которое расползается по груди, будто в неё вливается свет.
— Это по‑твоему лучше? — голос Джеффри рвался, мышцы под её ладонями напряглись, в глазах читались и злость, и раненая требовательность. — Или ты хочешь вернуться ко всему этому? М?
Луна на миг замерла. В её голове пронеслись моменты прошлых ссор, обещаний, которые не состоялись, пустых жестов, за которыми ничего не следовало. Она не хотела снова застрять в старых ролях,но и не могла вынести, чтобы он говорил так прямо, будто их можно было разбить на «лучше» и «хуже».
Неожиданно она наклонилась и поцеловала его. Поцелуй был внезапным, решительным - попытка заглушить слова, превратить спор в живое доказательство, что между ними есть что-то. Джеффри растерялся, сначала его удивление было видно в дернувшейся брови, потом он медленно сдался, закрыл глаза и ответил на поцелуй с той же самоотдачей, с какой прежде предпочитал молчать.
Он оказался сверху, не разрывая контакта, как будто хотел зафиксировать это мгновение. Его тело нависло над ней, но это не было давлением - скорее попытка удержать расстояние между их губами и руками.
Луна отодвинулась чуть назад, глубоко вдохнула - ей нужно было больше воздуха, поцелуй, хоть и желанный, требовал от неё смелости. Её глаза были влажными, но не от слёз, в них играла решимость.
— Я не хочу, — прошептала она, как будто признаваясь самой себе.
Его улыбка появилась медленно, немного устало, но искренне. Сердце у него стучало громко. Она провела пальцами по его светлым волосам, сдвинувши их с лба, в этом прикосновении было столько доверия, что он на миг забыл обо всём, кроме её дыхания рядом.
— Тогда не возвращаемся.