29
До моей палатки было далеко, поэтому я втолкнула Чонгука в ближайшую и жестом приказала Хосоку проваливать на все четыре стороны.
От увиденного глаза последнего полезли на лоб, челюсть отвисла, но он оказался сообразительным малым и без лишних слов рванул к выходу. Секунда — и мы с любовником остались одни.
— Ты меня опозорила, — задыхаясь, шепнул Чонгук и со стоном толкнулся в мой кулак. — Перед товарищем. Ты… в кого ты меня превращаешь? Я же теперь… Ужасно!
Тон у него был укоризненный, взгляд — поплывший, а член пульсировал и тек влагой на мои пальцы.
Чонгук уже мало что соображал. Удовольствие сделало его мягким и податливым. В эти минуты с ним можно было творить все, что хочется.
— Бедняжка, — шепнула я в острое ухо, а затем медленно, с чувством облизала его изгибы. — Как ты теперь будешь смотреть другу в глаза?
Чонгук тяжело дышал, двигая бедрами.
Я повалила его на тюфяк. Пленник оперся на локти и доверчиво посмотрел на меня снизу вверх. Он ждал. Уязвимый и жаждущий. Открытый и послушный. Его обнаженная грудь ходила ходуном. Вены по бокам выгнутой шеи вздулись канатами. Между подолом килта и высокими военными сапогами выглядывали голые колени.
— Подними юбку, — приказала я, возвышаясь над пленником.
— Это килт, — хрипло возразил он по привычке, но послушался.
Клетчатая ткань заскользила вверх по его ногам.
— Ты дразнишь меня? Соблазняешь? Поэтому раздеваешься так медленно?
Похоже, я попала в точку, потому что Чонгук покраснел до корней волос. В следующую секунду он резко задрал килт до пояса, открыв мне всю силу своего желания. Его член стоял колом и покачивался, разбухший от крови. На некогда гладком лобке проклюнулась светлая курчавая поросль.
Глядя на меня, Чонгук облизал губы.
— Пожалуйста, — шепнул он спустя какое-то время, потому что я все еще стояла над ним и не спешила облегчить его муки.
— Попроси как следует.
Томная поволока в глазах сменилась огнем раздражения. Чонгук сердито свел брови, но затем его лоб снова разгладился.
— Пожалуйста, Лиса. Пожалуйста, я не могу. Ты же не бросишь меня в таком состоянии? Пожалуйста.
— Что пожалуйста?
— Хватит этих игр.
— Скажи.
Чонгук кусал губы. На его виске билась тонкая венка. Румянец перекинулся на шею и верх груди.
С обреченным стоном пленник упал на шкуры и закрыл глаза.
— Трахни меня, — сдался он.
Я не заставила себя ждать. Сдернула штаны и оседлала свою жертву.
Когда я опустилась на его член, Чонгук выгнулся подо мной и распахнул рот в беззвучном крике. Его руки вцепились в мою талию, не позволив мне устроить скачку.
— Боги, Лиса, подожди… подожди секундочку. — Он крепко-крепко зажмурился и сжал зубы, похоже, балансируя на краю оргазма. — Не шевелись, пожалуйста, не шевелись.
Я послушно замерла, давая ему время привыкнуть к ощущениям и справиться с немедленным желанием кончить. Сидеть на нем было приятно даже без движения.
Наконец Чонгук расслабился, открыл глаза и посмотрел на меня виноватым взглядом:
— Можно.
И качнул бедрами вверх.
Показывая, что все в порядке, я наклонилась и поцеловала его. Он тут же благодарно ответил на поцелуй, зарывшись пальцами в мои волосы.
Я рассчитывала на дикость и безумие, но наша близость вышла томной и неторопливой, наверное, из-за обоюдного желания растянуть ее подольше.
Снова и снова любовник тянулся к моим губам, пил мое дыхание, не давая мне отстраниться.
— Сняла бы ты эти тряпки, — дернул он за мою тунику.
Недолго думая, я стянула рубаху через голову, и Чонгук восхищенно уставился на мою нагую грудь.
— Нравится?
Вместо ответа он поймал в рот один из напрягшихся сосков и, прикрыв глаза, начал его посасывать. Тысячи щекотных мурашек разбежались по телу от этой ласки.
Наслаждение нарастало, мягкое и томное. Чонгук катал меня на своих бедрах. Его руки то мяли мои груди, то сжимали ягодицы, то опускались к лобку, но замирали у самой его границы, не смея устремиться туда, куда хотелось больше всего, словно это место было под запретом. Но все запретное, как известно, манит.
— Можешь потрогать меня там, — позволила я.
Чонгук задышал чаще. Его рука, лежащая на моем животе, дрогнула. Даже получив разрешение, он не сразу осмелился переступить черту, которую нарисовал в своем воображении.
Мы почти перестали двигаться. Я ждала. Мой любовник собирался с духом. В конце концов он осторожно, всего одним пальцем коснулся меня между ног, в том месте, где соединялись наши тела. Коснулся и затрепетал. Его член во мне вырос еще больше.
Я взяла его руку и показала, как ласкать женщину, чтобы доставить ей максимальное удовольствие. Чонгук старательно внимал этим урокам и, как зачарованный, смотрел на свои пальцы на моем лоне.
Вдруг он задрожал всем телом и выдохнул на грани слышимости:
— Я люблю тебя.
Это был даже не звук, а его эхо, призрачное и почти неуловимое.
Я не поверила своим ушам.
— Что? Ты что-то сказал?
Чонгук вздрогнул и отвел взгляд:
— Ничего. Я ничего не говорил.
Я покачала головой.
Конечно, он не любил меня. Если бы любил, поток неимоверной, неукротимой силы наполнил бы мое тело, превратив меня в одну из самых могущественных ситхлиф на земле.