22
Это было нечто!
Оргазм от близости с женщиной и удовольствие, которое он получал от собственного кулака, не стояли и рядом. Это было как сравнивать огонь до небес и крохотную искорку от костра.
Когда все было кончено, Чонгук растянулся на спине и невидящим взглядом уставился в потолок. По телу разливалась томная нега. Казалось, он парит над досками, укрытыми шкурой, и вот-вот взлетит к самому куполу палатки, оторвавшись от своей постели. Хотелось мурчать, как сытый хищник. Хотелось притянуть Лису под бок и зарыться лицом ей в волосы. Хотелось повторить то, что они сделали еще раз. И не один.
Его влажный обмякший член заинтересованно дернулся. А потом на бедрах любовницы Чонгук увидел брызги своего семени, и низ живота опалило жаром. По ноге Лисы стекала тягучая белая струйка. Чонгук смотрел на нее как завороженный, не отводя взгляда, и его мошонка становилась все более твердой.
К неудовольствию эльфа, ситхлифа вытерлась собственными штанами и полезла в сундук за чистой одеждой.
А его флаг снова был поднят.
О богиня, ему срочно нужно найти свой пояс, потому что иначе мозги не встанут на место. Он уже думает не той головой, которой нужно, а что будет дальше?
Блаженная расслабленность сменилась тревогой и стыдом. Напряженный Чонгук оперся на локти, наблюдая за одевающейся ситхлифой.
Он переспал с женщиной.
До брака.
Не просто с женщиной - с врагом.
Своим поступком попрал все нормы эльфийской морали.
Можно было, конечно, притвориться, что его заставили, что он не хотел, но ведь это его губы снова и снова шептали в дождливой тишине: «Пожалуйста, да». Откровенно говоря, Чонгук и сейчас готов был повторить свою просьбу.
На второй заход его бы точно хватило. Вероятно, и на третий.
«Пояс. Срочно нужен пояс, - мелькнула в голове мысль. - Я превращаюсь в похотливое животное».
Он представил, как запирает себя, а ключик от своего пояса верности отдает Лисе, и щекам стало жарко.
«Какая глупость! - отругал себя Чонгук. - Я вернусь на родину и женюсь на какой-нибудь эльфийке. Она будет прекрасна, как лунный свет. Нежна, как бархатная ткань. Очаровательна, как...»
Перед внутренним взором снова встали упругие бедра ситхлифы, испачканные его семенем. Ее прыгающие под туникой груди, когда она превратила Чонгука в своего разгоряченного жеребца.
«...впрочем, никто не знает, выживу я в плену или нет. Надо наслаждаться каждым мгновением, верно?»
«Бесстыдник!» - рявкнул сердитый голос у него в голове.
«А вдруг я скоро умру? Вдруг вообще не вернусь домой? Будет жалко потратить отведенное мне время, цепляясь за никому не нужные принципы».
Доводы последнего голоса показались Чонгуку здравыми и убедительными.
С удивлением он поймал себя на том, что любуется фигурой ситхлифы. Лиса была худощава, но в ее теле чувствовалась скрытая сила. Гибкая, поджарая, грациозная, она напоминала хищную кошку, которая много охотится и у которой поэтому не откладывается жир на боках.
«Красивая», - подумал Чонгук и тут же принялся спорить с самим собой.
«Но она враг. Ситхлифа!»
«Не так уж ситхлифы и плохи. Может, слухи об их зверствах сильно преувеличены?»
«Слухи не возникают на пустом месте».
«Но конкретно она нормальная. Никакая не демоница».
«А ты хорошо ее знаешь?»
Чонгук поджал губы.
Только сейчас он догадался опустить килт, прикрыв себя ниже пояса. Упрямец у него между ног все еще требовал повторения праздника.
«Один раз. Еще один раз то можно? А потом я найду этот демонов пояс, застегну его и стану примерным эльфом, дожидающимся женитьбы. Один раз не считается, а два раза - это почти как один. Тем более если она сама на меня залезет. Тогда точно не считается. Это ведь не я, а она... И вообще...»
Он перевернулся на бок и подпер рукой голову.
- Лиса?
Женщина, с которой они были близки, взглянула на него с недоумением.
- Это на эльфийском? Мне казалось, я хорошо знаю ваш язык.
Чонгук невольно посмотрел на ее рот, вспоминая, что этот рот вытворял с его телом - с конкретной частью его тела.
«Не думай об этом».
«Ага, щаз».
Похоже, это воспоминание будет одним из самых ярких и останется с ним до конца жизни.
- Лиса - сокращенно от Три тысячи Триста вторая. Не могу же я называть тебя по номеру.
Его любовница фыркнула.
- У ситхлиф нет имен.
- Почему?
- Потому что мы не личности, а всего лишь пешки в политической игре.
- Это грустно. Но я все равно буду называть тебя Лисой, уж прости. Три тысячи Триста вторая - слишком длинно. Пока выговоришь, успеешь состариться.
Бровь его собеседницы скептически изогнулась, но Чонгук этого не заметил, потому что неотрывно смотрел на ее манящий розовый рот.
«Интересно, ее губы всегда были такими пухлыми или это от того, что она ими...»
Ему нужен пояс. Срочно!
Ну... не срочно, а после второго раза, который не считается.
Второй раз ведь будет?
Не то чтобы он очень хотел...
Но будет же?
Несколько секунд они смотрели друг на друга в звенящем красноречивом молчании. Лиса улыбалась уголком губ, словно читала его мысли.
Негодник под килтом, избавившись от клетки, потерял всякий стыд и упорно диктовал хозяину свои желания. Почуял, стервец, свободу и рвался пуститься во все тяжкие.
Чонгук держался.
Держался изо всех сил.
Очередной раскат грома заставил его поднять голову к потолку.
- Пойду поищу твоего приятеля, - сказала Лиса и выскользнула из палатки под дождь.