14
Снаружи хлестало как из ведра, зато ничего не было видно уже на расстоянии вытянутой руки — все скрывала плотная серебристая завеса ливня. Ночь выдалась темная, безлунная. Лучшего времени для побега не придумать. В такую непогоду патрульных можно не опасаться. Когда ветер воет, дождь слепит, а под ногами чавкает жидкая грязь, никто не станет относиться к своим обязанностям слишком ревностно. Все сидят в сухости и тепле своих палаток — лишний раз не сунутся наружу даже по нужде. А те, кому не повезло дежурить в эту сырую ненастную ночь, скорее всего, тоже где-то укрылись от стихии — под каким-нибудь раскидистым деревом. Кто же мог предположить, что именно в этот глухой дождливый час пленники ситхлифы решат сбежать?
С бессознательным товарищем на плече, мужчиной весом под девяносто килограммов, выбираться из вражеского лагеря не очень удобно, особенно когда надо делать это быстро и незаметно. Благо Чонгук никогда не был слабаком. Сколько раз он выносил раненых приятелей с поля боя! И все же было бы гораздо проще, передвигайся Тэхён на своих двоих.
«Вот дурак упрямый! — в мыслях у себя негодовал Чонгук. — Хотел остаться в плену у эльфоедки. Разбудить ее вздумал. Чуть не погубил нас обоих».
Очередной раскат грома заставил вжать голову в плечи.
Погодный кошмар, что обрушился на холмы, одновременно и помогал побегу, и мешал ему. Вода заливала глаза. Ноги скользили по раскисшей земле. Дважды со своей живой ношей Чонгук едва не упал в топкую грязь, а один раз увяз в ней по щиколотку.
Наконец россыпь мокрых палаток, дрожащих на ветру, осталась позади.
Получилось! Все прошло как по маслу, без сучка без задоринки, так легко, что в это сложно было поверить и Чонгук подсознательно ожидал подвоха. Но нет, никто не гнался за ними, никто пока не обнаружил их пропажу, крики и стрелы воинов ситхлифы не летели им вслед, лагерь спал, убаюканный дождем. Осталось спуститься с холма, а дальше — дремучий лес, в котором так легко затеряться. Свобода!
Но спуститься с холма оказалось не так-то просто. Радость Чонгука увяла, когда он поскользнулся, рухнул на задницу и покатился вниз по грязному склону, набирая скорость.
Именно этот момент Тэхён выбрал, чтобы прийти в себя. Моргнув, он обнаружил, что, грязный и мокрый, сидит на коленях у такого же грязного и мокрого Чонгука и они вместе стремительно съезжают с горы в потоках какой-то липкой непривлекательной жижи.
— Какого… — Душа требовала ругнуться, но Тэхён не успел. Их поездка закончилась так же неожиданно, как началась — падением в яму.
Только что они катились с холма к границе спасительного леса, и тут влажная грязь под задницей сменилась чем-то твердым, раздался треск, и вокруг них выросли черные земляные стены.
Ловушка! Такие роют для крупной дичи и маскируют ветками.
Сначала Чонгук решил, что им просто не повезло, что на свою беду он выбрал неудачное место для спуска, но вскоре понял, что не повезло бы им в любом случае. Они угодили не в охотничью яму, а в оборонительный ров вокруг холма. Еще несколько дней назад его здесь не было. Проклятая ситхлифа! Она знала, что если пленники задумают побег, то направятся к лесу, и подстраховалась — приготовила им ловушку!
Сжав кулаки, Чонгук со злостью закричал в далекое грозовое небо. Потоки холодной воды разбивались о его лицо, искаженное отчаянием. За спиной глухо ругался Тэхён.
— Что ты наделал! Что ты наделал! Посмотри, где мы по твоей милости оказались! Идиот! Болван! Во что ты меня втравил? — он брезгливо смотрел на свой грязный килт, на свои ноги, по щиколотку увязшие в земле.
— Я спас тебя от эльфоедки, — огрызнулся Чонгук, прикидывая, как выбраться из ямы.
— Спас? — бесился друг, в ярости показывая на то, что их окружало. — Это называется спас? Мы в полной жопе! Придурок! Ненавижу!
Пожалуй, Тэхён был прав. Он очень точно охарактеризовал их положение.
В полной жопе. В полнейшей.
Стены ямы были высокими и совершенно отвесными. Никаких выступов, чтобы ухватиться. Ни единой опоры, чтобы поставить ногу. Даже если Чонгук вскарабкается другу на плечи, все равно не дотянется до края оборонительного рва.
Сдаться он не мог и упрямо попытался залезть наверх, но земляные стенки осыпались под его пальцами. Бесполезно. Он только еще больше испачкался.
— Мы здесь застряли, да? — уныло спросил Тэхён, отплевываясь от грязи и потирая ушибленную челюсть, словившую кулак друга. Длинные волосы висели по бокам его лица мокрыми сосульками. Одежда превратилась в лохмотья. — А могли бы сейчас…
— Заткнись! — грубо оборвал его Чонгук.
— И не подумаю! Если бы не ты, я бы сейчас грелся в теплой постели или грел кое-кому эту самую постель. А вместо этого у меня в сапогах хлюпает вода и земля забилась между булок.
— Твоими булками вообще-то собирались отужинать.
— Ну и замечательно!
Чонгук еще раз попытался выбраться из ловушки, но в конце концов был вынужден признать всю тщетность своих стараний. Задрав голову к небу, он завыл, как дикий зверь, чью ногу раздробили ржавые железные зубы капкана.
На дне ямы они просидели до самого утра, лениво переругиваясь, а один раз едва не подравшись. Дождь медленно наполнял ров водой. Ближе к рассвету распогодилось, Тэхён задремал, подтянув колени к груди, и во сне бормотал что-то про булки и теплую постель. Разбудил его насмешливый женский голос.
Ситхлифа стояла на краю ямы и смотрела на них с ласковой, снисходительной улыбкой.
— Что вы тут забыли, мальчики? Вышли подышать свежим воздухом?