Глава 20
ЛИСА.
— Спасибо, что пришёл. — Я натянуто улыбнулась, сидя напротив худшего сотрудника GS Properties на сегодняшний день, Кевина.
Кевин кивнул, дёрнув подбородком, его нога подпрыгивала с бешеной скоростью. Глаза красные, каштановые лохматые волосы в беспорядке. Ему было лет двадцать с небольшим, но выглядел он не старше восемнадцати. Единственным оправданием того, что я вызвала его сюда и намеревалась уволить, было то, что я узнала — он живёт с мамой на Аппер-Вест-Сайд. У него не было семьи, которую нужно кормить, и не было счетов, которые требовалось оплачивать.
— Ну, вообще-то, у меня не было выбора, — Кевин почесал неухоженную щетину, изучающе глядя на меня. — Я знаю, зачем здесь. Ты увольняешь меня к чертям.
— На самом деле это решение руководства, не моё.
— Какая разница? — выплюнул он. — Разве меня всё равно не вышвыривают из компании или что?
— Ваш трудовой договор всё равно расторгается, — осторожно произнесла я. Боже, это было ещё более неловко, чем та поездка домой в Манхэттен с Чонгуком из Хэмптонса. — Но я договорилась, чтобы условия были более выгодными.
Я позволила себе немного подправить процедуру увольнения, ведь именно я была назначена тем человеком, который должен проводить такие беседы. Если у Чонгука возникнут претензии — пусть увольняет меня. Я подам в суд за незаконное увольнение и найму лучших юристов города. В конце концов, теперь я была женой миллиардера.
— Эм, можно по-человечески? — Кевин моргнул медленно.
— Мы предоставим вам щедрое выходное пособие в размере двадцати тысяч долларов, а также выплатим зарплату ещё за две недели.
— А. — Его глаза остались такими же тусклыми. — Спасибо, наверное.
Кевин явно вёл себя так, будто эта работа его вовсе не интересовала. Прогуливал чаще, чем приходил, опаздывал и редко сосредотачивался.
Мои брови сдвинулись в хмурую складку.
— Вы ожидали чего-то другого? Может, есть что-то, что облегчило бы для вас этот процесс?
Кевин провёл языком по зубам.
— Это довольно стыдно, но на самом деле у мамы сейчас тяжёлый период. Папа ушёл к другой женщине. — Он прикусил нижнюю губу. — Чёрт, не верю, что рассказываю это постороннему. — Он покачал головой и усмехнулся безрадостно. — Эта женщина была моей бывшей няней. И у родителей не было брачного договора, так что мама, которая сидела дома со мной, оказалась ни с чем. Так как я уже не несовершеннолетний… — Он замялся. — В общем, у неё началась сильная депрессия. Она не удержалась на той паршивой работе, что нашла. Я решил вернуться домой и ухаживаю за ней. В последнее время казалось, что она на грани чего-то плохого. Ну, типа самоубийства. Я постоянно слежу за ней и пытаюсь сохранить эту работу. Почти не сплю. Питаюсь в основном всяким мусором, потому что времени нет. Просто… — Он провёл ладонями по лицу, падая вперёд, локти на коленях. — Я устал всё это тащить. Когда впервые получил работу в GS Properties, думал, что сорвал джекпот. Хотел подняться до руководящей должности. И я ненавижу своего отца за то, что он поставил меня в такое положение. Кажется, будто я зря пахал в Эмори.
Я протянула руку и положила её на его, через стол, понимая, что это против правил, но мне было плевать.
— Мне жаль. Я не знала.
— Я хорошо начинал здесь, — Кевин вжал основания ладоней в глазницы. — Освоился на работе. Начальник мной был доволен. Но потом отец бросил маму — и всё рухнуло. Я не могу просто оставить её. Я единственный сын, понимаете? И чёрт возьми, ненавижу отца за то, что он сделал. Он думает, будто святой, что подождал, пока я стану взрослым. Но это всё равно сломало мне жизнь. Я стал раздражительным, озлобленным и… не знаю. Конченым. Мне кажется, я в полной жопе.
GS Properties была огромной корпорацией. Мы могли себе позволить оплачивать сотрудникам терапию — или хотя бы выдавать талоны тем, кому это нужно. Предоставлять больше поддержки тем, кто борется с трудностями. Обеспечить более лёгкий доступ к отгулу в особых случаях. Я работала в HR не так уж долго, но уже успела понять, что Чонгук правил здесь железной рукой и лишал людей базовых прав в обмен на строчку в резюме.
Долгие неоплачиваемые переработки. Жалкие выходные. Драконовские контракты.
Моя челюсть напряглась, ноздри раздулись. История Кевина ударила по больному: я переживала почти то же самое. Каждый день ходила в больницу к маме и смотрела, как она всё дальше ускользает от меня, словно шарик, улетающий к солнцу.
— Знаешь что? — Я резко выдохнула и поднялась. — Ты не уволен. Наоборот, у меня для тебя есть работа.
Кевин поднялся, неуверенно почесав голову.
— Ты имеешь в виду… здесь?
— Да, — бодро сказала я. — Мы собираемся создать профсоюз. И мне нужно, чтобы ты помог составить опрос для сотрудников и разослал его по всей компании — всем двенадцати тысячам работников.
— С-создать профсоюз? — пробормотал он, его глаза расширились от паники.
— Создать профсоюз, Кевин. — Я кивнула решительно. — Мы ведь заслужили его, как думаешь?
***
Позднее в тот же день, после прочтения безумного количества статей в интернете о процессе, я работала над четырёхстраничным опросом для всех сотрудников GS Properties и её дочерних компаний в здании.
Чтобы создать профсоюз, мне нужно было собрать подписи большинства работников — задача не из лёгких для компании с более чем двенадцатью тысячами сотрудников. Но я была уверена, что смогу это сделать. Это помогло бы таким, как Кевин, — впрочем, всем. И я вовсе не возражала против того, что люди перестанут считать меня Злой Ведьмой Запада. Если бы они увидели, что я всё ещё одна из них, что я борюсь за справедливость и добро, они бы поняли — я та же Лиса.
Я печатала разные вопросы — «Что бы вы изменили в компании?», «Сколько примерно часов переработки у вас в неделю?» — когда краем глаза заметила, как открылись двери лифта и из него вышел Чонгук.
Поспешно захлопнув ноутбук, я случайно разлила ледяной кофе на платье и пискнула.
Чёрт. Я забыла подняться к нему наверх для нашего ежедневного «сеанса».
С тех пор как мы вернулись из Хэмптонса, прошло два дня.
Мы с мужем, казалось, вошли в привычный ритм: в какой-то момент рабочего дня он вызывал меня к себе в кабинет, задирал мне юбку, пока я упиралась предплечьями в его стол, и доводил меня до оргазма сзади, стоя на коленях. Он заставлял меня кончать так сильно, что я начала носить на работу запасное бельё. В конце он всегда отпускал меня с лёгким небрежным шлепком по заднице.
Дома мы ужинали в тишине. Он не спрашивал ни о маме, ни о моём дне, ни о том, справляются ли назначенные им телохранители — Энцо и Филиппо — со своей работой.
(Справлялись. Даже слишком хорошо. Они душили меня своим постоянным присутствием. Но при этом у них была какая-то странная, безобидная аура — словно два братца-студента на неделе посвящения.)
Чонгук никогда не требовал для себя разрядки. Казалось, его совершенно не волновало, что он сам не получает удовольствия. До такой степени, что я начала подозревать: он хочет трахать меня лишь ради галочки, а не потому что сходит с ума от желания.
Я и сама не понимала, почему так упрямо отказывалась спать с ним. Наверное, просто цеплялась за эту единственную власть, что ещё имела над ним. За то, что могла контролировать сама.
Толпа из HR расступалась перед ним, словно Моисей перед Красным морем. Он шёл ко мне, не замечая ни приветствий, ни восхищённых возгласов.
Без выражения. Холодный. Пугающий.
Он открыл дверь моего кабинета и закрыл за собой. Стены были стеклянные, так что все всё равно могли видеть нас.
Энцо и Филиппо стояли по обе стороны от меня, пристально наблюдая. Он бросил им короткий кивок, но они даже не шелохнулись.
— Что, блядь, случилось с твоим платьем? — процедил он, рассматривая огромное пятно от кофе. — Тебе пять лет? Ты даже из трубочки пить не умеешь?
Я спокойно улыбнулась:
— Мне не пять, хотя сомневаюсь, что это остановило бы тебя от того, чтобы силком затащить меня в брак. Честно говоря, если бы кража конфет у детей приносила прибыль, ты бы занялся этим.
Энцо поднял голову, пытаясь скрыть смешок за кашлем.
Чонгук приподнял бровь.
— Чем занимаешься?
Я хотела, чтобы профсоюз стал сюрпризом. Таким, после которого у Чонгука хватанёт сердечко — и прямиком в вечность.
Я снова села и улыбнулась:
— О, тем да сём. Завалена работой.
— Тебя должно завалить мной, — отрезал он, игнорируя телохранителей рядом.
Я не доставила ему удовольствия смутиться.
— Уже четыре часа дня, а значит, моё дыхание должно пахнуть твоей киской.
— Разлука делает чувства крепче.
— У меня нет сердца, а для твоего репродуктивного здоровья моему члену уже некуда расти. — Он сел на край моего стола, сложив руки на груди. За его широкой спиной я заметила, как Триша, Мариам и остальные таращатся в изумлении: сам великий Чонгук Чон ведёт себя почти по-человечески рядом со своей жалкой женой.
— Твой член — не проблема моей вагины, — мило улыбнулась я.
Чонгук схватил меня за подбородок, приподняв лицо, чтобы поймать мой взгляд.
— Мы это скоро исправим. У меня есть свои приёмы. — Не дав мне ответить колкостью, он поднялся и прошёл к окну с видом на шумные улицы Манхэттена, заложив руки за спину. — На самом деле я здесь по рабочему вопросу.
— Да ну? — Я покрутилась в кресле. — И в чём же?
— Это Ребекка, — он развернулся ко мне с мрачным взглядом.
— Она переплюнула саму глупость.
— В слове «глупость» нет приставки «пере-», — нахмурилась я.
— Вот и скажи ей. Она допустила орфографическую ошибку в корпоративном письме. -
Я сжала губы, с трудом сдерживая улыбку. Карма никогда не подводила.
— Я бы сказал, что она тупа, как пробка, но это было бы оскорблением для пробок. Если у неё когда-то и была умная мысль, то она умерла в одиночестве и страхе.
— Ребекка закончила Дартмут, — строго произнесла я. — Она чрезвычайно…
— Заменима, — закончил он.
— Возвращайся.
Я села поудобнее, выпрямив спину. Не собиралась возвращаться. Мне нравилось, что он больше не был моим непосредственным начальником.
— Что стало с «люди будут говорить»? — усмехнулась я.
— Я отрежу всем языки.
— Это будет стоить кучу судебных исков.
— У меня много денег, — сухо отрезал он.
Я рассмеялась. Он — нет. Ах. Конечно, он был серьёзен.
— Она ещё и клеится ко мне, — добавил он. — Постоянно. Предлагает извращённый секс, даже по моим меркам.
Я улыбнулась, скрывая растущую в груди злость:
— Похоже, она сможет подменять меня, если я не поднимусь наверх.
— На случай, если забыла, мы эксклюзивны. — Он сделал движение между нами. — Меня не интересуют другие сучки. И поверь, тебе не захочется видеть, что случится с любым мужиком, глупым настолько, чтобы прикоснуться к тебе. Так что возвращайся.
Я поднялась и подошла к нему, останавливаясь плечо к плечу. Ладно, скорее плечо к локтю. Этот козёл был высоким. Мы оба уставились в окно.
— Это твёрдое «нет», Чонгук. Кстати, я забыла сказать — сегодня после работы встречаюсь с Джиа и Дилан.
Его лицо потемнело, мышца на скуле дернулась.
— Это небезопасно.
— Я приняла охрану Ферранте, — кивнула я на Энцо и Филиппо, которые баловались телефонами, разговаривая по-итальянски. Нет смысла пытаться себя убить — мне предстоит догнать целый сезон «Медведя».
— Энцо хреново справился с тем, чтобы найти тебя три дня назад, — сказал Чонгук.
Энцо резко поднял голову.
— Она уже ушла из здания до того, как я успел ступить в него. Не моя вина, что твоя женщина не на поводке.
— В XXI веке мы так больше не делаем, — спокойно улыбнулась я.
— Зависит от твоих фетишей, — пожал плечами Энцо. — Хотя, полагаю, Чонгук решил остаться девственником.
— Ахиллес наказал Энцо, трахнув его школьную любовь, — сказал Чонгук, не отводя взгляда от Энцо, с садистской улыбкой.
— Или теперь назвать её бывшей девушкой, Энци-мальчик?
Энцо весело улыбался, не дрогнув.
— Это ужасно, — я сочувственно глянула на него.
— Согласен, — добавил Чонгук.
— Наказание за потерю моей жены должно быть, как минимум, смертью.
Энцо закатил глаза.
— Бро, она твоя жена только по имени. Я видел, как она больше сочувствия проявляет к недоеденным сабам на столе.
— Энцо отлично справляется, — уточнила я, чтобы Чонгук не решил поставить целый спецназ для слежки за каждым моим шагом.
— Он не очень-то умеет держать рот на замке, — заметил Чонгук.
— Ого, — Энцо усмехнулся. — Кому-то досталось по заслугам от собственных эмоций.
— Я доверяю только себе, чтобы держать тебя в безопасности, — спорил Чонгук.
— А мне нужен перерыв от тебя, — парировала я. — Иди планируй что-нибудь с друзьями.
— Нет никаких, — сказал он, глядя на меня сердито, растерянно и… почти по-детски.
— Поразительно, — пробормотал Энцо, играя ножом.
— Найди, — я беззаботно направилась к двери, дернув головой, чтобы он ушёл. Весь этаж замер, наблюдая, словно это лучшее шоу города. Не каждый день видишь, как Чонгук Чон оказывается на коленях.
— А пока я занята, а ты тоже должен быть. Делай миллионы, красавчик. — Я подмигнула и подула небольшой воздушный поцелуй.
Его неподвижное, непреклонное выражение лица растворилось мгновенно, уступив место чему-то мягкому и красивому. Почти детскому. Он не улыбался, но выглядел… довольным.
Ему нравилось, когда я притворялась, что люблю его, когда я играла роль игривой жены.
Он направился к двери. Когда проходил мимо, я слегка шлёпнула его по заднице, так, как он делал это со мной после своих «сеансов» в офисе.
— Ты свободен, — сказала я.
Чонгук бросил на меня боковой взгляд и тихо издал почти неслышный «вуф».
Он обещал наказать меня за этот маленький вызов.
Я не могла дождаться.