Глава 6
Утром я проснулась, ощущая прилив сил. Вчерашняя таблетка, которую мне дала мама, оказала на меня неожиданно положительное влияние. Я быстро спустилась вниз на кухню и натолкнулась на маму, которая готовила завтрак.
— Доброе утро, мама, — поздоровалась я с ней.
— Джамиля, — обратилась ко мне мама, — как ты себя чувствуешь? Может быть, останешься сегодня дома?
— Нет, мама, все в порядке. Я собираюсь идти в школу, — ответила я уверенно.
— Ты совершила намаз? — спросила она меня.
— Да, сейчас же иду, — ответила я и поднялась в свою комнату. Там я сосредоточилась на молитве, стараясь очистить свои мысли.
После намаза я аккуратно свернула коврик и принялась за выбор одежды. Этот вопрос действительно меня мучил, ведь сегодня должен прийти Ислам, чтобы проводить меня. Я хотела выглядеть хорошо и чувствовать себя уверенно, но в то же время меня терзали сомнения.
Когда я наконец выбрала наряд, я вышла из дома. Настроение было не самым лучшим: мысли о школе навевали грусть. Я понимала, что не могу оставить учебу — мама всегда мечтала о том, чтобы я завершила образование и добилась успеха. Отказаться от своих целей из-за романтических чувств к парню было бы крайне неразумно. Я твердо решила для себя: я не позволю никому, даже Исламу, отвлечь меня от того, что действительно имеет значение.
Я подошла к своему кабинету, внутренне настраиваясь на начальный день, и сразу заметила Раяну, сидящую за своей партой. Она повернулась ко мне, и ее лицо озарилось дружелюбной улыбкой.
— Привет, Джамиля! — воскликнула она, поднимая ручку, словно собираясь записать что-то важное. — Что вчера случилось? Затем, заметив, что я молчу, добавила: — Когда я не прихожу в школу, всегда случается что-то ужасное.
— А ты об этом? — ответила я, автоматически переводя взгляд на учебник.
— Да что такого? Мне просто интересно, — упрямо заявила Раяна.
— Раяна, не лезь в это. То, что произошло вчера, произошло, и точка, — произнесла я, не задумываясь о последствиях. Вдруг заметила, что она стала недовольной и пересела к другой однокласснице по имени Хеда.
— Да и не рассказывай! Я не позволю никому кричать на себя, — возмущалась она, бурча что-то себе под нос.
Меня охватила волна недовольства: как же я ненавижу таких обиженных людей! Им стоило бы понять, что некоторые шутки — всего лишь шутки. Они не должны принимать это близко к сердцу. Мне было бы легче, если бы друзья рядом могли просто смеяться и поддерживать разговор, не обременяя себя лишними сомнениями.
Тем временем до начала урока оставалась всего одна минута. В эту минуту в класс вошел Ризван, наш герой и главный болтун, которого я всегда недолюбливала. За ним следовал Адам, и я была шокирована этой неожиданной парой. Как мог Адам оказаться рядом с Ризваном? Они оба сели вместе, и такая картинка засела у меня в голове. Я вдруг осознала, что Адам, возможно, обиделся на меня из-за всяких недоразумений, и эта мысль добавила лишний груз на моё сердце.
Но, в конце концов, мне было все равно. Для меня они не были чем-то значимым. Я заметила, как Адам и Ризван сидят с серьезными лицами, почти не осмеливаясь посмотреть в мою сторону. Это было приятно: на данный момент, кажется, ни один из них не мог нарушить мою тишину.
Атмосфера в классе была подавленной. Никто не шутил, как это было бы обычно. Каждый из одноклассников переглядывался с сосредоточенными выражениями лиц, поглощенных решением задач. Каждый пытался сосредоточиться на учебе.
После уроков я вышла из школы, не в силах понять: почему Ризван молчал, почему Адам был рядом с ним, и почему Абдулла не проронил ни слова? Это вызывало сильное недоумение.
Я шла не спеша, погруженная в свои мысли, как вдруг увидела Ислама. Его вид был встревоженным: синяк на щеке и забинтованный палец. Он поздоровался и подошел ко мне.
— Что с тобой, Ислам? — обеспокоенно спросила я, не вынося вида чужой боли.
— О чем ты, кудряшка? — ответил он с легкой улыбкой.
— Ну хватит притворяться! Это из-за Адама? Это он тебе сделал? — выпалила я, переполненная эмоциями.
— Да ладно, ерунда какая-то, — отмахнулся он. — Давай я тебя лучше провожу.
— Так ты и так меня провожаешь, — улыбнулась я. Затем добавила: — Ислам, скажи честно, что ты сказал Ризвану и Адаму?
— Это тебя так волнует? Лучше не спрашивай, — сказал он, отводя взгляд.
— Ревнуешь? — предположила я.
— Не то чтобы ревную. Просто не хочу, чтобы ты называла мужские имена в моем присутствии, — ответил он.
— Да ладно тебе! — возразила я, но тут он вскрикнул от боли, подпрыгнув на одной ноге.
— Прости, я резко почувствовал боль, — извинился он.
— Что? Садись, пожалуйста, на ту скамейку, — предложила я, указывая на свободное место. Мы оба понимали, что сидеть рядом было бы неуместно, поэтому я выбрала другую скамейку, сохраняя между нами необходимое расстояние.
— Что случилось? — спросила я.
— Да так, вчера наступил на нож. Скоро без ног останусь, — сказал он с кривой улыбкой.
— Не говори так, о Аллах! Тебе больно? Ты ходил в больницу? — я была искренне обеспокоена. Он же продолжал улыбаться.
— Ты чего смеешься? Я же серьезно, — настаивала я.
— Зачем мне больница? Я что, маленький ребенок? — возразил он.
— Все ты про свое, — надулась я. — Ладно, больше не буду за тебя беспокоиться.
— Хорошо, — сказал он, — если я расскажу про твоих Адама и Ризвана, ты перестанешь обижаться?
— Расскажи, — заинтересовалась я.
— Вот видишь, — усмехнулся он. — Я так и знал.
— Расскажи! — настаивала я.
— Да ты и сама все знаешь, — попытался увернуться он.
— Я не знаю. Расскажи, ну,ну... я жду. — попросила я.
— Ого, а ты прямо оживилась, когда я про них вспомнил! Глаза так и заискрились, будто ты только этого и ждала.
— Где? Мне просто интересно! Да и вообще, у меня всегда так глаза блестят, когда что-то действительно цепляет.
— Ладно, итак, — промолвил он, — ваша директриса, Малика, — моя тётя.
— Как интересно, — удивлённо воскликнула я, уставившись на него.
— Не смотри так, ты смущаешь человека, — сказал он с улыбкой и продолжил. — После той драки она застала меня с Адамом и отвела нас в свой кабинет. Она была шокирована, ведь не знала о наших отношениях с тобой. После драки она спросила, почему я ввязался в это, и ей даже в голову не пришло, что я дрался ради девушки.
— Ради меня? — прервала я его.
— Да, — подтвердил он и продолжил. — Так вот, в портфеле Адама и Ризвана нашли сигареты, и говорят, что Ризван их продавал. Тётя была в полном шоке. Я спросил её: — Разве в твоей школе такое допустимо?Она ответила, что нет, и попросила меня не появляться, поэтому я ждал тебя подальше от школы.
Адам и Ризван курят, но это может негативно сказаться на их здоровье — они, думаю, со временем это поймут.
— Что?! — я была ошеломлена.
— Что слышала. Он курит. Адам тоже курит. Я знаю, что для тебя это очень важная информация, но не хочу вдаваться в подробности, ты и сама все поймешь.
— Что? Что? — переспросила я, пытаясь осмыслить услышанное.
— Так что? Что? Ты же сама все слышала, — ответил он. Затем он добавил: — Не следует считать человека человеком лишь на основании его улыбки или внешней доброжелательности. Ведь мы не можем знать, что на самом деле творится в его душе, поскольку никто не способен заглянуть в чужое сердце. Порой даже самые высокомерные и жадные люди оказываются лучше тех, кто лишь искусно демонстрирует фальшивую улыбку. А я что говорил? Ты же его идеализировала, а он – вот тебе на! Прямо как в кино, где главный герой оказывается злодеем.
— И это всё?
— А ты ожидала чего-то большего? Давай я тебя лучше провожу, — он поднялся с места.
— Но ты же не можешь ходить! Садись! — обеспокоилась я.
— Нет, пойдем, — настоял он.
Мы шли рядом, и когда оказались на нашей улице, совсем близко к моему дому.
— Ислам, хорошего тебе дня!
— И тебе! Только добирайся домой поскорее, пожалуйста.
— Ты что, волнуешься? — спросила я с легкой усмешкой и, пожелав ему всего доброго, ускорила шаг.
Я быстро зашла домой и принялась за намаз.
Вытянув руки к небесам, я сосредоточилась на молитве — намаз всегда был для меня моментом очищения и умиротворения. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на словах и мыслях, чтобы забыть о суете дня. Однако, после, когда я закончила, села за домашнее задание, меня снова охватило чувство тревожности. Я пыталась углубиться в учебу, но мысли то и дело путались.
Вздохнув, я поставила телефон на зарядку, надеясь, что это как-то отвлечет меня от забот. Открыв тетрадь, я попыталась сосредоточиться, но вдруг телефон завибрировал. Я замерла на месте. Он вновь завибрировал, и в этот момент меня охватила любопытство и некое волнение. Я быстро вскочила со стула. Открыв приложение WhatsApp, я увидела несколько непрочитанных сообщений от незнакомых номеров. Первая строка поразила меня: «Извини, я не должен был говорить о твоем отце». Затем я прокрутила список сообщений и наткнулась на сообщение от Раяны: «Извини, Джамиля, я узнала о вашей ссоре, я не должна была спрашивать об этом». Задумавшись, я заметила еще одно сообщение: «Извини, Джамиля, ты простила меня? Это Абдулла. Я не должен был разозлиться».
Слезы неожиданно потекли по моим щекам. Я простила их ради Всевышнего, ведь Он говорит, что нужно прощать людей.
Как только я отправила сообщения, меня охватило странное чувство — смешение облегчения и недоумения. Почему они вдруг начали извиняться? Что изменилось? Я не могла понять, но этот вопрос вскоре отошел на второй план, когда снова пришло сообщение — на этот раз от Ислама.
— Как ты, кудряшка? — появилось его сообщение на экране.
Я задумалась на мгновение, прежде чем ответить. Мои пальцы набрали ответ:
— Теперь хорошо.
— А что, ты была не в порядке? Что тебя удивило?
Сегодняшние сообщения одноклассников заставили меня задуматься. Они извинялись и искали прощение, но Ислам, казалось, не спешил ответить. Я вспомнила его действия — только он мог так поступить, игнорируя все вокруг и просто уходя из диалога. В какой-то момент я заметила, что он вышел из WhatsApp.
Чувствуя себя опустошенной и встревоженной, я бросила телефон на стол и оставила домашние задания незавершёнными. Сложив руки под голову, я бросилась на свою постель, погрузившись в мягкие подушки. Все происходящее переваривалось в моей голове, но на душе стало немного легче. Я закрыла глаза, надеясь на мир и покой.
Время пролетело быстро, и вот настал долгожданный выпускной день. Церемония состоялась утром, и я не могла поверить, что я достигла этой вехи. Я прошла через множество испытаний и вот теперь стояла на пороге нового этапа жизни. Подойдя к своим одноклассницам, я ощутила волнение.
— Боже, какая ты красивая, Джамиля! Никогда не видела тебя такой! — воскликнула Хеда, и я почувствовала, как на душе стало теплее.
Мы стояли на линейке, погруженные в моменты торжества, но вокруг царила тишина. Ученички читали стихи, а некоторые выпускники не могли сдержать слез. Сегодня рядом со мной не было мамы, хотя она очень хотела прийти и разделить этот момент со мной.
Наконец, настал долгожданный момент вручения аттестатов и грамот. Один за другим выпускники подходили к директору, чтобы получить свои награды. И вот наступила моя очередь. Шум аплодисментов раздался вокруг, когда мне вручили красный аттестат. Я чувствовала гордость за себя: как же замечательно я закончила 11 класс! А затем мне вручили медаль, и слёзы счастья почти потекли по моим щекам.
Вернувшись на свое место, я слышала, как одноклассники поздравляют меня. Этот день стал для меня незабываемым, полным радости и волнения.
Особенным моментом было расставание с друзьями. Вдруг я увидела Ислама. Он стоял с большим букетом красных роз. Подойдя ко мне, он протянул букет с улыбкой.
Как же удержать улыбку в этот момент? Эти розы прекрасно сочетались с цветом моего аттестата.
Я никогда не видел тебя такой. – пробормотал он, немного смущенно.
— Такой какой? – спросила я, слегка повернувшись, чтобы лучше рассмотреть его реакцию.
— Такой... красивой, – произнес он, запинаясь.
— А разве раньше я не была красивой?
— Да ладно тебе, кудряшка, – улыбнулся он, пытаясь разрядить обстановку. Дождь же идет.
— И что? – я посмотрела на него, нахмурив брови, ожидая продолжения.
— Так беги, – сказал он.
— Я тебя не понимаю, – призналась я.
— Ты не помнишь свою мечту? – Ты же хотела бежать под дождем босиком.
— Значит, ты не забыл! – я не смогла сдержать улыбку. — Как ты это вспомнил? У тебя же память как у слона!— Если ты снимешь обувь, — добавила я, окидывая его игривым взглядом, — то я тоже сниму свою.
— Ну, разумеется, — согласился Ислам, снимая носки и пряча их в карман. Он взял в руки свою обувь.
Я тут же последовала его примеру, скинула свою обувь и с радостным криком выбежала на мокрую дорогу. Он же остался стоять, не отрывая от меня взгляда.
— Ну что ты там застыл? – окликнула я его. Разве ты не хотел увидеть меня босой, резвящейся под дождем?
— Да, – снова прозвучало его тихое да.
— Так бежим вместе! Чего ты стоишь, как столб? В этот момент в голове мелькнула мысль: «Я никогда не думала, что парень чеченец будет ходить босым со мной под дождем». Это казалось удивительным и немного забавным. В нашей культуре всегда были определённые нормы, которые следовало соблюдать, и я никогда не представляла, что кто-то из нас решится на подобное безумие.
Не дождавшись ответа, я снова рванула вперед, чувствуя, как мой смех раздается, расплескиваясь по каплям дождя. Он, наконец, решился и последовал за мной.Я не знала, о чем он думает, но сама была счастлива.
Увидев, что вечер уже близится, я быстро надела обувь и, помахав ему рукой на прощание, направилась домой, держа в руках великолепный букет алых роз. Эти яркие цветы символизировали окончание одного этапа моей жизни и начало нового. Мне хотелось как можно быстрее добраться до дома, и я спешила, перебирая шаги по знакомой улице.
Когда я вошла в дом, мама сразу заметила мой красивый букет и с любопытством спросила, от кого он. Я, не раздумывая, ответила, что он от Раяны. Лгла ли я ей? Это был мой первый обман? Внезапно меня охватило чувство вины. Что же я натворила?
Скоро на лице мамы появилась улыбка, и она взяла в руки мой красный аттестат, произнеся: «МашаАллах! Молодец! Молодец, Джамиля! Ты сделала это!» Её гордость и радость были ощутимы, и в этот момент мое сердце наполнилось теплом. Она быстро достала свой телефон и сделала фото аттестата, сказав: «Нужно показать родным, они будут гордиться тобой!»
— Ну, мама, не показывай, а то сглазишь, — шутливо заметила я, наливая воду из крана в стакан.
— Почему не показывать? А? Ты же закончила школу с отличием! Разве это не повод для гордости? — с энтузиазмом ответила мама и, поставив аттестат на подоконник, добавила: «Покажем твоему отцу, когда он вернется с работы. Он будет очень рад!»
Мама смотрела на аттестат с таким восторгом, как будто я выиграла миллион рублей. В этот момент я почувствовала, что могу обострить нашу беседу.
— Мама, а теперь ты разрешишь мне куда-то поступить? Я действительно хочу учиться! Можно мне поступить в ЧГУ? Я бы так хотела, моя одноклассница Хеда тоже собирается туда.
— Конечно, можно! Мы ведь не зря откладываем деньги, — ответила она с улыбкой.
— Ура! Мы уже собрали деньги? — обрадовалась я.
— Да, мы собрали сумму, чтобы ты могла туда поступить, — подтвердила мама.
— Спасибо, мама! Я тогда переоденусь.
После этой разговорной волны радости я поднялась в свою комнату.
В ней воцарилась тишина, и я села для намаза, чтобы восстановить внутреннее равновесие и успокоить свои мысли. Затем, устроившись на постели и прислонившись к мягким подушкам, я попыталась собрать свои мысли в кучу и разобраться в своих чувствах. Волнение, радость и вина застали меня врасплох, и мне нужно было время, чтобы осмыслить всё, что произошло.
Пока я размышляла о своей жизни, о том, как буду учиться и на какое учебное заведение поступлю, на первом этаже раздался голос, это был отец с братом Муслимом, которые вернулись домой. Я быстро накинула платок на голову и направилась на кухню. Меня волновало, что скажет папа: будет ли он гордиться мной, разрешит ли учиться или, наоборот, откажет? Всё зависело от его мнения, ведь в нашем доме его слово — закон.
Когда я спустилась на первый этаж, то увидела отца, стоящего у подоконника с моей грамотой и аттестатом в руках. Муслим внимательно рассматривал мою медаль. Увидев меня, они оба сразу переключили внимание на меня.
— Джамиля! Поздравляю тебя! — воскликнул отец, продолжая разглядывать грамоту. — Поздравляю! — добавил Муслим. — Молодец, так держать!
В этот момент вмешалась мама:
— И что? Отправим дочку на учебу? — спросила она отца.
— Конечно! А ты уже выбрала профессию, Джамиля? — проникновенно поинтересовался отец.
— Она хочет поступить в ЧГУ, — ответила мама.
— Ну, хорошо тогда! Поступишь! Но для этого надо сдать экзамены, — резюмировал Муслим.
— Да, я сдам! — уверенно ответила я.
После обсуждений мы все вместе сели за ужин. На столе была горячая еда и суп, приготовленный мамой. Уставшие после уборки на кухне, мы с мамой после ужина разошлись по комнатам.