«Последний дождь».

Наутро я, как обычно, пошла в школу, стараясь не опоздать. На занятиях все мои мысли были только о нём, о том, что же он такое подготовил для меня. И, конечно, я размышляла: неужели он снова будет меня провожать? Я совершенно не могла сосредоточиться на уроках, мысли витали где-то далеко. И вдруг, словно вырвав меня из этих грёз, прозвучал голос учительницы:

— Даудова, о чём ты думаешь там? Ты же знаешь, твоя успеваемость стремительно падает.

Эти слова словно вернули меня к реальности. В этот момент мой одноклассник Ризван, известный своим острым языком и умением рассмешить весь класс, добавил:

— Наверное, она витает в облаках.

И тут же класс взорвался смехом.

— Что ты сказал? – попыталась я оправдаться.

— Ничего, спи, – в шутку ответил Ризван, привычно поддразнивая меня. Каждая его шутка всегда попадала в цель, и меня он дразнил особенно часто.

— Хватит, зачем вы издеваетесь над человеком? – внезапно вмешался Адам. Адам – это, пожалуй, самый приятный парень в нашем классе, к тому же обладающий прекрасной внешностью.

— Все, займитесь выполнением заданий, – властно сказала учительница. – Скоро ЕГЭ, что вы будете делать?
И мы все погрузились в решение задач по математике.
На перемене я и Раяна вышли во двор, наслаждаясь прекрасным солнечным днем. Мы весело разговаривали и делились планами на полдень, когда вдруг раздался звонок, сигнализируя о начале урока. В спешке мы направились к классу, где нас ждала самая строгая учительница — преподаватель по химии.
Когда мы вошли в кабинет, я замерла от неожиданности. Там сидел Ислам! Как он оказался здесь? В моем сердце разразилась настоящая буря стыда: я была без макияжа, хотя обычно в такие моменты старалась выглядеть лучше, нанося косметику после уроков. По инерции я наклонила голову и встала за спиной Раяны, пытаясь использовать её как щит от его взгляда.

— Даудова, Идрисова, где вы пропадали? Уже прошла минута! — раздался строгий голос учительницы. — Быстро садитесь на места! И в следующий раз будете стоять там.

— Или окажетесь на шкафу, — насмехнулся Ризван, вызывая у окружающих смешки.

Я мысленно кипела от гнева к Ризвану. Как же хотелось ему ответить, но я знала, что лучше не провоцировать лишний раз. Мы с Раяной, наконец, добрались до своей парты, и я, не дождавшись момента, тихо шепнула:

— Раяна, давай я сяду туда, а ты сюда.

— Почему? Мы же всегда садимся не так, — недоуменно замялась она.

— Пожалуйста, дай мне сесть там, — умоляла я.

— Ну, хорошо, — согласилась она.

— Девочки, быстрее садитесь, вы срываете урок! — произнесла учительница, вернув нас к реальности. — Открывайте учебники на странице 270, сегодня у нас практическое задание.

Меня терзали мысли о том, как строгая учительница могла вообще впустить Ислама в класс.

Время проходило, и вот уже двенадцать минут мы занимались своим заданием. Вдруг Раяна наклонилась ко мне и шепнула:
— Джамиля, боже, какой красивый парень! Я сегодня точно накрашусь после уроков, может, я ему понравлюсь.

В тот момент я почувствовала, как меня охватывает волна смешанных чувств. Мне было одновременно весело и грустно, почти смешно от того, какая наивная могла казаться её реакция — никто в классе не догадывался о моих отношениях с Исламом. Трепетное волнение оттого, что наше маленькое секретное «мы» могло так легко быть раскрытым, заставляло меня молчать. В голове снова всплыло одно из маминых заветов: «Никому не говори о своих секретах, иначе завтра они могут быть использованы против тебя». Поэтому я не могла позволить себе выдать правду; вместо этого всё, что я могла сделать, — это скрыто хихикать от её слов, пока в душе меня разрывал внутренний конфликт.
Тем временем в классе девочки продолжали шептаться между собой, заговаривая о Исламе, пытаясь подразнить его. Я чувствовала на себе взгляды тех, кто не оставлял меня в покое. Ислам же сидел, казалось, безучастно к происходящему, его глаза иногда метались между мной и учениками, он улыбался мне так, будто ничего и не замечал.
— Он смотрит на Джамилю! — прошептала одна из девушек, и хотя её шепот был еле слышен, я всё равно расслышала.

— Да уж, нашел красавицу, — добавила другая, не сдерживая насмешек. — Есть ведь девочки в классе и получше неё.

— Ахахаха, да ты что? Скажи, например, я — ему пара.

Их слова доходили доходили до меня очень четко. Я сидела сзади, и все слышала. И тем более от этого было противно. Как можно было так себя вести просто из-за одного парня? Некоторые девочки распустили волосы и стали делать разные гримасы, натягивая губы так, будто у них есть что показать, хотя на самом деле у одной из них и не было никаких губ.
Ислам сидел рядом с Увайсом, их разговоры о практическом задании ещё больше заполнили пространство. Я не могла не расслышать, как Ислам спросил:

— Ты что, эту практическую не умеешь сделать?

Увайс, однако, не смущался:

— Я ведь не закончил университет так, как ты! Здесь, в школе, же только база.

Я снова ощущала себя в центре внимания и начала смущаться еще сильнее от того, что Ислам постоянно смотрел в мою сторону. Страх охватил меня — мне хотелось закричать: «Не смотри на меня!». Но как это вообще возможно в таком классе? Я пыталась сделать вид, что пишу и увлечена заданиями, но мои мысли были уже далеко.
Когда урок закончился, и начался последний, я с облегчением обнаружила, что Ислама в классе нет. Это чувство радости переполняло меня, и я не могла сдержать улыбки. Наконец-то я могла сосредоточиться на учебе, не испытывая волнение от его присутствия.
Но вскоре меня охватили разрозненные мысли: почему он ушел? Почему не сказал ни слова, не попрощался?
В то время как остальные ученики готовились к последнему уроку, я задумалась о том, что могло произойти. Возможно, он был занят чем-то важным или просто не хотел больше испытывать себя? В голове разные крутились мысли.
Вся эта неопределенность терзала меня. С одной стороны, я была рада, что его нет рядом, и могла отвлечься от всех тех взглядов и шепотов, которые украшали будни. С другой стороны, меня терзало желание знать правду о том, что же заставило его уйти.
После школы я осталась в кабинете одна. Все уже вышли, и я решила немного привести себя в порядок, воспользоваться моментом, чтобы накраситься. Я знала, что он не оставит меня в покое, что будет неотступно следовать за мной. Мне казалось, что дорога домой теперь не принадлежит мне одной – если бы это было иначе, я бы выбрала другой путь, лишь бы не видеть его.

Я вышла из школьных ворот, и меня встретило знакомое оживление: вокруг меня толпились как девочки, так и мальчики, которые, смеясь и переговариваясь, спешили домой после долгого учебного дня.
Однако внезапно в моём восприятии этого убыстряющегося мира что-то изменилось. Я услышала, как за спиной раздался голос.
Я обернулась.
— Кудряшка! Это был он. Ислам. Он стоял там, держа в руке алую красную розу. Когда я подошла, он протянул её мне.
— Как дела у самой очаровательной обладательницы кудрей на свете?
— Это... для меня? — выдохнула я, принимая цветок. — Спасибо, это так приятно.Когда я взяла у Ислама эту нежную розу, вдруг ощутила, как глаза моих одноклассниц пронзили меня. Их взгляды были полны любопытства и недоумения, и я поняла, что сосредоточенность в их глазах была направлена именно на меня. Я чувствовала себя не в своей тарелке. А если кто-то расскажет об этом в классе?
«Не могу позволить, чтобы кто-либо узнал об этом», — мелькнула мысль в голове, осознание, что если они расскажут, то моя мама может узнать о наших отношениях, наполнило меня тревогой. Я знала, что это может вызвать целую бурю недовольства и вопросов, к которым я не была готова. Поэтому решимость овладела мной, и я быстро обернулась к Исламу.

— Ислам, пока мы не дойдём до конца этой улицы, ходи за мной, словно мы друг друга не знаем, — произнесла я.

— Почему?

— Да так, пожалуйста, — ответила я, стараясь скрыть свои эмоции. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя обиженным или недопонятым. Это всего лишь предосторожность.

— Хорошо, — согласился он.

Каждый шаг создал ту дистанцию, которую я так отчаянно хотела сохранить, однако в то же время внутренний голос требовал большего. Почему я должна была прятаться? Почему нельзя было просто быть вместе, не вызывая удивления и обсуждений?
— Не благодари, — ответил он, подходя ко мне и улыбаясь. — Я бы принёс тебе целый букет роз, но знаю, что ты не одобришь это из-за своей мамы.
— И это тоже, — согласилась я, вдыхая аромат розы. — Ты прав. Если бы я пошла домой с букетом, она бы меня просто убила. Ведь она даже не знает, что ты провожаешь меня уже второй день. Узнав об этом, она, скорее всего, передала бы меня в руки отца или брата, и тогда мне бы пришлось забыть о любых возможностях выйти из дома, — продолжила я, вдыхая аромат цветка.
— Подобного сценария нам следует избегать, — произнёс он твёрдо. — Но для тебя эта роза — мелочь. Ты заслуживаешь гораздо большего. Для такой девушки, как ты... — Он замялся, смущённо покраснев, но тут же взял себя в руки.
— А ты как? - спросила я.

Он задумчиво посмотрел куда-то вдаль, потом перевел взгляд на меня. — Я вот тоже думаю... Знаешь, я тут недавно понял одну вещь.

Что же? – с любопытством спросила я, ожидая чего-то интересного.

— Вот ты, например, – начал он, и я почувствовала, как он внимательно изучает мои волосы. — Ты же у меня такая кудрявая, да?

— Ну да, а что? – я пожала плечами, не понимая, к чему он клонит.

— Вот я и подумал... – он сделал паузу, и потом сказал: — Ты как моя любимая овечка.

Я удивленно подняла брови. — Овечка? В смысле?

Он рассмеялся. — Ну да! Такая же милая, пушистая... и главное – такая же непредсказуемая! Никогда не знаешь, куда тебя занесет твой следующий кудрявый виток!

— Ты серьезно? – наконец выдавила я.

— Ну а что? Это же комплимент! Ты же знаешь, как я люблю твои кудряшки!

— Я думала, ты меня любишь за ум, за доброту, за чувство юмора... А ты меня сравниваешь с овечкой, которая «непредсказуема», спасибо, очень приятно.

— Да ладно тебе! Я же любя! Ты же знаешь, я тебя дразню.

— Знаю, – призналась я, но добавила: — Но иногда твои «дразнилки» звучат как-то... обидно.
Мы шли и разговаривали обо всём на свете. И с каждой минутой у меня складывалось такое странное, но такое приятное впечатление, будто мы — родные души, будто мы знакомы целую вечность. Рядом с этим человеком я чувствовала себя совершенно собой, такой, какая я есть на самом деле. И я понимала, что это не просто мимолётное увлечение, ведь Линда как-то говорила мне о какой-то судьбе...
Когда я уже собиралась отдохнуть, Линда наконец вышла на связь. Она написала: — Что? Я не понимаю, о чём ты говоришь, — словно ничего не подозревая. Затем последовали новые сообщения: Джамиля, я ничего ему не сказала. У меня нет его номера, мы не знакомы! Я его не видела!
— Ладно, ладно, — написала я в ответ, быстро выключив телефон. Хотя в этот момент кто-то продолжал посылать мне сообщения...
Мне нравилось ходить в школу, я даже стала лучше выглядеть. Мама не могла понять, в чем причина моего счастья, и если бы я ей рассказала, она бы наверняка стала меня ругать.
Проходили дни. Ислам провожал меня домой, но когда мы приближались к нашей улице, он старался держаться подальше, чтобы нас не видели вместе.

Утром я, как обычно, отправилась в школу. Уроки проходили довольно скучно, и, как всегда, основное внимание уделялось подготовке к ЕГЭ.

— Я не сдам ЕГЭ, – вдруг посетовала Раяна.

— Сдашь, я буду молиться за нас, – сказала я, стараясь её успокоить. Раяна была хорошей ученицей, но математика давалась ей с большим трудом.

Уроки закончились в полдень. Я быстро привела себя в порядок и тут ко мне подошел Адам.

— Джамиля, ты домой? – спросил он.

— Да, а что? – ответила я.

— Может, я тебя провожу? – предложил он.

— Как он может меня провожать, если меня ждет Ислам? – пронеслось у меня в голове. Но я не могла сказать об этом вслух, опасаясь, что он начнет смеяться или, хуже того, расскажет об этом в классе. Отказать я тоже не могла. Просто не могла сказать - нет, но это слово вырвалось само собой.

— Нет.

— Что нет? – с улыбкой переспросил он.

Я с трудом могла смотреть ему в глаза. Адам – очень спокойный, ответственный парень, к тому же отличник. Многие девушки им восхищались, и мне самой было интересно, почему он до сих пор не состоит ни в каких отношениях.
Не успев собраться с мыслями, я схватила свою куртку и выбежала, а он, не дожидаясь, пошел рядом. Мы вышли за пределы школьного двора.

— Джамиля, у тебя кольцо упало, – сказал Адам, наклоняясь, чтобы поднять его.

— Спасибо, – улыбнулась я ему. Это было мое самое любимое кольцо, и я чуть не потеряла его.

И тут Адам снова заговорил:

— Как думаешь, ты сдашь ЕГЭ?

— Думаю, да. Но про тебя знаю точно – ты сдашь на тысячу баллов, не меньше.

Он улыбнулся, немного смутившись:

— Ты правда так думаешь? Я не гений, у меня такой же ум, как у тебя.

— Да ладно тебе, – отмахнулась я.

Я всё ещё искала взглядом Ислама, гадая, почему он не пришел меня провожать.

— Ты кого-то ждала? – вдруг спросил Адам.

— Да нет, никого, – ответила я.

— Ладно, Адам, я уже почти дошла до нашей улицы. До завтра, – подмигнула я ему. Для меня он был почти как родной брат, поэтому я и подмигнула так легкомысленно, ведь между нами ничего быть не могло. Родители и так с трудом отпустили меня учиться в школу, ведь отношения с юношами, как и взгляд на них, для меня строго запрещены.

— Хорошо, и тебе, – помахал он мне вслед.

— Боже, какой же он милый! – подумала я и быстро побежала домой.

Вернувшись домой, я первым делом совершила молитву. Затем взяла телефон и поставила его на зарядку. В этот момент в комнату вошла мама.

— Джамиля, — произнесла она.

Я мгновенно вскочила с места, где сидела.

— Да, мама? — ответила я.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Ничего особенного. А что-то случилось?

Вот именно поэтому я и спрашиваю. Я не вижу, чтобы ты занималась домашними заданиями. Тебе вообще задают что-нибудь в школе? Мне сказали, что твоя успеваемость снижается.

— Мам, я просто готовлюсь к ЕГЭ. Не могу же я учить все подряд, есть же какие-то приоритеты.

— Но почему я не вижу, чтобы ты готовилась к ЕГЭ? Иди скорее и займись заданиями. Ты должна его сдать, поняла?

— Да, мама, — ответила я, поднимаясь.

— Ты так долго к этому шла, столько училась. Неужели сейчас, когда дело дошло до самого важного, ты все бросишь? Нельзя расслабляться. Закончи этот этап отлично.
Я кивнула. Вернувшись к своему столу, я открыла учебник по истории, который давно ждал своего часа. Рядом лежал сборник заданий по русскому языку, а на ноутбуке была открыта страница с онлайн-курсом по математике. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
Когда я подняла голову, за окном уже сгустились сумерки. Телефон, который я поставила на зарядку, теперь светился полной батареей.
Вдруг я зашла в WhatsApp, надеясь узнать, ответил ли Ислам на мое сообщение. Когда я пришла домой, я написала ему, спросив, где он был и почему не провожал меня сегодня. Однако, когда я включила телефон, меня охватило тревожное предчувствие. У меня было пять сообщений от него.

— Я пришел, но ты была так поглощена общением с другим человеком, что лишь улыбалась ему. Я подумал, что не должен вмешиваться в ваши дела.

Я быстро ответила, желая объяснить ситуацию.
— Это мой одноклассник Ислам. Если не веришь, можешь написать ему и спросить.

Я вышла из WhatsApp, и мои щеки горели от стыда. Я начала переживать: а вдруг я его потеряю? Что тогда? Я привыкла к нему. Неужели мы расстанемся из-за недоразумения?

Вдруг пришло новое сообщение от него.

— Не буду спрашивать, зачем мне это? Если бы ты не позволила ему провожать тебя, он бы этого не сделал. Ты могла бы сказать, что хочешь идти одна.

— Я так и сказала ему.

И вдруг он вышел из чата. Я тоже. Он прочитал мое сообщение, но не ответил. Почему? — подумала я и расплакалась. Бросив все задания, я пошла спать.

Утром я встала с трудом, преодолевая боль и усталость. Глаза мои были опухшими от слез, и, увидев, что время поджимает, я быстро вскочила с постели. Часы показывали, что я опаздываю.
Собравшись с силами, я совершила намаз, а затем принялась за макияж, стараясь скрыть свое подавленное состояние. Наносить тональный крем было нелегко — слезы сами собой текли по щекам.
Схватив сумку, я почти вылетела из дома, не обращая внимания на встревоженный голос мамы, умоляющей позавтракать. Но как можно есть, когда внутри все сжалось от тоски, когда аппетит полностью покинул меня.
Войдя в кабинет, я быстро заняла своё место. Раяны сегодня не было, и причина её отсутствия оставалась для меня загадкой.
Урок начался, однако учитель так и не появился. В классе тут же воцарился хаос. Гудение голосов нарастало, переходя в оглушительный гвалт. Наш класс всегда отличался неимоверной шумностью, и я с трудом выносила этот бедлам. Попытки сосредоточиться на чём-либо были тщетны.

Внезапно громогласный голос Ризвана прорезал общий гам:
— А наша Джамиля спит! Тише, не шумите!

В ответ на его слова класс дружно рассмеялся. Я подняла голову, мои глаза невольно встретились с его.
— Проснулась, ура! — радостно воскликнул он.

— Джамиля и Адам! — выкрикнул кто-то из одноклассников, кажется, это был Абдулла.

Я мгновенно растерялась. Что происходит? Откуда взялись эти разговоры? Моё лицо тут же приняло серьёзное выражение.

На доске крупными буквами красовалось: «Джамиля + Адам». Ризван, довольный произведённым эффектом, продолжил:
— Вчера, значит, иду я домой... — начал он, делая многозначительную паузу. — А тут навстречу мне — парочка! Угадайте кто? Ну конечно же, наш отличник и наша отличница! Чем не идеальная пара, а?

Адам тем временем, казалось, совершенно не обращал внимания на происходящее, углубившись в чтение книги.
— Адам, что ты там читаешь? Мы тут о тебе говорим, а ты такой тихий! Как так можно? — Ризван явно пытался его задеть.

Этот поток насмешек и намёков был уже невыносим. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна возмущения, достигая критической точки. Капля переполнила чашу моего терпения. Пришло время поставить их на место.

— Хватит! — выкрикнула я, резко вскакивая со стула.

Вся классная комната вмиг затихла, и все взгляды устремились на меня.
— Хватит! Сотри это с доски, если ты мужчина! — бросила я Абдулле.

— То есть ты хочешь сказать, что я не мужчина? — серьёзно произнёс Абдулла.

— Я бы такого не простил! — тут же подхватил Ризван, нагнетая обстановку.

— А ты молчи! — вскричала я, обращаясь к Ризвану. — Молчи, и никогда больше не шути так со мной, понял?!

— Джамиля, ну что ты, мы же просто пошутили! — пробормотал он, глядя на меня с испугом.

— Если бы ты был мужчиной, ты бы так не шутил! — выпалила я, тут же осознав всю глупость сказанных слов.

Класс взорвался. Несколько человек тут же вскочили с мест.
— Твой отец не мужчина! Поняла?! — рявкнул кто-то из толпы.

Эти слова стали последней каплей. Я, не помня себя от обиды и боли, схватила сумку и, не разбирая дороги, вылетела из класса, заливаясь слезами.

За мной выбежали Адам и несколько одноклассниц.
— Джамиля, подожди! Они же просто пошутили! — воскликнула одна.
— Мы же один класс, мы должны держаться вместе и понимать друг друга! — добавила другая.

Я, игнорируя их призывы, свернула в другую сторону, желая лишь одного – чтобы меня оставили в покое. Мне удалось незаметно покинуть здание школы, сославшись на плохое самочувствие.

— Джамиля, подожди! — услышала я голос Адама, он стоял позади.
Я вся дрожала, слёзы текли ручьём, а лицо горело от стыда и обиды.
— Джамиля, я всё улажу, только не плачь, прошу тебя, — мягко произнёс он.

В этот момент послышался другой голос – Ислама.
— Отойди от неё, — резко бросил Ислам, приближаясь к Адаму. — Что тут произошло? — требовательно спросил он Адама.

— Ислам, пожалуйста, не трогай его! — взмолилась я.

— Ты что, любишь его? Он тебе что, брат?! — прорычал он, обращаясь ко мне.

— Нет! Он ни в чём не виноват! — успела я выкрикнуть, прежде чем Адам, не выдержав, ударил Ислама.

Я была ошеломлена. Зачем Адаму было его бить? Ислам мгновенно ответил ударом. Я с ужасом наблюдала, как словесная перепалка переросла в жестокую драку. Внезапно Ислам, оттолкнув Адама, процедил сквозь зубы:
— Если хоть раз ещё будешь к ней приближаться, я тебе покажу такое, что мало не покажется!

— И что? — вызывающе спросил Адам.

Ислам немедленно нанёс ему ещё один удар. Однако в ответ Адам ударил так, что лицо Ислама тут же залила кровь.
Не в силах больше выносить это зрелище, я развернулась и, не оглядываясь, бросилась прочь, направляясь прямиком домой.
Я почувствовала резкий прилив адреналина, когда поспешно вытерла влажные щеки, стремясь стереть малейший след недавних слез. Главное, чтобы мама не заметила, не начала расспрашивать, не допытывалась, что случилось. Я буквально влетела в дом, захлопнув за собой дверь, и, не оглядываясь, бросилась прямиком в свою комнату.
Первым делом, словно ища спасения или хоть какого-то утешения, я совершила намаз. Каждый поклон был попыткой смыть увиденное, очистить разум. После молитвы, обессиленная, я тяжело рухнула на кровать, ощущая холод простыней на разгоряченном теле.
Что это было? То, что я только что увидела... Это было реальным? Или просто кошмар, привидевшийся наяву? Почему именно со мной случилось такое? Невыносимая волна вины нахлынула на меня, сдавливая грудь. Я винила себя за этот ужасный образ, который теперь навсегда засел в моей памяти.
Где-то глубоко внутри теплилась слабая надежда. Рука сама потянулась к телефону. Но экран оставался пустым, ни единой новой отметки. Только это усилило горькое разочарование.
Плотина, удерживавшая эмоции, наконец-то прорвалась. Я больше не могла сдерживать слез, они хлынули горячим потоком, обжигая щеки. Меня охватило глубокое, всепоглощающее опустошение, словно из меня вынули душу. Я бессильно опустила руки, чувствуя, как последние силы покидают тело.
— Как я могла это допустить? Как? Почему я сейчас плачу? – эти мучительные вопросы роем кружились в моей голове, не давая покоя.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату, словно вихрь, ворвалась мама. Увидев меня – заплаканную, растрепанную, с красными глазами – ее лицо мгновенно исказилось тревогой. Глаза расширились от беспокойства.
— Джамиля, родная, что это с тобой?
Я лишь сильнее уткнулась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от ее взгляда, от ее вопросов.
— Дай посмотрю, — она осторожно прикоснулась прохладной ладонью к моему лбу.
— У тебя же температура, — пробормотала она. — Ты больна?
— Нет, мама, — мне просто... холодно.
— Так значит, все-таки заболела, — вздохнула она, ее лицо приняло решительное выражение. — Мы с отцом сейчас же пойдем в аптеку, купим лекарства. — С этими словами она поспешно вышла из комнаты, оставляя меня одну в тишине.
Лежа, дрожа от пронзительного холода, который пронизывал каждую клеточку тела, я вдруг осознала,
— Боже, какие же у меня добрые, заботливые родители. - прошептала я себе.

Примерно через полчаса в комнату вошла мама со стаканом воды и лекарствами. Следом за ней появился отец, его лицо выражало беспокойство. Он тут же спросил:
— Что с ней случилось? Ей плохо? Может, на капельницу повезем?
— Нет, ей станет лучше от этой таблетки, — тут же успокоила мама, протягивая мне стакан и пилюлю.
Отец, похоже, поверил её словам и молча вышел. Мама бережно накрыла меня одеялом, погладила по волосам, а затем, погасив свет, тихо вышла из комнаты.
Едва я осталась одна, как тут же раздался сигнал входящего сообщения. Это был он:
— Как ты, кудряшка? Почему ты плакала? Ты из-за него плакала сегодня?
Я поспешила ответить:
— Нет, я не говорила, что он виновен. Почему ты его ударил?
— Ты беспокоишься о нем? а не обо мне? — написал он.
— Да ты меня вообще не хочешь понять!
— Да ладно, я просто дразнил тебя, — тут же ответил он. — Больше никто не будет с тобой шутить, не волнуйся.
— Что?
— Что-что? Я же говорю: поговорил с ними.
— С кем?
— Забей. Сама всё узнаешь завтра.
— Я завтра не приду, я плохо себя чувствую, — еле выговорила я, чувствуя, как слабость нарастает.
— Скорейшего тебе выздоровления. Тебе что-нибудь нужно? Если да, скажи не стесняйся, — мягко предложил он.
— Нет, я просто лежу, — напечатала я.
А потом, подумав, добавила:
— Ладно, я завтра приду, если выживу.
— Не говори так, кудряшка! Что я буду без тебя делать? — написал он.
Я тут же вышла из приложения. Слова давались с трудом, а тело горело от температуры. Слёзы текли сами собой, обжигая щеки.
Неожиданно я получила от него новое сообщение с вопросом: — Спишь? Однако я решила не отвечать на него и оставить без внимания.
А после погрузилась в глубокий сон.