8 глава.
Слова Вито всё ещё крутились в моей памяти, и я прокручивала их вновь и вновь, желая понять, точно ли я расслышала всё правильно. Это было неожиданно... очень неожиданно. Верить в то, что этот человек говорит правду и действительно даст мне то, о чем я попрошу, было сумасшествием.
Верить этому человеку мне хотелось меньше всего. А если он вообще попросит что-то взамен за эти подарки? Я не хочу ничего давать взамен этому извращенцу, понятия не имею, что в его больную голову может взбрести.
Я хотела учиться, хотела начать заниматься спортом вновь, но мне не хотелось давать взамен что-либо.
Возможно, я веду себя как маленькая наивная девочка, ведь за всё нужно платить, и я это понимала: за каждый поступок, за каждую милость и помощь нужно платить.
Но мне не хотелось давать что-либо взамен этому человеку, а значит и осуществить свои мечты и желания невозможно.
Я втянула воздух и посмотрела на Луизу, сидящую рядом со мной. Она не отрывала взгляд от меня, разглядывая меня, словно хотела прочитать все мои мысли.
Я скучала по ней. Она правда заставляла меня хоть немного расслабиться и почувствовать, что кто-то правда любит меня в моей "семье", и дала понять, что я могу обратиться к ней в любом случае.
Луиза мягко взяла меня за руку и нежно погладила, смотря в мои глаза. Я видела, что она хочет начать разговор, и догадывалась, о чём мы сейчас будем говорить.
Мне не хотелось начинать разговор с ней о Вито. Этот человек останется и остаётся отвратительным для меня человеком, несмотря ни на что.
— Ноэми, Вито не такой плохой человек, каким он может казаться.
— Луиза, вам откуда это знать? Он ровно такой же, как и отец, если не хуже его. — Луиза всегда пыталась как-то поддержать и увидеть в людях только хорошее.
Так делаю и я, но Вито прекрасно дал понять и показал себя таким, какой он есть на самом деле, и сейчас менять своё мнение насчёт него я не буду.
— Он не кажется мне слишком плохим. Каждого человека можно понять и его поступки тоже. — Я устало вздохнула, чувствуя, как поднимается злость от её слов.
Как можно понять человека, который убил другого человека ни за что? У меня в голове не укладывается то, что сейчас говорит мне Луиза.
Его поступкам нет никаких оправданий, он ровно такой же, как и папа. Он убил невинного человека, моего друга, лишь для того чтобы показать свою власть надо мной.
Он плевал на чувства, эмоции других людей, ему было плевать, и как можно оправдывать такого человека?
Мне нужно успокоиться, чтобы не сорваться на ней и не высказать всё, что я думаю на этот счёт.
Моё мнение должно оставаться при мне в данной ситуации, и мне не хочется расстраивать Луизу сейчас, хотя открыть глаза на этого человека стоило бы, чтобы она понимала, какой он на самом деле.
— Не каждого человека можно понять, как и его поступки, в особенности Вито. — Я взглянула на неё, закончив предложение.
— Его можно понять, Ноэми.
— С чего вдруг? И почему я должна кого-то понимать?
— Почему я должна всех понимать? Отца, маму, Алессандро. Кто-то из них вообще пытался меня понять? Я устала уже.
— Они никогда не пытались меня понять, никто из них не пытался мне помочь. Всё это время после того как... они плевали мне в душу всегда. — Процедила я, ощущая, как пронзительная боль сковывает сердце, и, сделав томный, рваный вздох, я продолжила:
— Каждый из них делает то, что выгодно им, не заботясь о моих чувствах. Так было всегда, абсолютно всегда.
— Я ведь пыталась... всегда была рядом и пыталась помочь чем могла, и единственное, что мне хотелось взамен, это хоть немного понимания и поддержки от них. — Тихо шептала я. Мне было очень сложно продолжать говорить, но мне нужно было выговорить это вслух.
И возможно, прямо сейчас после этого признания мне станет легче, и я смогу отпустить это давящее чувство внутри, которое я держала в себе слишком много времени, то чувство, которое сковывало моё сердце и вызывало непонятные эмоции к ним.
Возможно, на данный момент я говорю слишком эгоистичные вещи, и совсем в скором времени пожалею о них, но прямо сейчас я хочу это сказать, и я наконец-то позволила себе выговорить это.
Может быть, после этого я смогу открыть глаза и наконец-то принять, что мир не полон красок, и им действительно плевать на меня было всё это время, хоть даже сейчас мне больно осознавать это, но я должна принять это.
Луиза внимательно смотрела на меня, и казалось, она хотела что-то сказать, но не могла подобрать правильные слова, и аккуратно придвинулась ко мне вместо слов.
Я всегда хотела получить хоть капельку внимания и понимания от папы, и мне порой казалось, что это единственное, чего я хотела.
Все эти три года я жила в ужасе, переживая всё, что делал отец, и пыталась забыть весь тот ужас, который я пережила в том подвале, но отец мог устоять над соблазном поиздеваться надо мной.
Он напоминал мне о тех грязных вещах, то ли наслаждаясь моей болью от его слов, то ли от того, что ему самому было мерзко, и он желал, чтобы я прочувствовала и поняла всю его ненависть ко мне.
Он выбрал путь унижения вместо того, чтобы хоть как-то поддержать меня, побыть рядом и сказать хоть немного приятных слов.
Они все презирают меня, ненавидят за то, что я даже ничего не сделала. Я же вижу всё, и я уверена, что даже здесь, вдали от того кошмарного дома, я всё равно чувствовала, что и здесь меня будут презирать, ненавидеть и шептаться обо мне.
Мне стоило бы привыкнуть к тому, что в глазах других я останусь такой же грязной и мерзкой, как и в глазах собственной семьи, и я действительно начинала с каждым днём верить, что со мной что-то не так и я действительно грязная.
Попытки смыть эту грязь со своего тела были безнадежны: я всё ещё ощущала его грязные руки на своём теле. Даже его взгляд казался таким ужасным для меня, что мне становилось тошно с каждым разом, вспоминая его глаза.
Он будто всё ещё стоял передо мной, трогал меня своими руками, шептал те грязные слова мне на ухо.
Каждое воспоминание о нём, о том дне, заставляло меня с каждым разом прочувствовать весь тот ужас вновь, и казалось, что из этих воспоминаний я больше не смогу выбраться и останусь в лапах того человека надолго.
Я плотно сжала губы и развернулась от Луизы. Ком в горле сковывал всё горло, и мне даже показалось, что я начинала забывать, как дышать. Я приоткрыла губы, жадно втягивая воздух в лёгкие.
Мне нужно было отогнать Луизу, заговорить, попросить её о том, чтобы она наконец-то ушла, оставив меня одну в этой спальне.
Я не хотела вновь выглядеть жалкой перед ней, вызывать сочувствие. Она начнёт переживать, и всё это скажется на её здоровье, мне не хотелось, чтобы ей было плохо. Но больше всего я боялась, что она может почувствовать отвращение ко мне, как и другие, если она ещё не чувствует его.
Я всегда мечтала о том, чтобы меня наконец-то полюбили, приняли меня и видели во мне нечто особенное, и каждая попытка казалась проваленной, несмотря на то, что я из кожи вон лезла, лишь бы угодить и чтобы меня полюбили.
Никто меня не полюбит до того момента, пока я не стану идеальной, и я это поняла и приняла, ведь так твердил отец, и, возможно, он был и прав.
Я должна стать идеальной, должна, и мне казалось, что вот-вот я смогу, но я опять срывалась и делала что-то глупое, неразумное. Подводила себя и собственные мечты из-за своего глупого характера, а ведь должна была наконец-то показать, что я хорошая и достойна хоть крошечки любви.
Эти мысли съедали меня изнутри, выбивали меня из колеи и заставляли вновь и вновь прокручивать всё это в голове, желая найти правильное и разумное решение этой ситуации. Я прикусила нижнюю губу, ощущая жжение и боль. Мне было больно, очень больно.
Мне нужно было уйти от пристального взгляда Луизы, и если бы я могла, я бы с удовольствием исчезла прямо сейчас, если бы она не смотрела на меня вот так, как смотрит сейчас.
Поднявшись с кровати, я собрала в кучку остывшие силы и пошагала к двери в ванную комнату, чувствуя, как ноги предательски дрожат, ещё немного — и я упаду. Я втянула воздух и слегка повернулась к кровати, где сидела она, указав Луизе на дверь.
Я бы не смогла произнести ничего, и не было лучшего варианта, чем просто указать на дверь, чтобы она ушла. И я заметила, как она действительно послушалась: несмотря на тревогу и желание помочь мне, она справилась с этими чувствами и быстро вышла, на последок взглянув на меня с сочувствием.
Войдя в ванную, я прикрыла ладонью рот, скатываясь на пол. Слёзы, которые я упорно пыталась скрыть, сидя возле Луизы, полились ручьём по щекам.
Мне было больно, очень больно, я не могла избавиться от этих мыслей, они давили на меня всё больше. Я не могла больше, просто не могла.
Мысли давили на меня, уничтожали меня изнутри, а желание избавиться от них становилось всё сильнее и сильнее.
Чтобы хоть как-то облегчить свою боль и навязчивые мысли, я вцепилась пальцами в волосы, сжимая их, и мотнула головой, пытаясь отогнать давящие мысли, но ничего не получалось.
В голове до сих пор всплывали отрывки из того дня, я помнила все слова папы.
Самое ужасное — ощущать и слышать, как тебя обсуждают в твоём же собственном доме: и слуги, и родной отец. Папа всегда говорил громко по телефону обо мне со своими знакомыми, однозначно желая, чтобы я всё это слышала.
Слуги косились на меня и начинали шептаться, как только видели. Я часто слышала их слова обо мне и искренне не понимала, за что мне это всё.
Я жадно втянула воздух и сцепила пальцы на волосах сильнее, ощущая его противные руки вновь на своём лице и ногах. Как его мерзкие руки блудили по моему телу.
Я до сих пор помню эту наглую, мерзкую ухмылку, когда он осматривал меня, сидящую на четвереньках в его доме. Прямо по середине гостиной, полностью обнажённую. Я желала прикрыться, пропасть, исчезнуть, но не могла. Мне приходилось терпеть и сглатывать всё происходящее.
Я притупила взгляд в пол, не желая даже поднимать глаза, боясь встретиться с ним взглядом и увидеть те глаза, которые так жадно изучали меня. Я дергала пальцы, пытаясь хоть как-то убрать тот страх и стыд, который я испытывала сейчас. Я ждала, и казалось, это продолжалось долго, надеясь и веря, что папа сможет найти меня и помочь. Он обещал всегда быть рядом, помочь, спасти и быть просто рядом со мной. Он мой папа, и я ему верю.
Я вздрогнула, когда он снова подал голос.
— Всё ещё надеешься, что папочка поможет? — В его голосе звучала усмешка, и я не могла понять, почему. Папа ведь всегда будет рядом.
Папа придёт, он просто что-то пытается придумать.
Я всё же решилась и смогла посмотреть ему в глаза. На его лице была всё та же мерзкая ухмылка, только теперь она была ещё более явной.
— Красивее девочек, чем ты, Ноэми, я не встречал нигде. Уверен, если ты выйдешь замуж, то твой муженек явно будет наслаждаться, имея такую женушку.
— Конечно, жаль будет, если твой папочка соизволит вытащить тебя отсюда. Я бы с удовольствием осуществил всё, что фантазировал насчёт тебя.
Я закрыла глаза, ощущая, как по щекам предательски текут слёзы. Его слова были мерзкими, ужасными, противными.
Мне не хотелось этого слышать, и я мотнула головой, прикрывая уши, но он тут же придвинулся резким движением, отдергивая их, и сжал моё лицо рукой.
— Ты будешь слышать всё, и как только пройдут эти проклятые два часа, ты будешь ещё и чувствовать всё, что я буду делать с тобой.– Процедил он, и резким движение схватил меня за волосы, зарываясь пальцами в них.
— Но как хорошая девочка, которая не хочет сдохнуть, ты будешь терпеть. И я уверяю тебя, тебе всё понравится, и ты будешь наслаждаться всем происходящим.
Волна дрожи прокатила по моему телу. Я боялась, и надеялась, верила, что папа мне поможет. Он ведь не бросит меня с этим человеком? Он никогда так не поступит.
Я действительно верила папе, и доверяла ему.
И несмотря на прошедшие годы, я до сих пор помню каждую деталь и мелочь, которую он делал. Всё это он делал до того момента, пока я окончательно не потеряла сознание от той боли.
Он бил меня, душил, шептал ужасные и омерзительные вещи прямо мне в шею, наслаждаясь моей болью и ужасом от всего происходящего.
И вместо привычного страха и омерзения от воспоминаний я почувствовала, как к горлу подступает рвота, и быстрым движением подползла к унитазу.
Опустившись на холодный кафель, я прикрыла глаза, ощущая противное, давящее чувство внутри от болезненных воспоминаний. Мои руки судорожно дрожали, дыхание было сбито.
Я всё ещё видела силуэт Вильяма рядом с собой, и, несмотря на собственный страх открыть глаза, понимала, что мне нужно успокоиться и взять себя в руки.
«Ничего ведь плохого не случится? Его же больше нет рядом со мной, это просто иллюзия, моя фантазия. Он не рядом и больше никогда, наверное, не будет», — вздохнув, я поднялась на ноги и на ватных ногах подошла к зеркалу. Включив воду, я быстро умылась, пытаясь убрать хоть капельку того напряжения.
Рефлективными движениями я поправила волосы и, последний раз вздохнув, вышла из ванной комнаты. Бегая взглядом по комнате, я останавливалась на каждой детали, и мой взгляд остановился на прикроватной тумбочке, где стоял поднос с салатом и соком. Край моих губ дрогнул в улыбке. Луиза.
Она прекрасно знала, что со мной происходит, и понимала, что ничего другого я явно не захотела бы есть. Мне безумно было приятно, её забота — это было самое важное. Я была безумно благодарна ей, что, несмотря ни на что, она продолжает оставаться рядом со мной.
Присев на кровать, я тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Всё хорошо, сейчас всё хорошо, и теперь будет хорошо. Я его больше не увижу.
Вильям всё ещё оставался живым, но возможно, и нет. Возможно, его кто-то убил, он ведь делал очень много плохого другим людям. Но это явно не был мой папа — он даже пальцем не шевельнул, я уверена в этом.
Вильям сломал мою жизнь, и всё это время я пыталась собрать себя по кусочкам, но не получалось. Каждый слух, каждый косой взгляд на меня от других людей возвращал меня в тот же день.
Я действительно пыталась и надеялась, что об этом скоро забудут, но нет. Каждый человек, казалось бы, помнил и не хотел упускать возможность упомянуть мне об этом, тыкнуть мне этим прямо в лицо.
Если бы не Вильям, то я и дальше бы занималась лёгкой атлетикой, и возможно, мои старания вышли бы на новый уровень.
Атлетика была для меня смыслом всей жизни, и я бы хотела дальше двигаться в этом же направлении, но больше не могла.
Я жила своей жизнью, и тогда я думала, что так будет всегда: что атлетика и пианино будут неотъемлемой частью моей жизни, но теперь нет.
И у меня есть возможность вновь вернуться в спорт и возможно даже наконец-то сыграть на пианино, но я не могла довериться Вито.
Я не верю, что он хочет вручить мне всё это просто так. Так не бывает, и это явно не в стиле Вито, и взамен на свои подарки он попросит что-то, но желание вернуться и забыть обо всём происходящем было заманчивым.
Я до сих пор помню, как прошли мои первые соревнования — 100 метров. Сейчас это может казаться очень легко, но тогда я так волновалась, боялась разочаровать всех: и тренера, и маму, и папу.
Но всё же я заняла первое место, и этот трепет, эта радость и адреналин занимали особое место в моей жизни. Я бы не хотела забывать тот прекрасный момент.
Тогда я была настолько счастлива своим результатом и хотела достигать всё большего, но потом появились неадекватные замашки, и я тренировалась много, очень много, желая достичь всего.
В любом виде спорта есть как взлёты, так и падения, и у меня было также, но я держалась, несмотря на тяжелые мысли и нежелание продолжать дальше из-за плохих результатов.
Просто нужно понять и принять, что это нормально, и если сейчас всё получается плохо, то потом можно приложить больше усилий и попытаться вновь — и тогда всё получится.
Но на лёгкой атлетике, как и в любом спорте, присутствует зависть, и каждый завидует друг другу. Я считаю, что именно в спорте нет друзей и быть не может: каждый завидует и желает затмить других, так что ни о какой дружбе и речи идти не может.
Я, наверное, не смогу полностью вернуться в спорт, но мне хватило бы хотя бы просто бегать, играть на пианино. Я также хотела учиться, но даже не думала об этом, когда жила в доме папы.
Даже если бы ничего не произошло, он бы не позволил мне учиться дальше и получать образование — он бы просто выдал меня замуж. После ситуации в доме Вильяма «кандидатов» было мало, и отца злило это. Он хотел пихнуть меня нормальному кандидату, по его мнению. И это всё же получилось.
Вито для него был самым лучшим кандидатом для укрепления территорий, и к тому же он понимал, что так его не будет ожидать смерть от того, что он сделал с семьёй Фалчетти.
Вито и его братья никогда не простят отца, и за то, что сделал папа, его давно должны были убить. Я ни в коем случае не расстроюсь из-за этого — это будет самым лучшим вариантом, и мой папа заслуживает самую худшую смерть за все свои поступки.
Я даже не могу представить, что он ещё мог делать и о чём я ещё не знаю, но даже знать не хотела. Это уже не моё дело, и влезать во всё это я не желала.
У меня не было ни сил, ни желания. Но если папа так переживает о том, что его убьют, он однозначно делал многое, и те вещи, которые он сделал с мамой Вито, явно не были самыми ужасными, и он делал вещи похуже.
Я провела ладонями по лицу. Голова уже гудела и раскалывалась от всего, что происходило в моей голове. Мне не хотелось есть, и я отодвинула поднос подальше, лишь бы ещё раз не блевануть. Я отодвинула одеяло и нырнула под него. Как только я прикрыла глаза, я услышала, как кто-то вошёл в спальню.
Шаги были тяжелые, и несложно догадаться, кто это. Это однозначно Вито. Я повернулась в его сторону, разглядывая большой силуэт в темной комнате. Лунный свет падал немного на его фигуру.
Вито стянул с себя рубашку, и я смогла разглядеть огромное красное пятно на животе. Это что, кровь? Я услышала, как Вито хмыкнул и посмотрел на меня. Его голос был хриплый и осевший, когда он заговорил:
— Ты соизволила посмотреть на меня? Что ж, что случилось сегодня?
Я тяжело вздохнула и отвернулась от него, укрываясь до головы.
— Не хочешь обработать собственному мужу рану? Мне так больно, la mia fiorina.
— Ты даже представить не можешь, как мне обидно, что ты так поступаешь со мной.
Да что он пристал ко мне? Я даже слышать не хотела все эти его разговоры.
— Чего вы хотите от меня? — раздраженно спросила я, отодвигаясь к краю кровати, почувствовав, как кровать прогнулась под его тяжёлым весом.
— Не скучала по мне? А я вот очень. — Я поморщилась от его слов и отодвинулась ещё дальше.
— Вы что, пьяный? — Несмотря на то, что он скажет, я всё равно знала ответ на этот вопрос. От него веяло алкоголем и немного табаком.
Этот запах был терпким, ужасным и настолько противным. Мне меньше всего хотелось находиться с Вито в одной спальне. Он и так неадекватный, а под воздействием алкоголя я боялась представить, что может прийти ему в голову.
Весь ужас охватил меня, и я быстро поднялась с кровати, направляясь к выходу из спальни.
— Ноэми, вернись в постель, я не настолько пьян, чтобы приставать к тебе, если ты боишься именно этого.
Да, я боялась. Я боюсь пьяных людей — они ужасны. Они не контролируют то, что делают, и наглядным примером были Вильям и мой папа.
Запах алкоголя был для меня мерзким и отвратительным, и меньше всего мне теперь хотелось находиться с Вито в одной спальне.
— Вы и без алкоголя это делали два дня назад, забыли?
— Я прекрасно помню всё, и вне зависимости от того, буду ли я пьян или нет, я смогу сделать то, что мне и хотелось.
— Это вопрос времени, Ноэми, поэтому будь добра, не выводи меня и не делай себе ещё больше проблем, ложись в постель.
Вито поднялся с кровати, направляясь в ванную комнату, и слава богу, что он шел не ко мне. Его слова произвели на меня тот эффект, который он, похоже, и ожидал.
Дрожь пробралась по моему телу, и я втянула воздух, ощущая, как злость пробирается по каждой частичке моего тела.
— Быстрее, Ноэми, или мне самому переложить тебя в кровать?
Буду рада, если вы подпишетесь на мой тгк.
Там вы найдёте больше информации о книге: эстетика персонажей, их внешность, даты выхода новых глав и даже небольшие спойлеры.
Мой канал: sk|writer.
https://t.me/writeskkw