35
- Ты не пьянеешь, - обиженно заметил Никита, глядя на то, как Артём наливает себе еще одну рюмку. - И просто зря переводишь мой дорогой коньяк.
- Я тебе еще куплю.
- Мозги себе купи. И обратный билет в Москву. Мне на работу завтра вообще-то.
- Возьми отгул. Я вот взял.
- Бро, я не могу с тобой пить третий день подряд. У меня печень не казенная.
- Значит, буду пить один, - равнодушно сказал Артём и потянулся за долькой лимона.
- Может, поговорим? - осторожно предложил Никита.
- А что тут говорить? - буркнул он. - Жизнь - полное говно, вот и все.
- Так, блядь, - не выдержал друг. - Заебал.
Он вырвал у него из рук рюмку. Янтарная, остро пахнущая жидкость плеснула на стол и Артёму на футболку.
- Ты че творишь?
- Я задолбался, - объявил Никита, скрестив на груди руки. - Либо ты мне внятно рассказываешь, что у тебя происходит, либо идешь нахер. Тут не клуб анонимных алкоголиков.
- Если бы я сам знал, братан, что у меня происходит, - тихо сказал Артём.
У него не было слов, чтобы об этом сказать. Ни одно из существующих на свете понятий не объясняло, почему ему так херово.
С того самого дня, когда Ира сказала, что любит его и что они больше не могут дружить, у него внутри что-то сломалось. Как будто кто-то тупым ножом, без анестезии, отпилил кусок души. И легче не становилось, наоборот: с каждым днем было только хуже. Оказалось, что на Иру завязана вся его жизнь. Оказалось, что когда ему было плохо, он всегда шел к ней. А она к нему. А теперь вот идти не к кому. Доходило до смешного: оказалось, что ему больше некому писать всякие ежедневные глупости о новом сорте кофе в любимой кофейне и о том, как трудно было сегодня найти место для парковки.
Это же мелочь, ерунда, ну кому такое интересно? А Ире было интересно. Ей было важно все, что его касалось. И она сама раньше постоянно писала ему. Про работу, про красивые облака, про фильмы, книжки, музыку и еду.
Писала про все, что с ней происходило, и от этого было ощущение, что они проживают одну жизнь. Наверное, ни о ком Артём не знал так много, как о Ире. Никого так не чувствовал, как ее. И отказаться от этой дружбы значило вырвать с корнем часть себя.
Когда стало так плохо, что Артём в какой-то момент обнаружил себя сидящим на подоконнике открытого окна и увлеченно рассматривающим асфальт с высоты седьмого этажа, он испугался. Крыша ехала уже не на шутку. Надо было что-то делать.
Ира его любит. Ира хочет от него того, чего хотят влюбленные женщины от своих мужчин: хочет семьи и детей. По поводу детей Артём был не уверен, а вот брак...
Да, он не собирался жениться примерно никогда. Но черт, если это вернет ему Иру - он согласен.
Изначально Артём не собирался вываливать свое предложение так грубо, он планировал сначала поговорить, да даже просто посмотреть на Иру, узнать, как она себя чувствовала эти три недели, когда они были по отдельности. Ведь ей, наверное, тоже было непросто?
Но получилось все так, как получилось. Он не смог нормально думать, когда увидел Иру с этим смазливым пацаном: внутри все горело злым черным огнем, слова получались грубыми, тяжелыми, словно камни, и ничего не меняли. Наоборот - делали только хуже. И Ира его просто прогнала. Теперь, судя по всему, уже навсегда.
- Ира не хочет меня больше видеть, - наконец смог хоть что-то выдавить из себя Артём.
- Ого, - удивился Никита, - это ж как надо было накосячить? Более адекватной и терпеливой бабы, чем твоя подружайка, я сроду не видел.
- Ну, - Артём помялся. - Она вроде как в меня влюбилась.
- С чего вдруг?
- После отпуска.
- А что было в отпуске?
- Мы трахались, - признался Артём. Никита закашлялся, тут же нашарил полупустую рюмку и одним махом влил ее содержимое в себя.
- Нихера себе новости, - прохрипел он. - И ты молчал? Я думал, у тебя на нее не стоит. Потому что другой причины, по которой можно так долго тусить с такой шикарной бабой и не переспать с ней, я не знаю.
- Да у нас все сложно, - махнул рукой Артём.
- А, так вы разок, по пьяни? - гоготнул Ник.
- Сначала разок, - мрачно сказал Артём. - А потом целую неделю без перерыва. И не по одному разу.
- Силен, - одобрительно хлопнул его по плечу
Никита.
А потом вдруг озадаченно нахмурился. - Так, я чего-то нихера не понимаю. То есть вы теперь пара?
- Нет.
- А почему?
- Она меня любит, - повторил Артём. - И хочет отношений. А я ее не люблю.
- Ага. А по какому поводу ты тогда в печали?
- Потому что Ира не хочет меня видеть.
Ник застонал и стукнулся башкой об стол.
- Бро! Ты несешь какой-то бред! И сам себе противоречишь! Ты хочешь Ирку, тебе она нравится, ты страдаешь, что она тебя бросила, так с хуя ли ты ее не любишь?
- Эта не та любовь, что ей нужна, - упрямо возразил Артём. - Я тебя вот тоже люблю. Как друга.
- Э-э-э, не пугай так, - Никита тут же от него отодвинулся. - Значит, меня ты тоже был бы не против трахнуть в отпуске?
И тут же взвыл, получив нехилый удар по печени. А потом заржал.
- Видимо, это значило «нет»?
- Это значило «никогда, блядь, в жизни», - скривился Артём.
- Тогда не говори, что ко мне и Ирке ты относишься одинаково, - ухмыльнулся Ник. - Это чистой воды пиздеж. Ну и отчего-то я готов поспорить, что ты с ней всегда общался чаще и больше, чем со мной. Каждый день переписывались?
- Ну да, а что такого?
- Ничего, - хмыкнул Никита. - Мне ты просто пишешь хорошо, если раз в неделю. Тёмыч, я в душе не ебу, почему до тебя никак не доходит тот факт, что ты вляпался в свою Иру по самые яйца.
- Да в том-то и дело, что я не влюблен в нее и никогда не был! - с отчаянием сказал Артём. - Никаких бабочек в животе, розовых очков и всей этой хуйни. Я прекрасно вижу все её недостатки, и бесит она меня часто так, как никто не умеет, и я ее знаю, блин, полностью. Знаю, как смотрит, когда злится, но не хочет этого показать. Знаю, когда врет. Знаю, когда хочет, ну, ты понял. У нее взгляд сразу такой и движения плавные, как у кошки... Блядь! - Артём застонал и уронил голову на руки, а потом посмотрел на Никиту дикими глазами. - Я люблю ее, да? Вот же я еблан...
«Сапсан» летел в сторону Москвы, а Артём сидел, тяжело уставившись в окно. После питерских выходных, прошедших под эгидой алкоголя и вправления мозгов, было хреново. Желудок ныл, мутило, и в висках барабанили мерзкие молоточки. Но еще сильнее, чем похмелье, Артёма мучило невесёлое осознание того, что он умудрился проебать свое счастье. Феерически так проебать, со свистом.
Он вздохнул, поморщился от ноющей боли в голове и, страдальчески заломив брови, прижался лбом к оконному стеклу. Кожу приятно холодило, и стало немного легче. Можно было хоть немного думать. А думать он мог сейчас только об одном: как сказать Ире, что он ее любит? Вернее, как сказать так, чтобы она ему поверила. Чтобы не решила, что это очередная уловка, очередная неловкая попытка подкупить, заманить и вернуть к себе.
Когда Ник узнал, что Артём звал Иру замуж и как именно он это говорил, то так матерился, что даже Артёма пробрало.
«Дебила кусок! - орал он на друга. - Ты совсем ебанулся? Ты баб что ли в жизни не видел? Так даже потрахаться не зовут, не то что замуж. И правильно твоя Ира тебя прогнала, надо было еще по голове чем-нибудь настучать, чтобы у тебя мозги на место встали».