33
Когда Ира захлопнула за Артёмом дверь, она просто сползла по стене на пол и беззвучно заплакала.
Сидела на полу, вцепившись зубами в рукав и пытаясь сдержать рыдания, от которых ее трясло. А потом плотину прорвало:
Ира зарыдала в голос, громко, жутко, с какими-то животными подвываниями и всхлипами. Ей казалось, что от нее наживую оторвали кусок, и теперь там все дёргается, кровоточит и невыносимо болит.
Артём был не просто ее другом, не просто парнем, в которого она влюбилась. Артём был частью ее жизни. И не год, не два, а гребаных десять лет! Ему первому она писала, когда было плохо, с ним первым спешила поделиться хорошими новостями, его совета спрашивала, когда не понимала, как быть. Он был близким. Как друг, как брат, и казалось, что этого достаточно. Иллюзия. Глупая иллюзия, потому что, попробовав вкус его губ, ощутив его в себе, соприкоснувшись кожей к коже, она оказалась отравлена раз и навсегда. Точка невозврата. Он залез под кожу, пробился в сердце, стал частью кровотока, замкнул на себя всю систему ее жизнеобеспечения.
Этот отпуск перевернул все с ног на голову и одновременно открыл ей глаза на истинную природу ее отношения к Артёму. Она просто его хочет. С ума сходит от красивого разворота плеч, накачанной спины, светлой, вкусно пахнущей кожи, чувственных губ, вечно изогнутых в ухмылке, встрепанных волос, которые тяжелым шелком ощущаются на пальцах, и жаркого взгляда голубых глаз.
Она просто его любит. Со всеми его тараканами, с бесящей непунктуальностью, с утренней мрачностью и не-разговорчивостью, с пошлыми шуточками и желанием все контролировать. С его патологической честностью, острым умом, невероятно близким ей чувством юмора, уди-вительной легкостью и жизнелюбием. Он весь, от макушки до кончиков пальцев, настолько нужный, настолько родной и любимый, что Иру выворачивает наизнанку при мысли о том, что это невзаимно.
Почему? За что, Господи? Зачем дается такое сильное чувство, если его нельзя разделить? Такая любовь, поделенная на двоих - самое большое счастье. Доставшаяся ей одной - тяжелейшее наказание. Камень на шее, не дающий дышать.
До самого последнего момента Ира надеялась, что Артём вдруг скажет «люблю». Умом понимала, что он не любит - так, как ей нужно, не любит - но глупо, по-детски надеялась. Зря. Вот теперь все точно закончено.
Ира всхлипнула и потянулась за телефоном. Все эти две недели она не могла расстаться с фотографией, которую ей отправил Артём. Альпийские луга, силуэты гор, летнее светлое небо, и они двое. Смеются, даже беззастенчиво ржут в камеру. Она обнимает его за шею, он ерошит ей волосы, и это будто картинка из какой-то сказки.
Сказки, где они вместе.
Ира погладила пальцем экран телефона. Нет, она не сможет ее удалить. Пока не сможет. Может быть, когда-то потом. Когда хоть немного отпустит.
Первые три дня были самые тяжелые. Иру ломало так, будто она сидела на каких-то мощных, еще неизвестных человечеству наркотиках. Желание написать, позвонить, пересмотреть фотографии, зайти на страничку в соцсетях было таким сильным, что она несколько раз абсолютно серьезно, со всей силы била себя по рукам. Ощущение боли отрезвляло и ненадолго возвращало в реальность.
Потом стало немного легче. Помогала работа: Ира пахала как лошадь, чтобы вечером падать с ног от усталости, не имея возможности даже шевельнуть языком.
Озвучка сериалов, фильмов, тупейшей рекламы - она бралась за все. Из плюсов: стало больше денег на карточке и не было сил думать о Артёме. Из минусов: едва не полетели голосовые связки, пришлось даже внепланово навестить фониатра и получить от него люлей за то, что она так наплевательски к себе относится.
Когда пошла вторая неделя, Ира даже начала общаться с людьми. Сходила с Кристиной в кино, вытащила маму погулять в парк, выпила кофе со своей давней коллегой, тоже актрисой озвучки. Ощущение дыры в сердце никуда не делось, но открытая рана зарубцевалась, и можно было даже изображать из себя нормального человека.
Давалось это непросто, но зря она что ли училась на актерском факультете? Улыбка, мягкий смех, искренняя заинтересованность в собеседнике - все это было так хорошо исполнено, что верили все. А Ира с тоской думала, что единственный человек, которого ей не удалось бы обмануть своей игрой, который разглядел бы тоску в глазах и фальшь в голосе, сейчас неизвестно где.
Скорее всего трахает очередную бабу. Сколько их у него было?
Сотня? Больше? Он хотя бы зарубки на кровати делает, чтобы не запутаться?
От таких мыслей Иру сразу мутило, и попкорн в кинотеатре казался прогорклым, вино в ресторане - кислым, а свежайший чизкейк в любимом кафе вставал поперек горла и заставлял сжимать зубы в мерзком приступе тошноты. Дома тоже особого аппетита не наблюдалось, и в итоге она похудела.
Подруга Кристина, как любая женщина, оценила это исключительно с положительной стороны, но Ира знала, что стала выглядеть хуже: осунулась, подурнела. Красиво облегавшие грудь блузки и рубашки теперь болтались на ней мешком, джинсы и шорты висели на бедрах неопрятными складками ткани. Как хорошо, что она актриса озвучки. Играй она в театре, худрук бы расстрелял ее за такую резкую смену фактуры.
- Вот и лето почти кончилось, да?
- Что? - Ира настолько сильно погрузилась в свои мысли, что не поняла, о чем ее спрашивает сегодняшний партнер по озвучке - молодой улыбчивый Димка. Несмотря на то, что парень был явно только после института, работал он очень хорошо, и тембр голоса у него был роскошный: как раз для всяких мужественных героев экрана.
- Говорю, лето почти кончилось, а я его и не заметил даже, - пожаловался Димка. - Из студий не вылезаю.
- Я тоже, - махнула рукой Ира. - Так что расслабься, не ты один такой.
- Пойдем хоть погуляем, а? - как-то очень просто предложил он. - Погода хорошая. Можно потом зайти кофе или вина выпить, я угощаю.
Первым порывом Иры было отказаться. Она старше этого Димки лет на десять точно! Да и не подходит она сейчас ни для какой романтики. На том месте, где раньше была романтика, у нее в душе огромная взрывная воронка, а вокруг выжженные поля, на которых еще долго ничего не будет расти.
Димка, ожидая ответа, улыбнулся ей красивой, по-мужски обаятельной улыбкой, но потом увидел, как она отрицательно покачала головой, и искренне расстроился, даже не пытаясь этого скрыть.
- Черт, ну надо было думать, что у меня нет шансов, - огорченно проговорил он.
И тут Ира вдруг подумала: а какого хрена? Какого хрена она отшивает талантливого симпатичного мальчика лишь на том основании, что он не Артём и никогда им не будет?
- Это у меня нет шансов, малыш, - поддразнила она Димку. - Ну нафига тебе грустная тёлка в лице меня?
- Совсем сдурела? - возмущенно спросил Димка. - И вообще я не понял, это да?
- Это да, - улыбнулась Ира. - Веди меня гулять, но учти: в десять мне нужно быть дома.
- Ревнивый муж? - уточнил Димка. Вроде в шутку, но одновременно и прощупывая почву.
- Хуже! Запись завтра в восемь утра.
- В десять доставлю тебя к подъезду, - пообещал довольный Димка, который сиял так, будто ему уже пообещали ночь, полную любви. Впрочем, кто знает - может, в его юной дурной голове согласие на прогулку примерно это и означало.
Когда в пол-одиннадцатого они, весело смеясь, шли к её дому, она прекрасно понимала: стоит ей сделать хоть один намек на чашку чая, и Димка сегодня будет ночевать у нее. Вот только она не хотела. Димка оказался классным, легким, смешным, им даже нашлось, что обсудить, но... но нет. И судя по всему, он, внимательный и чувствительный, как все актеры, уже это понял, потом что к финалу вечера сексуальная хрипотца в голосе и явные попытки произвести впечатление сменились на легкий дружеский тон. И Ира этому была только рада.
- Какой твой подъезд?
- Следующий, вот...