26
Ира знала, что их дружбе пришел конец. Она больше не сможет. Ни обсуждать его очередную Снежану, ни делиться с ним размерами члена своего бывшего. И тем более не сможет продолжать спать с ним, зная, что она не единственная. Тут, в отпуске, он полностью ее, хоть и на короткое время. Пусть так и останется. Будем считать это курортным романом, который закончится, когда их самолет приземлится в Москве. Обратный отсчет пошел...
Бари был прекрасен как закат. Как будто напоследок
Италия распахнула свою сокровищницу и показала им один из самых любимых своих городов. В нем было так много всего, что оно переливалось через край: много моря, много света, много красоты. Как любой приморский город, Бари был свежим и прохладным, несмотря на палящие лучи южного солнца, и его хотелось пить крупными глотками, как воду в жару.
Ира с Артёмом нагулялись по нему до изнеможения и потом жадно накинулись на местную еду в маленьком семейном ресторанчике. Ира взяла себе riso e cozze - вкуснейший рис с морепродуктами, а Артём решился на фаршированные мидии. Быстро их съел, заскучал и заказал еще порцию баранины.
Ира была весела и спокойна. Она приняла решение, а значит, пока можно позволить себе ни о чем не думать, кроме его улыбки, его насмешливо блестящих глаз и порывистых жестов. Обо всем остальном она подумает, когда вернется в Москву.
Это напоминало работу: какие бы проблемы ни происходили в жизни, все они сбрасывались с плеч перед порогом звукозаписывающей студии. У микрофона оставалась только Ира - спокойная, уверенная - и та, которой она дарила свой голос. Она умела отключать то, что в данный момент неважно, и концентрироваться на главном. Сейчас главным был Артём и все то, что происходило между ними.
На паром они поднялись уже в сумерках. Каюта была один в один как купе в пассажирском поезде: четыре койки и столик. Только окна не хватало. На соседних местах расположилась молодая мама с малышом.
- Oy, - не сдержал разочарованного возгласа Артём, когда они заглянули в каюту. - Похоже, что хрен мы сегодня поспим. Тут, блядь, ребенок.
- Федя ночью не плачет, - отозвалась на русском молодая женщина, смерив Артём гневным взглядом. - И не материтесь при ребенке.
- Простите, - Артём неожиданно густо покраснел. Ира усмехнулась.
За границей начинаешь привыкать, что, говоря на русском, как будто общаешься на тайном языке, который окружающие в основном не понимают. Пора было отучаться от этой пагубной привычки.
Тем не менее соседство оказалось и правда не очень комфортным. Каюта была явно мала для трех взрослых и одного неуемного, очень живого и любопытного малыша.
- Если хотите, мы выйдем, пока вы будете его укладывать, - предложил Артём, видя, что ребенок никак не успокаивается, излишне взбудораженный присутствием чужих людей.
- Не откажусь, - измученная мама благодарно кивнула, и Артём с Ирой вышли на палубу, предусмотрительно прихватив с собой куртки и одеяло.
Лето летом и юг югом, но ночью, когда с моря веет влагой и холодом, тут можно здорово продрогнуть.
- Не очень повезло нам с каютой, да? - тихо проговорила Ира. Паром плыл сквозь ночь и море, и вокруг них в полной темноте ласково шумели волны.
- Нам только до утра здесь перекантоваться, - Артём обнял ее за плечи и прижался губами к шее, согревая дыханием чувствительное местечко сразу за линией роста волос. - Но согласен: удовольствие ниже среднего. И для нас, и для нашей соседки.
- Особенно ребенка жаль, - добавила Ира, - он еще слишком маленький для такого путешествия.
- Фиг знает, - пожал плечами он. - Нас родители постоянно таскали куда-то. То в поход всей семьей, то к бабушке в Воронеж на поезде. А однажды отец получил какую-то большую премию, плюс дед подкинул денег, и мы все вместе на море поехали. В Севастополь. Офигенно было! Правда нас тогда всего четверо было: Лёха с Лизой еще не родились. И Машка совсем маленькая, ей около года было. К чему я все это? А, к тому что, конечно, сложно путешествовать с детьми, но для самих детей это кайф. Я помню, как нам нравились все эти поездки. Целое приключение! Спать в палатке, например. Мы брали фонарики и рассказывали страшные истории. Ваня их особенно жутко рассказывал, мы пиздец как боялись.
Один раз он так нас запугал, что Владик натурально обоссался. Прямо в спальном мешке. Ты не представляешь, как нас потом ругали родители!
Ира рассмеялась, в груди растеклось непрошеное тепло. Она первый раз видела, чтобы Артём с таким удовольствием вспоминал о семье. Может, он, конечно, и считал, что его детство было ужасным, но похоже, что счастливых воспоминаний тоже хватало, несмотря на невыносимую тесноту и невозможность иметь свое личное пространство.
- Я тебе немного завидую, - призналась Ира. - В том, чтобы быть единственным ребенком в семье, есть свои плюсы, но и минусов хватает. Я всегда была одна. И во время семейных поездок мне часто было скучно, потому что родителям быстро надоедало играть со мной, а подружка не всегда находилась.
- Нам скучно точно не было, - фыркнул Артём. - Особенно когда мы постарше стали. Поверь, ты не хочешь знать, на что способны три долбоящера в возрасте от одиннадцати до восьми лет. Удивляюсь, как родители не поседели от наших выебонов.
- Вы с братьями погодки?
- Ага. Ванька самый старший, потом я, потом Влад. А дальше Машка с Лёшей и Лиза - наша самая младшая.
- Здорово, - повторила Ира. - Вас так много.
- Папа всегда говорил, что они с матерью родили футбольную команду, - усмехнулся Артём, а потом вдруг легко поцеловал Иру. - Пошли в каюту, у тебя губы ледяные. Надеюсь, мелкий уже спит.
Малыш не спал. Выгибался у мамы на руках и рыдал.
Маленькое личико было красным от слез.
Ира вздохнула, решив не припоминать слов о том, что «Федя ночью не плачет».
- Извините, - устало проговорила женщина и зевнула.
- Зубы, наверное. Я могу с ним на палубу выйти и там покачать, а вы поспите.
- Не говорите ерунды, - оборвал ее Артём. - И если зубы, то всю ночь он вряд ли будет плакать. Через какое-то время должен успокоиться.
- Да, я ему обезболивающее дала, - кивнула она и вдруг смущенно заерзала. - Очень неловко вас просить, но мне нужно в туалет. Вы могли бы подержать Федю пару минут? Я быстро: туда и обратно.
Смотрела она на Иру. Логично, что просят помочь с детьми обычно женщин, вот только Ира сроду не держала на руках таких малышей. Но как откажешь?
- Давайте.
- Спасибо, спасибо!
Она всунула рыдающего Федю в руки Ире и пулей вылетела из каюты - видимо, давно уже терпела.
- Черт, не вырывайся. Блин, а ты тяжелый, парень!
Она ужасно боялась уронить это рыдающее тельце, которое оказалось совсем не таким легким, как это виделось со стороны.
- Дай я.
Артём протянул руки, ловко перехватил ребенка и удобно пристроил его у себя на плече. Одна рука поддерживала Федю под попу, другая лежала на вздрагивающей от рыданий спине.
- Ну-ну, все хорошо, мама сейчас придет, - Артём уверенно поглаживал малыша, и его руки действовали так привычно, будто он делал это сотни раз.
Наверное, так и было. Не зря же он говорил, что ему часто приходилось помогать с младшими.
Мама скоро вернулась и была явно удивлена, обнаружив почти успокоившегося Федю на руках у Артёма. Но ничего не сказала, коротко поблагодарила, и вскоре и она, и малыш уже спали. Артём тоже уснул: Ира слышала его ровное дыхание, доносившееся с верхней полки. Сама же она все ворочалась. Заснуть, несмотря на усталость, никак не удавалось. Перед глазами стояла картинка: Артём, а на его плече ребенок. Сильная светлая ладонь на этой цыплячьей спинке. На контрасте с этим маленьким существом он смотрелся еще мужественнее, еще взрослее.
Еще... притягательнее.
Если вдруг Артём когда-то решится на семью, он будет прекрасным отцом.
И, честное слово, Ира бы прекрасно обошлась без этой информации. И без того было тошно.