Глава 19.
Я раскачиваю ногой, сидя перед мамой, что испуганно таращится в стену, параллельно разговаривая по телефону. За стенами моей комнаты стоял явный переполох, но в связи с моим нежеланием вникать в происходящее, и свадьбой, я даже делаю вид, что не замечаю.
—Может ты уже скажешь, почему дом на ушах стоит? – раздраженно проговариваю я, но мама будто не слышит.
—Хорошо, доченька, - тихо произносит мама в трубку телефона, цепляясь пальцами за край своего халатика, — надеюсь, с Даниелем все будет в порядке.
Меня охватывает жуткая паника после последней фразы.
—Что случилось? – спрашиваю я, вскакивая с места, и подбегая к маме.
—Даниеля, Диего и Беатрис ранили, - хриплым голосом заявляет мама, и ее руки начинают дрожать, — Каморра напала на особняк Виттало.
Моё сердце бешено колотится, а горло сжимается от страха. Я с трудом могу дышать, мои руки дрожат, а ноги словно подкашиваются. Я не могу поверить, что с ним что-то случилось. Паника окутывает меня полностью, заставляя забыть обо всем, кроме страха и беспомощности, но буквально через секунду я осознаю, что это сделала Каморра. Каморра.
Мама не замечает мое побелевшее от волнения лицо, и выходит из комнаты будто в трансе, продолжая держать телефон у уха, хоть там уже никто не говорил. Я сажусь на край кровати, и беру в руки свой смартфон. Желание позвонить Даниелю и узнать о его самочувствии растет, но я знаю, чем это может закончиться. Мое гребаное волнение начинает давить на меня, и я хочу выйти из комнаты, чтобы понять, что именно произошло, но не делаю этого. Папа не позволяет мне знать то, что меня не должно касаться, и в последнее время, в принципе, не жалует меня где-либо за пределами комнаты.
Резкий звоночек раздается в моей голове, когда я начинаю гонять мысли, и сразу же нажимаю на последний поступивший мне звонок в своем телефоне. Андреа. Гребаный Андреа. Он точно знает причину нападения, и я почему-то думаю, что он замешан в этом деле куда больше остальных каморристов.
—Возьми же трубку, чертов друг, - бормочу я, слушая гудки, и мысленно проклинаю саму себя за то, что вообще связалась с тем, кого должна обходить стороной.
Гудки продолжаются на протяжении полуминуты, и я нервно сбрасываю, а затем торопливо набираю сообщение, пытаясь хоть как-то достучаться до человека, которого почти не знаю.
Скажи, что ты не имеешь к этому отношения. Мне бы не хотелось ненавидеть тебя еще больше.
—Я сожгу нахрен чертовых Романо! – слышится разъяренный крик отца, и я хватаюсь за голову, нервно бегая глазами по полу.
Взяв себя в руки, я тихо выхожу из комнаты, упираюсь спиной в стену, и прислушиваюсь к голосу отца, что кричит в гостиной.
—Мы приняли временный нейтралитет на свадьбе Фелисы и Даниеля, какого хрена Романо устраивают погромы? – рычит отец, и я слышу следом умеренный, ровный тон дяди Алессандро.
—Я предупреждал тебя, что нейтралитета нет. Кристиано слег с инфарктом, на месте Дона - Вито, он не такой консервативный, как свой отец. Ты из-за своего же гнева не видел главной проблемы! Мексика подорвала трафик, Ла Мэ* отказались поставлять наркотики, мы обложены со всех сторон, Карлос.
—Отправляй отряд, - выкрикивает отец, и я подбираюсь к гостиной ближе, продолжая подслушивать рабочие дела семьи.
—Отряд не согласен, - сразу же отвечает Алессандро, а затем я улавливаю звук битого стекла, видимо, отец бушует, — ты урезал их оплату из-за приостановленных поставок наркотиков, а это все из-за твоих склок с Романо. Ты знал, что с ними лучше не ссориться, но устроил шоу с Ренато, из-за чего те сходят с ума до сих пор!
—Я, блядь, Тиара, делаю то, что считаю нужным, - рычит папа, и я слышу слабый хрип дяди, от чего мои внутренности переворачиваются.
Я слишком сильно люблю дядю, чтобы не волноваться о нем.
—Отправляй Невио в Арканзас, а сам езжай на переговоры с Ла Мэ. Я звоню Вито, и решу проблему с Каморрой. Они нарываются на войну. Они хотят ее.
—Я думаю, завтра нужно пообщаться с Беллини, - уверенно отвечает Алессандро, — если Пять Семей* дадут нам возможность завести склад на их территории в Италии, то через суда по воде мы сможем проводить наркотрафик не из Мексики, а из Ирана. Смена поставщиков.
—Завтра, - кратко говорит отец, и я слышу шаги. Мне приходится забежать за угол, и спрятаться за огромным горшком с маминым деревом, чтобы папа не заметил меня.
Как только шаги становятся тише, я поднимаюсь на ноги, и уже хочу двинуться в комнату, чтобы подумать о том, зачем действительно Романо напали на нашу территорию, как за воротник моей футболки меня кто-то хватает.
—Не сидится, значит, - басистый голос Невио заставляет меня выдохнуть, я оборачиваюсь, и наигранно улыбаюсь.
Брат возвышается надо мной, хмуро оглядывая мое виноватое лицо, а затем вздыхает, и проводит рукой по щетине на своих скулах. Было видно, что он не выспался, что взволнован и обеспокоен, но он хотел казаться сильным, как и все мужчины в нашем мире. Слабость недоступна таким как они, слабость равна проигрышу в любой войне и бойне.
—Иди спать, - проговаривает Невио, и кивает в сторону моей комнаты, но я не двигаюсь с места.
—Папа отправляет тебя в Арканзас к Виттало, - уверенно говорю я, — можно я полечу с тобой? Там ранили моего жениха.
Лицо кузена искажается в удивлении, и он, конечно же понимает, что я всего лишь ищу причину увидеть Даниеля, хоть ситуация не особо подходящая. Ранение Диего — это последнее, что волновало меня сегодня.
Невио был явно осведомлен еще раньше, чем я, и сразу же отрицательно качает головой, но я не сдаюсь.
—Папа будет занят Каморрой, - я мнусь на месте, но не отрываю взгляда от голубо-серых глаз, — он даже не обратит внимания на мое отсутствие, а Виттало не до меня, чтобы сдавать.
—Если я добровольно не возьму тебя, ты натворишь дел, я правильно понимаю? – пронзительным голосом спрашивает Невио, и я играю бровями, соглашаясь с его словами, — собирайся, и чтобы без фокусов, Элиза. Дон отрубит мне голову, если что-то произойдет.
Выслушав двадцатиминутную лекцию о моем должном поведении, я и Невио наконец выходим из автомобиля около главной больницы штата, которая находится под влиянием клана. Несколько бронированных машин стоит у входа, и я понимаю, что почти вся семья Виттало находится здесь, в том числе и Фелиса. Как же я могла забыть о том, что моя многоуважаемая сестра не сможет оставить любимого мужа одного в таком тяжелом положении.
Я делаю вдох, и вхожу в больницу, уже ловя на себе заинтересованные взгляды персонала, что явно знали кто я, и кто Невио. Он будущий Дон, его имя известно по всем штатам, принадлежащим Ндрангете, и это все имеет место быть. Мы заворачиваем за угол, и сталкиваемся с Адрианой, что в своем синеньком костюмчике, записывала что-то в папке.
—Ри? – тихо говорю я, и кузина поднимает свои голубые глаза на нас, а затем слабо улыбается, и откладывает ручку.
—Привет, - сдержанно приветствует нас Адриана, и Невио кивает, — вы к нашим?
—Как Беатрис? – сразу же интересуется Невио, и я вспоминаю о нашем недавнем разговоре, и его желании взять ее в жены.
Это желание одно из самых безумных, и я нервно закатываю глаза, слыша, как нотки волнения проскальзывают в тоне кузена. Адриана тут же сообщает, что со всеми все в порядке, а Беатрис и вовсе в самом наилучшем состоянии из всех.
—Ее не сильно ранили? – Невио дергает плечом, и я кладу руку на изгиб его локтя, дабы поддержать.
Если его интересовала Трикси, то я больше нервничала из-за ее родного братца, который так мне дорог. Я прикусываю нижнюю губу чтобы воздержаться от вопроса перед Невио, и покорно жду, когда смогу остаться наедине с подругой, и узнать все самое важное.
—У нее огнестрельное ранение в плечо, - безэмоционально говорит Адриана, а затем заглядывает в папку, бегая глазами по записям, — странный враг, однако. Он наложил Беатрис жгут, донес ее до дивана, и уложил под язык обезболивающее. Остальные истекали кровью, пока я не проснулась. Просто факт в том, что именно ее ранение было серьезным, они задели плечевую артерию, что могло повлечь за собой полную дисфункцию всей руки.
Фразы Адрианы были в большей части профессиональными, но я примерно понимаю, о чем именно она говорит. Как бы я ни осуждала Беатрис, мне стало немного жаль ее.
—Ублюдки, - рычит Невио, и его глаза еще больше вспыхивают гневом.
—Эти ублюдки спасли жизнь Трикси, - холодно отвечает кузина, — а Даниель, кстати, - взгляд Адрианы вдруг останавливается на мне, — гребаный трус, не волнующийся о собственной сестре.
Я хмурюсь, немного не понимая, о чем говорит Адриана, но Невио не церемонится, и просит рассказать девушку все, что она знает. Невио должен будет проверить все, чтобы доложить моему отцу, поэтому Ри словно свидетель на допросе, сразу же стала говорить.
—Вы ведь знаете, дядя Бенедетто, и мой отец не любят публичность, и во избежание взломов систем безопасности, не устанавливают камеры в доме, - начинает Адриана, сев на стул около своего кабинета, — по словам Трикси она видела двух, один выстрелил в нее, другой в Даниеля, и вместо того, чтобы прикрыть сестру от возможных будущих ранений, он отполз за шкаф, пряча свою стыдливую задницу.
Раздражение ярко выраженно в голосе кузины, но я стараюсь не показывать волнения, когда она говорит о Даниеле. Я скрещиваю руки на груди, и продолжаю слушать, пока Невио нервно дергая плечом, мысленно делает какие-то расчеты.
—Третий стрелял в Диего, - здесь Адриана говорит более строгим, защитным голосом, от чего я виновато опускаю глаза.
Я пообещала ее брату убить его в брачную ночь, но совершенно не подумала о подруге, что явно будет не рада подобному исходу. Эти мысли начинают сжирать меня изнутри, от чего я становлюсь безумно взвинченной.
—Ты никого не видела? – говорит Невио, уже доставая телефон для звонка.
—Одного из них четко видела Беатрис, - уверенно произносит Адриана, и поправляет фонендоскоп, висящий на ее плечах, а Невио снова загорается как гребаный факел на олимпийских играх, — но она не скажет, кто он.
—С чего это? – рявкает Невио, и буквально нависает над Адрианой, пытаясь создать давление.
—Она сказала, что не позволит вам убить человека, который спас ей жизнь. Это похоже на стокгольмский синдром*, но я не могу ставить ей подобный диагноз. Она вполне разумная девушка, и она уверенно сказала о том, что ни за что не сдаст его.
Эти слова явно задевают Невио, и он, сжав кулаки отходит в сторону, начиная с кем-то созваниваться, а я присаживаюсь у коленей Адрианы, и заглядываю в глаза, молчаливо задавая интересующий меня вопрос.
—Все в порядке, ранение в живот, - отвечает Ри, а затем берет мои руки в свои, и ее взгляд смягчается, — я тебе не советую волноваться о нем. Я еще давно замечала, насколько Даниель сукин сын, а сейчас я убеждаюсь в этом все больше. Он не защитил собственную сестру, представь, что бы было, если бы ты стала его женой?
Я опускаю глаза, и чувствую глубокое разочарование и грусть по поводу человека, которого так сильно люблю. Он оказался не тем, кем я думала, и его поступки потихоньку разрушают иллюзии, что я воображала в своей голове долгое время. Но сердце болит, и, черт возьми, очень сильно.
Я делаю вдох, и хочу снова заговорить, как Фелиса появляется в поле зрения, и агрессия накрывает меня с головой. Я встаю, и уже собираюсь уходить, дабы не ссориться на глазах у множества людей, но Фелиса решает поступить по-другому.
—А ты что здесь забыла? – выкрикивает сестра мне вслед, и я закатив глаза оборачиваюсь, натянуто улыбнувшись.
Ее волосы взъерошены, глаза опухли от слез, а одежда, что обычно выглядит превосходно, сейчас была самой простой, видимо, в которой она сразу же выбежала из дома после нападения.
—У меня жениха ранили, разве не могу навестить? – нагло вру я, и Адриана решает ретироваться от подобной ссоры.
—Мне не ври, - Фелиса подходит ко мне ближе, хватает за локоть и прижимает к стене, от чего я вспыхиваю гневом.
—У тебя муж с пулей в брюхе, а ты мне тут разборки устраиваешь. Успокойся, психопатка, - рявкаю я, и как только успеваю выбраться из хватки сестры, мой телефон начинает громко звенеть.
Каморра.
________________________________
Ла Мэ*- мексиканский клан мафии.
Пять семей* - третий клан итальянской мафии, находящийся на территории Америки.
Стокгольмский синдром* - термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия.