спаси меня.
— Мел, просто объясни всё как есть. Знаю же, когда ты врёшь.
Голубые глаза бегают вдоль обшарпанных стен подъезда. Парень закидывает излюбленный шарф на шею, усаживаясь на ступени. Тупит взгляд в пол, выворачивая пальцы под натиском собственного стресса вперемешку с чувством вины. Лучшая подруга читает его, как открытую книгу, потому избегать встречи взглядов до последнего не выходит. Глубокий вдох, кажется, он никогда не будет готов на эту откровенность, но Ася не оставляет выбора. Он сам себе не оставляет.
— Мы все не справлялись. После ареста словно случился конец света, точнее, арест им стал. Невыносимая тяжесть на сердце. Страшно и сложно представить, каково было тебе. Односложные ответы становились причиной паранойи, я писал о каждом дне, превратившемся в обыденную рутину, но это не шло и близко с колонией для несовершеннолетних. Когда стало понятно, что пацаны поплыли, необходимость что-то придумать превратилась в одержимость. Не хотелось терять их. Гена мог приезжать на свидания в силу родства и возраста, Хенк замкнулся, это сейчас ясно, по какой причине, но три года назад... Киса стал худшей версией себя. Но мы здесь, а ты там. Идея с письмами показалась единственной возможной поддержкой лучшей подруги. Я надеялся, что он напишет, но не был уверен. Под кайфом Киса признался про откровенность на страницах внутри конвертов, о переживаниях и раненых чувствах. На тот момент в правде не было необходимости. - кусает губы до крови. — Теперь выкладываю всё как есть.
— Затрахали уже со своей ложью "во благо". - усаживается на ступень около парня.
— Мы найдём твой дневник, обещаю. Но разве сейчас не лучше? С реальным шансом начать всё сначала, с чистого листа, без ярлыков прошлого. Разве не для этого обрезанные двухцветные волосы и пирсинг на губе?
— Сам согласился бы на такое?
— На пирсинг?
Меленин искренне улыбается, поднимаясь и протягивая руку. Для Аси это всегда значит одно и то же - доверие. Она улыбается в ответ, дотрагиваясь до ледяных пальцев. Дорога занимает тридцать минут.
Этот дом не отпечатался в памяти. Моменты внутри квартиры на четвёртом, посиделки на балконе и голубые стены ванной комнаты - да, но не старая панельная пятиэтажка. Паша и Ваня ждут на скамейке, без обладателя пшеничных волос становится труднее справляться с незаконными замашками. Игнатов остаётся на шухере у подъезда, остальные поднимаются на нужный этаж. Через считанные секунды Кислов довольно улыбается, открывая дверь с важным видом. Внутри вечный бардак. Справедливые, чёрт бы их побрал, панки. Егор подходит к дивану, поднимая нижнюю часть - пусто. Голубые потерянные глаза в замешательстве. Кучерявый недовольно вздыхает, без слов понимая, что нужно искать блокнот, который никому не сдался, кроме младшей сестры владельца квартиры. Последние пять дней отчётливо показали его важность в жизни Аси, приравнивая к нулю.
Спустя сорок минут большая комната была перерыта от и до. Внутри девушки потихоньку тает надежда. Она идёт в уборную, умывая лицо холодной водой и смотрясь в зеркало. "Где же ты, дневник?" - бубнит отражению, хватаясь за раковину из-за плывущей картинки перед глазами.
Ванная комната погрузилась в дымовую завесу. Девочка сидит на полу, затягивая полными лёгкими раскуренный свёрток с марихуаной. Терпкое послевкусие раздирает горло, пробирая на кашель. Она смеётся, отдавая косяк парню напротив. Силы покидают тело, запуская под кожу расслабление вместо крови. Зуева скатывается спиной по кафельной стене, ложась на коврик, кажется, самый мягкий на свете. Потолок - недосягаемая бездна, на расстоянии руки, но вне доступа.
Они соприкасаются пальцами, переплетая между собой. Плывущая картинка не даёт сосредоточиться, окончательно срывая затвор смеху. Второй косяк подряд сводит с ума, запретный плод стал слишком сладок.
Дым превращается в утренний туман, перекрывающий доступ к видимости. Отсутствие контроля манит не так сильно, как Кислов. Его смех чересчур заразителен. Кроме открытых нараспашку душ здесь тонна искренности и травки.
Они снова друг напротив друга. Затягиваются, наполняя комнату ещё большей отравой. Зрительный контакт непрерывен. Карие слишком тёмные, зелёные - ядовитые. Тянутся к потолку, будто в Рай, а сами вылезли из Преисподней. Девочка поднимается, умывая лицо ледяной водой. Смотрит на собственное отражение в зеркале, начиная хохотать с новой силой.
—Не хочу, чтобы это закончилось. Не хочу забыть здесь и сейчас никогда в жизни.
— Всё когда-то заканчивается, Вань.
— П-п-пообещай, что сохранишь эту ночь в памяти, - язык парня начинает заплетаться от количества дури. — Пообещай.
Девочка минуту стоит в ступоре, не сводя глаз с брюнета. Раскуривает потушенный косяк, поворачиваясь спиной к зеркалу, и оставляет отметину чуть ниже левой лопатки. Кашляет от едкого чувства в глотке. Резкая жгучая боль разносится по всему телу. Это её способ излечивать душу в трудные моменты, когда справляться становится невыносимо. Но сейчас всё по-другому. Шрам от ожога запечатывается воспоминанием. Одним из самых ценных.
— Обещаю.
На коже не ощущается даже намёка на чувство боли. Слишком привыкла. Пухлые девичьи губы расплываются в безумной улыбке, она довольна произошедшим. Поворачивается к Ване, ожидая реакции на случившееся минуту назад. Боится столкнуться с осуждением, но встречается с задранной футболкой.
— Хочу, чтобы ты сделала это. Оставь след на моём теле.
Ему тринадцать, ей четырнадцать. Для подростков это значит куда больше, чем должно. Отпечаток чего-то важного не только на коже, но и на сердце. Обещание о чём-то вечном вперемешку с марихуаной.
Через три года Зуева столкнётся с демонами внутри, проигрывая войну подсознанию. Израненному настолько, чтобы стереть часть воспоминаний о чём-то чересчур значимом. О ком-то. И несмотря на все тщетные старания, это обещание она сдержала.
— Ась? Ася, ты в порядке? - голубоглазый сидит напротив, тряся девичьи плечи. Они на полу ванной комнаты.
— Где он?
Шатенка морщится от головной боли и шума в ушах. Поднимается в попытках отыскать равновесие. Она не понимает, что шокирует больше: причина шрама на спине или человек, которому оно дано.
— Подними кофту, - громкие тяжёлые вздохи. — Кислов, повернись спиной и подними кофту.
Зеленоглазой не нужно видеть отпечаток на коже от косяка трёхлетней давности, улыбка Вани говорит сама за себя. Парень стягивает верхнюю одежду, доказывая, что всё произошедшее - правда. Пальцы дотрагиваются до шрама на бледной коже, а тело передёргивает, как от удара током. Паническая атака подкрадывается на носочках, закрывая доступ к воздуху.
Брюнет натягивает кофту, в замешательстве изучая реакцию Зуевой. Ни слова, ни встречи взглядов. Её очи пустые, пялятся в одну точку, изредка слышны глубокие вздохи. Сейчас он ещё раз убеждает себя в безразличии человека, когда-то построившего с ним собственную вселенную в ванной комнате два на два.
Ваня шмыгает носом, принося чёрный блокнот. Грубо пихает в девичьи руки причину, по которой они вломились в квартиру Гены, и выходит за дверь. Двое лучших друзей будто под безмолвным гипнозом. Десятки вопросов атакуют мысли каждого. Они забирают вещи, выходя из знакомой квартиры, когда-то считавшейся Асиным вторым домой. Теперь это место занимает неизвестность, нашедшая слово "дом" в людях, а не на четвёртом этаже.
— Асюха, ты? - знакомый голос в спину. — Так выросла! На улице не признал бы... - мужчина улыбается во все тридцать два. — Ты чё, не узнала?
— Узнала, дядь Жень. - зелёные глаза изучают соседа с квартиры напротив.
— А вы тут чего это? Ключ, что ли, нашли запасной? Думал, Генка единственный мне оставил. - подростки переглядываются между собой.
— Представляете, дядь Жень, сломался. Мы дверь закрывать, а он на пополам и треснул. Вот, пока выковыряли... Ключ отдадите-то?
— А как же! Мне он на кой чёрт? Генка же просил сестре отдать, - мужчина заходит в квартиру, оставляя дверь нараспашку. Копается в верхнем шкафчике, возвращаясь с конвертом. — Тут ключ и писулька на пару страниц. Не читал! В почтовом ящике нашёл.
Шатенка берет в руки конверт, выдавливает улыбку и закрывает дверь квартиры брата. Кивают с Егором в знак благодарности, спускаясь на улицу. Лёгким не хватает кислорода. Жадно хватает воздух, запихивает блокнот в рюкзак и уходит, ничего не объясняя троим парням у подъезда.
— Это вместо "спасибо"?
— Спасибо. - не оборачивается. — Мне нужно побыть одной, напишу позже.
Басы в ушах отбивают ритм сердца, заставляют невольно морщиться и сталкиваться с реальностью. Зуева спотыкается о камни, уверенно шагая по тропинке, выученной наизусть. Внутри девушки не осталось места для сожаления и страха. Жизнь превращается в кошмар наяву.
Вдали показываются знакомые крыши и разноцветные постройки. Здесь сердце ловит первую трещину практически безболезненно. Чёрные кеды измазаны влажным песком. Девушка пробирается сквозь заросли полевой травы, оказываясь в нескольких метрах от места, несколько лет назад ставшего чем-то личным, хранящим секреты. Проходит мимо цветастых машинок, деревянных зверушек и качелей, на которых как минимум поселилась её тринадцатилетняя душа. Ася касается шины и цепочек, пачкая пальцы чёрной мазутой. Улыбается воспоминаниям.
Следующая остановка в прогулке по прошлому - здание с десятками пивных бутылок, кожаным диваном и мастерской. Хватается за ручку, не решаясь переступить порог. Три года назад в душе переименовала на место разбитого сердца, пытаясь стереть хорошее. Тщетно. Открывает дверь, вдыхая запах краски, хмеля, той же мазуты. Входит внутрь, осматривая каждый метр чересчур внимательно и трепетно. Душе всё ещё хорошо в этих четырёх стенах. Скидывает рюкзак с плеч, буквально падая на кожаный диван и закрывая глаза. В голове конвейер воспоминаний. Как они нашли это место, вытащили изнутри весь хлам, повесили разноцветные лампочки, найденные в заброшенных коробках. Тогда всё казалось за гранью реальности. Это здание - целый мир для группы подростков. На стенах постеры, собранные по всевозможным журналам и барахолкам, у окна электрогитара. Шатенка приподнимает брови, неловко дотрагиваясь до каждой струны. Нутро разом падает от громкого хлопка дверью.
— Привет, - растерянно ставит коробку на стол. — Ты что тут забыла? Всё в порядке?
— Когда-то это было и моим родным местом. Мешаю?
— Не стартуй. Просто не ожидал кого-то здесь увидеть.
— Как и я, - недовольно вскидывает бровями. — Чёрт, дверь не была заперта на замок... - прячет неловкую улыбку. — Могу уйти. Сорян, совершенно вылетело из головы. Ты чё не в школе?
— Незаконченное дело.
Хенкин стягивает брезент, за тёмным слоем которого прячется давняя девичья мечта. Рот непроизвольно ахает от увиденного. Чёрный мотоцикл прямо посередине здания. Вместо восторга немое молчание, глаза говорят сами за себя.
Она осознаёт происходящее ещё через минуту. Три с половиной года назад поделилась со своим парнем, на тот момент, мечтой с раннего детства. С первого случайно увиденного байка в пять лет.
Рассказанное крепко засело в подкорке Бориса, чувство вины грызло каждый миллиметр вдоль хребта, распространяясь на остальные органы. Несколько месяцев после ареста он не чувствовал себя живым. А когда увидел полуразобранный мотоцикл у заброшенного сервиса, то выстроил в голове идеальный сценарий для отвлечения. Из-за удушающего чувства Хенкин все эти годы старался исполнить её мечту. Малейшее, что обладатель серо-зелёных мог сделать со своей стороны после отсидки Аси в колонии для несовершеннолетних. Вытащить её не получилось.
Девушка медленно шагает в сторону восьмого чуда света, как казалось, аккуратно касаясь пальцами чёрной краски. Вдыхает любимый запах полными лёгкими, растворяясь в наслаждении, как сахар в горячем чае. Мотоцикл - что-то недосягаемое, а Хенк подал руку, сопровождая Зуеву к мечте.
— Невероятно... Дух захватывает от одного вида!
— Нужно кое-что доделать и полетит, как бешеный, - парень искренне улыбается. — За две недели успею.
Пазл складывается в голове зеленоглазой. Через восемнадцать дней у её 11 "А" выпускной. Хотя их вряд ли можно считать одноклассниками, но происходящее здесь - сказка. Самая волшебная и Диснеевская.
— Две недели? Сильно пытаешься подмазаться.
— Согласись, у меня чуточку выходит. - Боря берёт в руку гаечный ключ, усаживаясь около байка.
— Ага. Гена куда лучше мотоцикла. - шатенка возвращается на диван, доставая из рюкзака блокнот и открывая первую страницу. — Мешать не буду. Просто никуда не хочется идти, кроме этого места. Хотя зачем я всё это говорю... - скрывает довольную улыбку, прикусывая губы. — Борь...
— М? - поднимает взгляд.
— Скажи, план насчёт сотрудничества Гендоса три года назад - правда? Отпустили бы?
— Мы с батей договорились. По крайней мере, обещание он давал искренне. Ну, это в случае, если бы Гена реально сдал Сырого.
— А меня тогда чего повязали? Если брат мог сказать всё, что нужно для защиты.
Молчание оглушает громче крика. Ася никогда не нравилась отцу бывшего парня. Не потому, что дурно влияла, и неизвестно влияла ли. Потому что старший брат дилер на наркотическом учёте, потому что она повязана с чем-то незаконным, потому что Хенкин младший пропадал допоздна чаще, чем позволяли родители. Он быстро рос ментально и морально, и в будущем эта мораль надавит на все болевые точки одновременно. Отец будет винить себя, что не уберёг. Не показал чёткие границы между плохим и хорошим, дозволенным и незаконным. Пропадал на работе чуть ли не круглые сутки, а потом стал собственным оступившимся отражением, но привязал сына до чувства зависимости на подсознательном уровне.
Первые строки дневника открывают завесу старой жизни, старой версии девчонки, не справляющейся с внутренним "я". Уже спустя три исписанных листа рвотный рефлекс устраивает удушающий захват, не давая Зуевой смириться с прошлым. Здесь мало описано о жизни, друзьях, школе. Лишь ненависть к себе с неописуемой тяжестью на израненном сердце. Она делилась, что чувства помогают справляться, вытаскивают что-то хорошее из тёмных уголков. Но в дни полного одиночества хочется лезть на стены и плакать в подушку.
Может, лучший друг прав, и всё, что нужно - начать жизнь с чистого листа? Захлопывает блокнот, борясь с накатывающимся потоком слёз. Хенк не должен видеть слабость, Ася дала себе обещание стать сильной и холодной. Пока без стопроцентного успеха.
Мир Морфея утягивает девушку в свои объятия на кожаном диване, приевшимся к душе несколько лет назад.
Парни явились в школу к третьему уроку, изредка перекидываясь парой слов. Кажется, дружба с детского сада ловит трещину от тайн и недосказанности. Им нужен один вечер, чтобы раскрыть души, но никто не решается произнести истину вслух. Им всем нужно попытаться понять друг друга.
Поднимаются в кабинет английского. По плану разбор экзаменационных билетов, но в голове Кислова импульсы злости вперемешку с мыслями о второй парте ряда у окна. Впервые за одиннадцать лет чувствует дискомфорт на этом месте. Самом запоминающемся и хранящем отрывки детства. Еле сдерживается, чтобы не написать сообщение, как сильно Ася его достала, как выедает нутро хуже моли. Зарывается в кудрявые волосы. Сам себя не понимает.
Со звонком в класс забегает Баранова, усаживаясь сразу за голубоглазым. Пытается отдышаться.
— Что происходит? Где Ася? Почти не вижу её второй день.
Мел оборачивается, намекая Паше Игнатову поменяться местами, чтобы поговорить с лучшей подругой лучшей подруги в более уединённой обстановке. Хотя бы за одной партой.
— Натали, что-то слышала про шрам на спине?
— Пару дней назад обсуждали вечеринку, устроенную Раулем перед Новым годом. Она сомневалась, что у меня в памяти правдивая история.
— Это насчёт игры? - девушка кивает. — Всё верно. У Аси и Кисы одинаковые ожоги, я ничего не понимаю.
— Спросить не пробовал?
— Кажется, провалы в памяти зеленоглазки задевают его куда больше, чем нас. Что-то точно происходило, но мы либо слепые, либо не обращали внимания.
Русоволосый пожимает плечами, открывая учебник по английскому. За следующие сорок пять минут урока он решается вынудить лучшего друга на диалог. Импульсивность могла стать спичкой в канистре бензина, но игнорировать переживания важных людей точно не в стиле Егора. Предлагает купить пиво, шагая в известном направлении дорогого места. Они нашли точку соприкосновения лишь потому, что кареглазому тяжело держаться.
— Мы зачем сюда припёрлись?
Зуева нехотя открывает глаза, пытаясь словить чёткую картинку. Громкий голос беспощаден ко сну. Она садится, задирая ноги под себя, дрожь пробирает тело. Боря всё так же копается около мотоцикла, на часах 16:03. Живот болезненно урчит, из вариантов утоления голода только пиво, которое вряд ли поможет. Девушка потягивается, не сводя глаз с друзей в дверном проёме.
— Я понятия не имел, что они будут здесь. - Меленин пожимает плечами, пытаясь искренне оправдаться за случайность. — При таком раскладе, может, сядем и поговорим? Тем набралось чересчур много.
Хенкин откладывает гаечный ключ, стягивает рабочие перчатки и подходит к парням. Трое из четверых скрещивают пальцы во избежание очередного мордобоя. Обладатель пшеничных волос смотрит поочерёдно из-подо лба на двух лучших друзей. Когда-то точно ими называвшихся. Сжимает руки в кулаки до хруста костей, выдыхая громко и размеренно. Протягивает ладонь в сторону Егора.
— Я готов извиниться. Всё смешалось, в натуре перегнул палку. И с тем, что скрыл план насчёт травы три года назад, и с дуэлями. Пусть вы считаете меня крысой, ...
— Заслуженно. - перебивает Зуева.
— Заслуженно, - Боря бросает взгляд на девушку. — Но это сильно терзало меня изнутри. Особенно после того, как Оксанка притащила куртку эту цветастую домой. Крыша съехала до паранойи... Зато никто не сядет за убийство или соучастие. Бате разложил всё, если что вы просто помогали прятать тела ради дружбы с детства. Короче, пацаны, больше такого не повторится. Понял, принял, осознал.
— Теперь-то у тебя выбора нет. Никакого шанса на ошибку. - Мел выдавливает улыбку, пожимая руку зеленоглазому. — Главное, чтобы Ася простила.
— В процессе.
— Байк увидела и поплыла, да? Не зря Хенк тут ковырялся столько месяцев, чтобы загладить вину за поломанную жизнь и предательство? - Киса скидывает рюкзак на пол, подходя к барабанной установке. Подальше от друзей. — Все всё простили, чё, праздник устроим и групповые обжимания? Ща блевану.
— От тебя иного высера не ожидалось. - Зуева забирает вещи, подходя к кучерявому слишком близко. — Больше всех надо, а, Вань? Хватит строить психованную обиженку, повзрослей. Поза жертвы уже задолбала.
— Разве не твоя любимая, Асиляндрик?
Девушка молча выходит с базы, направляясь ближе к центру города. Желание поесть перевешивает всё остальное. Заказывает в кафе куриную пасту в сливочном соусе, позволяя себе пир для отвлечения. Живая музыка придаёт месту расслабленный антураж. Чашка кофе, чаевые, Зуева решает вернуться в квартиру старшего брата. По пути выбрасывает личный дневник, мыслями о котором жила последние пару дней. Странно осознавать, что вещь, когда-то являющаяся лучшим успокоительным, стала сопровождающей в личный Ад. Такое шатенке не подходит.
Поднимается на четвёртый этаж. Проходит в дальнюю комнату, оставляя рюкзак и кеды в коридоре. Открывает в шкаф, улыбка непроизвольно подползает к губам. Разноцветные одежды скомканы на полках. Вытаскивает зелёную толстовку, вдыхает полными лёгкими остатки родного запаха, прижимает к себе изо всех сил. Слёзы медленно спускаются по бледным щекам. Ася облачается в одежду брата, улыбаясь отражению. Он словно рядом, но неизвестно где на самом деле.
Достаёт пачку сигарет и усаживается на балконе с конвертом в обнимку. Это было любимое место, соединяющее душу с городом и ночью. Запах моря перебивался соседскими петуниями в горшках. Глубокий никотиновый вдох. Девушка просто хочет избавиться от терзающих мыслей и внутренних демонов. Просто хочет стать счастливой.
Хлопок двери приводит в чувства. Не оборачивается, слыша лишь тихие и медленные шаги. Шмыгает носом, вжимаясь в кофту брата как можно сильнее. Сквозняк пробирает до мурашек.
— Я только сейчас понял твоё "когда всё развалится, соберёшь меня по кусочкам?" после второго письма. Не укладывалось в башке, как можно терять моменты из памяти. Прости, короче...
— Почему ты?
— Напряги извилины. - Кислов усаживается на пустой стул рядом. — Это сильно задевает, но я, блять, постараюсь помочь.
— И что делать собираешься?
— Покажу, каким могу быть. Покажу нас, когда мы вместе.
— Надеюсь до того, как у меня съедет крыша.
— Через съехавшую крышу лучше видны звёзды.