44 глава
Этим утром Катя проснулась рано. На часах было около пяти утра, а за окном разгорался рассвет. Ей было больно и она не могла найти укол с обезболивающим. Метаясь по кровати, в агонии боли она разбудила Костю.
— Что такое, солнце? – спросил он, взяв меня за руку.
— Шприц... Найди укол... – ответила я, стиснув зубы от боли.
Костя быстро встал с кровати и нашел шприц, который ввел через катетер. Еще какое-то время Катя мучилась от боли, но вскоре ей стало легче. Тело расслабилось и рука за которую ее держал Костя, обмякла.
— Часто у тебя такие приступы боли? – спросил он, гладя меня по руке.
— После операции каждые 6-7 часов. – ответила я.
— Поэтому ты хочешь в больнице быть до конца? – вновь спросил он, смотря меня в глаза.
— Да, я не хочу, чтобы вы с Евой видели эти мучения. Лучше я буду мучаться одна, чем еще вас в это втягивать. Вам и так тяжело. – ответила я.
Костя ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Катя смогла уснуть еще на несколько часов. Костя тоже еще немного поспал. Ближе к десяти утра они спустились вниз, чтобы позавтракать. Аппетита у Кати не было совсем, но Костя заставил ее поесть.
— Мам, ты как? – спросила Ева, обняв меня за шею.
— Рано утром был приступ боли, но папа вколол мне обезболивающее и я смогла еще поспать. – ответила я, положив свои руки поверх ее.
— Ты завтра снова в больницу? – спросила она.
— Да, скорее всего даже сегодня вечером. Не хочу, чтобы вы это видели. Особенно ты. – ответила я.
— Мам, я знаю, что ты этого не хочешь, но я буду приезжать в больницу вместе с папой и Сашей. Ты не поменяешь моего решения. – серьёзно сказала она.
— Котёнок, тебе не нужно этого делать. Я хочу, чтобы ты запомнила меня здоровой и красивой, а не такой, какая я сейчас. – ответила я, развернувшись к ней.
— А я хочу быть рядом до конца. Мне плевать как ты выглядишь, ты моя мама и я хочу разделить твою болезнь с тобой. Так же как папа и Саша. – сказала она, а по ее щеке скатилась слеза.
— Хорошо, но будь готова, что дальше будет только хуже.
Ева кивнула и крепко обняла Катю. Не хватит слов, чтобы описать ту боль, которую испытывала ее материнское сердце. Она не хотела, чтобы ее дети видели то, как она страдает. Но у них был такой же характер, как у Кати с Костей. Упертые, уверенные в своих действиях и желаниях. Это поможет им по жизни, но сейчас Кате хотелось одного – оградить семью от ее боли.
После завтрака Катя поднялась в спальню и сделала очередной укол. Когда боль стала меньше, она встала с кровати и пошла в гардеробную. Ее пальцы прошлись по ее одежде и она сняла ее с вешалок.
— Что ты делаешь? – спросил Костя, положив руки мне на плечи.
— Хочу убрать свои вещи в коробки, чтобы после моей смерти тебе было немного легче. – ответила я, аккуратно складывая платье.
— Не надо, пожалуйста. Мне проще пережить утрату, когда есть что-то, что напоминает о человеке. После смерти Даши я собрал их вещи только через два года, когда окончательно смирился с потерей. – сказал он, забрав у меня платье.
Катя развернулась к нему и крепко обняла его насколько хватило сил. Костя прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Они простояли так несколько минут, после того вместе повешали всю одежду на вешалки. Катя развернулась к зеркалу и сняла шапку. Волос было мало и она давно уже приняла отчаяное решение.
— Родной, побрей мне голову пожалуйста... – тихо сказала я.
Костя кивнул и взял в руки бритву. Ему было тяжело это делать, ведь он сбривал те волосы, которые очень сильно любил. Прошло меньше пяти минут с того момента как он начал брить голову. Волос оказалось гораздо меньше, чем он думал, поэтому Катина голова быстро стала абсолютно лысой. Катя отряхнула голову и надела шапку и развернулась к нему.
— Я просто не верю во все что происходит. Это какой-то кошмарный сон... – дрожащим голосом сказал он.
— Это не сон, Кость. Это конец. Логичный конец жизни человека, который в детстве победил рак. – ответила я, смотря ему в глаза.
— Блять, я никогда не смогу принять то, что тебя больше нет. Сука, я так этого боюсь, ты даже представить не сможешь. – сказал он со слезами на глазах.
— Смогу, я часто представляю как будет дальше без меня. От этого мне больно, но так получилось и ничего уже не изменить. – ответила я, обняв его и прижав к себе.
— Прости меня за то, что я был уродом в начале наших отношений. Просто прости за все, звёздочка. – сказал он, начав плакать.
Катя гладила его по спине и шептала что-то успокаивающее. Она понимала как ему больно и как больно ее детям. К вечеру Костя отвез ее в онкоцентр и уехал домой. Там ей сразу сделали химию и капельницу с обезболивающим. Пока боли не было, Катя решила написать письма Косте и детям. Это был способ сказать то, что она не могла им сказать сейчас. Ближе к восьми вечера к ней пришла Евгения Тимофеевна.
— Как себя чувствуешь? – спросила она.
— Это четвертая доза обезболивающего за сутки. После химии нет никаких сил, просто хочется умереть уже. – ответила я.
— Завтра утром сделаем обследования, чтобы понять насколько все плохо и сколько тебе осталось. Постарайся поспать хотя бы чуть-чуть. – сказала она.
— Жень, когда я смогу умереть? – прямо спросила я.
— Дня через три, если за ночь не станет хуже. Отдыхай, завтра смогу сказать точно. – ответила она.
Евгения Тимофеевна ушла, а Катя дописала письма. Маме письмо она написала от руки. Ближе к 23 ночи она смогла уснуть, но ненадолго. Ей пришлось звать медсестру, чтобы поставить обезболивающее. После этого она уснула до утра. Утром началось обследование и только к десяти утра она вернулась в палату. Евгения Тимофеевна пришла за ней следом.
— Ну что ж, ситуация ухудшилась. Метастазы продолжают распространяться и уже появились в лёгких. Дальше догадываешься, что будет происходить? – спросила он, сев на край кровати.
— Да, сначала будет трудно дышать, потом дыхательная недостаточность и смерть от боли и удушья. – ответила я.
— Да, все будет именно так. Ночью часто были приступы боли? – спросила Женя.
— Каждые 3 часа, не спала толком. – ответила я.
— Сейчас сделаем химию и вечером еще, а пока увеличу дозу обезболивающего. У тебя дня два, может меньше. Я не знаю, правда. – сказала она.
— Хорошо, можно муж со мной будет круглосуточно? – спросила я.
— Конечно, как скажешь. – ответила она.
— Спасибо.
Женя увеличила дозу обезболивающего и сделала укол. Кате практически сразу стало легче. Она сходила на химию, после чего вернулась в палату. Взяв в руки телефон, она позвонила Косте.
— Да, звёздочка, что такое? – спросил он.
— Собери вещи и приезжай ко мне. У меня дня два, а может и меньше. – ответила я.
— Хорошо, я скоро буду. – коротко ответил он и сбросил звонок.
До приезда Кости она писала заметки в своём дневнике и подводила его к логическому завершению. Ей очень хотелось, чтобы эти записи попали в руки Леры после ее смерти. После того как приехал Костя, планшет она в руки не брала и все время проводила с ним. Вечером после еще одной химии Катя почувствовала тошноту и дикую слабость. Перед тем как уйти, она зашла к Жене.
— Жень, а это нормально, что после химии начало тошнить и слабость появилась? – спросила я, зайдя в кабинет.
— Твой организм отторгает ее и это нормально. В твоём состоянии это должно было произойти раньше, но может это сыграет нам на руку и тебе станет легче. – ответила она.
— Да не станет, боль ужасная, даже на обезболивающих. – сказала я.
— Я знаю, но я не могу дать еще большую дозу, она просто убьёт тебя. – ответила Женя.
— Значит сегодня ночью я закончу свои мучения. – сказала я со слабой улыбкой на лице.
— Может быть, я сегодня на сутках, так что зови если что. – ответила она.
Катя кивнула и вернулась в палату. Костя сидел неподвижно и что-то читал в планшете. Она сразу поняла, что это ее дневник. Подойдя к нему, Катя положила руку ему на плечо и слегка сжала.
— Почему ты молчала о том насколько тебе больно? Тут записи двухнедельной давности и уже тогда ты мучилась от боли. – безжизненным голосом спросил он.
— Тогда я только начинала осознавать, что я скоро умру и не хотела вас пугать. Просто, мне так было лучше, что я одна мучаюсь от боли. При вас я не хотела показывать насколько это больно. – ответила я, обняв его руками за шею.
— Кать, зачем ты все это пишешь? – спросил он.
— Чтобы ты отдал это Лере. Она знает, что делать с этим. Я сделаю сейчас последнюю запись и закончу этот дневник. – ответила я.
— Почему? – спросил он, развернувшись ко мне.
— Мне очень больно, обезболивающие уже не помогают, а после химии стало еще хуже. Сегодня ночью я закончу эти страдания. – ответила я, положив руку ему на щеку.
— Прошу, только не сегодня. Пожалуйста, только не в нашу годовщину. – сказал он.
— Именно сегодня. Двадцать два года назад началась наша история в этот день. В этот день она и закончится. – ответила я, нежно поцеловав его в губы.
Это был последний, прощальный поцелуй. Он был пропитан болью и любовью. Они оба понимали, что сегодня их любовь закончит свое существование. Катя сделала последнюю запись в дневнике и поставила время отправки на все три письма. Четвертое она отдала Косте. Поспать ей не удалось, боль нарастала и обезболивающее все хуже действовало. Ближе к 23 ночи Катя крепко сжала Костину руку.
— Позови медсестру, чтобы поставила еще укол... – попросила я со слезами на глазах.
— Больше нельзя, малышка. Потерпи пожалуйста... – тихо ответил он, а по его щекам потекли слёзы.
— Не могу, не могу, очень больно... – сказала я, начав плакать от боли.
Боль была раздерающей на части. Катя металась на койке в агонии боли. Костя не выдержал и позвал Женю. Она быстро прибежала и выставила его из палаты. Катя вцепилась в ее руку, как только увидела ее.
— Жень... Больно, очень... – тихо сказала я, хватая ртом воздух.
— Я знаю, потерпи. Тебе немножко осталось. – ответила она, вкалывая мне в катетер какой-то укол.
— Что это? – спросила я.
— 0,5 миллиграмм морфина, больше я не могу вколоть тебе.
— Пожалуйста, закончи мои страдания... Вкололи больше...
— Не могу. Я не смогу убить тебя.
Катя заплакала навзрыд, потому что было мало того, что вколола Женя. Она металась в агонии еще около получаса, после чего ее тело наконец обмякло. Женя проверила пульс.
— Спи спокойно, Кать... – тихо сказала Женя, проведя пальцами по глазам и закрыв их.
Она вышла из палаты и подошла к Косте.
***
Костя ждал уже больше часа хоть каких-то новостей из палаты. Он сверлил взглядом дверь за которой была Катя. Когда Женя наконец вышла из палаты, он встал со скамейки и собрал остатки сил в кулак.
— 23:40, ей больше не больно. Мне очень жаль, что я не смогла ей помочь. Прими мои соболезнования. – сказала она.
— Можно... Можно к ней в последний раз? – спросил я.
— Конечно, иди. – ответила она.
Костя зашел в палату и на негнущихся ногах подошёл к койке. Катя лежала с закрытыми глазами и казалось, что она спит. Только писк монитора с ее сердцебиением давал понять, что она мертва. Он наклонился к ней и поцеловал её в губы. Теперь это точно был прощальный поцелуй. Костя собрал все ее вещи и снял с нее шапку, которую купил ей после лучевой терапии. Это будет напоминанием о ней, так же как и всё в доме. Он вышел из палаты, затем из онкоцентра. Дойдя до машины, он сел в неё и заплакал. Сильно, навзрыд от боли, так как он плакал когда-то давно, после смерти Даши. Ему потребовалось больше часа, чтобы высвободить все свои эмоции. После чего он поехал домой и лег спать в гостиной.
Проснуться утром для него стало испытанием. Лавиной на Костю обрушились воспоминания вчерашней ночи. Он снова заплакал, потому что было больно и он понимал, что так будет ещё очень долгое время. Минут через тридцать к нему спустились Саша с Евой. Они сели с двух сторон от него и крепко обняли её.
— Мамы больше нет? – спросила Ева.
— Да, 23:40 она умерла. Ее мучения наконец-то закончились. Больше ей не больно. – ответил я, вытерев слёзы.
— Никогда не думал, что мама умрёт так рано. Она не дожила два месяца всего до рождения внука. – сказал Саша.
Костя снова стал плакать. У него смешались все чувства. Боль от потери жены, радость за сына, что тот скоро станет отцом. Состояние было ужасным и ему это не нравилось. Ровно в 9 утра им всем пришло уведомление. Взяв телефоны в руки они были в шоке.
— Это шутка? – спросила Ева.
— Нет, она знала, что умрёт вчера. – ответил я и открыл письмо.
Дети последовали его примеру и на несколько минут в доме стало очень тихо.
Костик, любимый мой, я знаю, что читать это после того, как ты видел меня в агонии боли тяжело, но прошу прочти это. Сегодня ночью меня не стало, тебе больно и я знаю это. Скоро тебе еще предстоит пережить мои похороны, поэтому постарайся держаться до этого момента. Потом можешь уйти в запой, но только вернись к жизни, как бы не было больно и плохо. Прости меня за то, что я так рано оставила тебя, но так уж было решено судьбой. Я очень сильно люблю тебя, помни об этом всегда. Я буду рисовать вам самые красивые закаты, чтобы вы всегда помнили обо мне.
Теперь навсегда твоя звёздочка ❤️
Дочитав письмо, он положил телефон на стол и вытер глаза. Читать это и вправду было очень сложно. Ева вскоре тоже дочитала и заплакала. Костя обнял ее и прижал к себе.
— Мама знала, что Кристина беременна. Она так радовалась за нас... – тихо сказал Саша со слезами на глазах.
Костя обнял его и Саша тоже заплакал.
Им
всем было больно и тяжело. Самое ужасное в этой ситуации, что от этих эмоций и чувств никуда не убежать и не скрыться. Они
проплакали
больше часа, пока Косте кто-то не позвонил.
— Слушаю. – ответил я, дрожащим голосом.
— Кость, как там она? – спросила Алиса.
— Она ушла вчера ночью. Ей больше не больно. – ответил я, смотря в одну точку.
— О Господи, моя девочка... Я скоро приеду. – сказала она и судя по всхлипам тоже заплакала.
— Хорошо.
Костя закончил звонок и встал с дивана. Он сходил на кухню и взял бутылку виски и два бокала. Вернувшись в гостиную, он сел на диван и налил Саше и себе виски. Не чокаясь, они залпом осушили бокалы.
— Пап, как она уходила? – спросил он.
— Долго, очень мучительно. То что я видел вчера ночью никому не пожелаю увидеть. – ответил я, налив еще виски.
— Ей было очень больно? – спросила Ева.
— Да, она кричала от боли в последние минуты своей жизни. Просила убить ее, только бы она не мучилась. – ответил я.
— Почему никто не сделал этого? – спросил Саша.
— В нашей стране запрещено умышленное убийство и эвтаназия тоже. Поэтому ей пришлось мучаться. – ответил я.
— Козлы. – сказал Саша и опрокинул бокал с виски.
Алиса приехала через полчаса и села рядом с Евой. Та прижалась к ней, чтобы найти утешение. Костя молча протянул ей письмо.
— Она всё-таки сделала это... – сказала Алиса со слабой улыбкой на лице.
— Ты о чем? – спросил я.
— Когда у неё в детстве нашли рак, она пообещала мне, если в будущем он вернётся, то она в письме расскажет все, что у неё было на душе в последние дни ее жизни. – ответила она.
— Прочитаешь в слух? – спросила Ева.
Алиса кивнула и открыла письмо. На листе аккуратными буквами были выведены слова. Костя любил Катин почерк, он всегда для него был особенным, поэтому на этот лист с письмом он смотрел с особой нежностью и любовью.