Печати

Я поливала цветы и меняла постель, стараясь попадаться на глаза людям только в общей столовой. Но и там ни с кем не разговаривала. Юри попыталась меня расспросить о причинах внезапно пропавшего настроения, но я отговаривалась плохим самочувствием. Джису на второй день, когда я принесла ее завтрак, тоже заметила мое состояние:

— Что с тобой, Дженни? Ты выглядишь уставшей. Намджун слишком нагружает тебя?

— Нет, государыня. Он бесконечно добр.

Она понимающе улыбнулась:

— Намджун — истинный Дракон. Сострадание ему неизвестно, но и беспричинная жестокость — не его черта. А ты думай только о том, что он вскоре удовлетворит свое любопытство, и после этого никто тебя здесь держать не будет.

Я низко поклонилась, чтобы она не увидела навернувшихся слез, и вышла из ее комнаты. Я понятия не имела, добр ли Намджун или жесток, ведь такие мелочи уже ничего по сути не меняли. Хотя он все-таки был скорее холоден:

— Заходи быстрее. Я же сказал, чтобы ты бежала в библиотеку сразу после завтрака.

— Простите, государь, я выполняла обязанности...

Он обернулся от стола:

— Обязанности? Ты шутишь? Джису придумала какую-то работенку, чтобы дать тебе звание служанки, но уговор был четким: сначала мои исследования.

— Вы правы, государь. Простите.

Но ему было плевать на оправдания, он горел желанием быстрее перейти к экспериментам.

— Твоя магия в спокойном состоянии концентрируется в животе? — Дракон не дождался ответа. — Иди сюда, что замерла? Сядь на стол.

Кажется, я поняла, что он собирается делать. Подошла к столу. Намджун нетерпеливо подхватил меня за талию, рванул вверх, как будто я невесомая, и усадил на большой стол перед собой.

— Спокойно, Дженни. Я собираюсь попробовать удержать ее рукой, это не больно.

Я знала, что не больно. Потому просто выпрямилась и ждала. Намджун прижал ладонь к животу, и даже через ткань платья я ощутила жар. И почти сразу — внутреннее успокоение.

— Держу, — обозначил он тихо то, что мы оба и так поняли. — Но ты как будто знала, что я собираюсь делать.

Стоило ли говорить о том, что Тэхен его опередил? Вряд ли в этом есть хоть какой-то смысл. Потому устало ответила:

— Нет, государь, просто я, как и обещала, содействую во всем.

— Понятно, — он вроде бы не улыбался, но я расслышала каплю веселья в его голосе. — Итак, магия подчинилась сразу? Никаких метаний?

— Никаких, государь, — я терпеливо ждала, когда он наконец-то уберет от меня свою руку, потому что было до дискомфорта горячо и неловко от почти интимного прикосновения.

— Это странно, на самом деле, — Намджун не спешил. — Если твоя магия так легко подчиняется драконьей, то в чем же тогда угроза?

— Не знаю, государь, — ответила так же монотонно. Магия-то подчинялась, зато тоска грозила сожрать все внутренности.

— Посмотри на меня.

Удивленная просьбой, я подняла голову. Его глаза оказались слишком близко.

— Ты расстроена тем, что никогда отсюда не уйдешь?

— Вас это удивляет, государь?

— Нет. Но ты бродяжничала, когда я встретил тебя. Разве твое положение не улучшилось?

— Помните о моем женихе?

— Где тебя учили отвечать вопросами на вопрос? Помню. Так поговори об этом с Джису — здесь у многих слуг есть семьи. И если она не против, то зови сюда и своего жениха.

От изумления я широко распахнула глаза.

— Вы серьезно? Нет, в смысле, он очень знатный человек и не поедет сюда из-за меня, но это предложение... Государь, все говорят о характере Драконов, но вот прямо сейчас мне показалось, что вы заботитесь обо мне.

— Я забочусь только о своем интересе. И твои дети росли бы на моих глазах. А уж если речь зашла о характере, то попробуй ослушаться меня снова — и я покажу тебе свой характер во всей красе.

— О...

Я осеклась. Жаль, что мой жених — какой-то там наследник Окитонских островов, а иначе я бы обязательно воспользовалась этим предложением, несмотря на подоплеку. Если уж обречена жить в заточении, то хоть обрела бы здесь семью. Потому снова посмотрела в черные глаза и сказала:

— Хотя такой вариант неприемлем, я все равно благодарю вас за это предложение.

Он в очередной раз не отреагировал на благодарность:

— Магия все еще спокойна? Она не пытается рвануть вверх?

— Нет. Она будто спит, государь. Мне просто горячо.

— Это свойство уже нашей магии. Безопасно, если в малых дозах. Тебе же не больно?

— Нет, государь. Могу так сидеть хоть час, — я не сдержала тяжелого вздоха.

Он вдруг опустил голову и усмехнулся — как-то нервно, а потом и руку убрал, отступив на шаг. И совсем тихо выдохнул:

— Бесы, ты все-таки слишком красива, мысли путаешь. Может, найти какое-нибудь заклинание уродства, чтобы от работы не отвлекала?

Я мигом спрыгнула со стола и воскликнула:

— А можно?!

Дракон скосил на меня взгляд и рассмеялся.

— Нет. Я пошутил. Все на сегодня, уходи.

Просить дважды не пришлось.

Но после этого разговора я не могла не погрузиться в размышления о бывшем женихе, Кае. Я никогда не задавалась вопросом, люблю ли его, это само собой подразумевалось. В глазах пугливой романтичной принцессы он выглядел взрослым мужчиной, способным решить любые проблемы. Чрезвычайно спокойный и мягкий характером, недурен собой, Кай уделил огромное внимание моим потребностям. Он уже взял двух жен, я должна была стать третьей. Возможно, после известия о моем исчезновении Кай уже смирился и присматривает себе другую супругу. Для его статуса нужно не меньше пяти жен, а то и все десять. Как бы мне хотелось узнать хоть что-то о нем — убедиться, что хотя бы за столь короткое время он не выкинул меня из памяти. Пусть даже судьба развела нас так далеко, что мы вряд ли когда-либо встретимся, но хотелось бы знать, что кто-то вспоминает обо мне.

Свободного времени у меня было предостаточно: Джису действительно не собиралась меня нагружать, а Намджун ни разу не занял и часа моего времени. После обеда я решила прогуляться. Осторожно вышла через тот выход, которым меня сюда доставили, но уже поняла, что в замке множество подобных дверей, а слугам запрещено ходить только по парадному — ну, хоть в этом вопросе наши правила сходились.

На скамье недалеко от входа отдыхали кухарки. Я остановилась и вежливо поприветствовала их, хотя мы виделись совсем недавно. Но я готова была приложить любые усилия для того, чтобы меня приняли эти простые люди — другой компании мне все равно до конца жизни не видать. Но одна из поварих окинула меня взглядом и довольно грубо заметила:

— Опять отдыхаешь, Дженни из Курайи? Толком ни служанка, ни наложница, ради чего тебя здесь держат? А может, ты чья-то родня в тайном укрытии — тогда бы было понятно!

И я не нашлась с ответом, только склонила голову и быстро прошла по тропинке дальше. Отныне буду выходить на прогулки ранним утром или поздним вечером, чтобы не попадать в такие ситуации. А может, действительно соврать, что я чья-нибудь незаконнорожденная дочь, которую милостивая государыня приютила и нарядила в платье служанки, тем самым отводя подозрения? И имя своей семьи я выдать не могу, тайна ведь. Пусть пошли бы сплетни, зато всем объяснением объяснение, и никаких вопросов бы не осталось. Эх, жаль, что сразу не додумалась так сказать. Но надо будет этот вариант обдумать.

Двор был невероятно огромным и перед фасадом весь заложен каменной плиткой. Деревья росли уже дальше и, похоже, не плодоносные — ведь сейчас начало осени, и на них обязательно бы что-то зрело. Зато высокие, тянущиеся острыми зубьями прямо в небо, как и все здесь. Даже их странные листья были похожи на иглы. Дикая природа. Здесь все дикое. Интересно, зачем выращивать бесполезные деревья? Или Драконы, живущие на залежах золота и драгоценных камней, привыкли получать продукты питания только в торговле?

Впереди я увидела рабочих, потому незаметно свернула с тропинки прямо в заросли. Не то чтобы мне не хотелось общаться, но требовалось хоть ненадолго раствориться. И я сразу почувствовала прилив сил — припала к одному из стволов этих исполинских деревьев и задрала голову вверх. Все-таки в дикости этой природы есть своя изюминка. Не пошевелилась, когда кто-то прошел мимо, не заметив меня. Закрыла глаза и почувствовала мнимую неуязвимость. Невольно улыбнулась.

Люди все шли туда и обратно, оставляя за собой хвостами обрывки разговоров:

— За месяц точно закончим, получу оплату и рвану домой...

— Древесина совсем плохая...

— Жена должна родить. Вот чувствует мое сердце, что опять будет дочка! Эта женщина меня решила всю увешать дочерями...

— Сегодня лягу пораньше, встал еще до рассвета...

Я просто тень чьих-то чужих переживаний, отголосок тайн и пустых фраз, безмолвная и глухая, как само это дерево. Лучезарная Дженни Курайи просто есть, неосязаемый отголосок мыслей — никому не враг, никому не друг, но она есть — этот мир был бы иным без нее, она его часть. Ведь никто не видит ветер, или духов, или бесов, которые терзают преступников по ночам внутренними муками, но без них мир не был бы привычным миром. Глубоко вздохнула и открыла глаза, счастливая от этой минуты сладостного растворения.

— Вот точно говорю тебе, дочка будет!

— На псарню надо забежать...

— Надеюсь, войны не будет. Какой из меня воин? Это Дракону ого-го, ничего не страшно...

— Конечно, не будет! У меня родня в Курайи. Сколь таких? Это что же, мы против родни же пойдем?

— Третья дочка! Ты только вообрази себе этот визг...

— Вы не знаете, кто такая? Ну, новенькая. Худенькая такая, под паренька стриженная.

Я затаила дыхание и осталась на хвосте этого разговора.

— Зовут ее Дженнии, она куранийка. Колдуньи притащили, а государыня ее в служанки приняла. Но она нелюдимая какая-то, необщительная.

— А чего ж притащили-то?

— Так с драконовой печатью. Не знаю толком, не спрашивай.

— А чего ж не спрашивать-то?

— Глаз положил? Так забудь! Бесы разберут этих господ, но ясен же пень, что не просто так Дракон девицу запечатал.

— Так ведь в служанках ходит, не наложница... Необычная она какая-то, тоненькая вся, вот-вот сломается. А печать-то Дракон снял?

— Я тебе кудесник какой, Хосок? Точно, я ж маг! Где мой огненный шар? — и говорящий громко загоготал.

— Вот и молчи, если не маг. А то сидишь, трещишь тут про печати, в которых не понимаешь!

Я отделилась от ствола и бесшумно юркнула вперед, чтобы разглядеть говорящих. Только один мельком глянул в мою сторону, но не заметил. Рабочие сидели кружком на камнях и пили брусничный морс из железных кружек — здесь многие его любят. Интересовался мной тот, что сидел справа. И я узнала того самого парня, который помахал мне рукой. Наверное, он видел меня позже, уже в столовой. А теперь проявлял интерес.

Волосы его отдавали рыжиной на неярком солнце, черты лица широкие и грубые. Зато улыбка — открытая, светлая. Плохие люди не умеют так улыбаться. Я издали наблюдала за ним, незаметная для всех. И парень по имени Хосок мне понравился — не красотой лица, а этой улыбкой. Как будто душу распахнул и мою случайно поймал.

Я не стала себе отказывать, и после ужина оказалась на том же месте. Теперь они укладывали камни в какой-то странный квадрат — закладывали основу для непонятной пока постройки. И я просто наблюдала за Хосоком. Жаль, что он разглядел мою красоту — мне не нужна его страсть. Но почему-то казалось, что из него вышел бы замечательный друг. И вдруг я поняла: если я хочу общаться с этим человеком, то должна сама подойти. Представиться и попытаться улыбнуться. Люди вокруг него незлобивые — это сразу понятно. И они вряд ли меня хоть чем-то обидят. Когда решилась, сразу и настроение подскочило. Я даже продумала план, и потому метнулась обратно в замок, завернула на кухню.

— Добрый вечер. Можно ли мне взять немного брусничного морса для рабочих?

Она удивилась, но почти сразу кивнула и улыбнулась. Наверное, мне давно стоило начать обращаться с такими простыми просьбами, вот и не считали бы меня нелюдимой.

— Бери, конечно. Его хоть залейся. Вон там черпак.

Я зачерпнула в огромной кастрюле душистой красной жидкости и осторожно понесла, расслышав в спину:

— Дженни, черпак только потом принеси! А то ребятки могут и забыть.

— Принесу.

Обрадованная такими значительными для меня успехами, я очень быстро миновала проходные места, по привычке свернула с тропинки и приблизилась к рабочим. Но остановилась, чтобы настроиться. Все-таки их несколько человек — для меня совершенно незнакомых. А я хочу, чтобы они приняли меня. Для этого как минимум надо не начать мерцать. Хотя уже сумерки. Может, не заметят?

Но ноги почему-то не шли. Какая же я трусиха. Мне ведь отчаянно хотелось принести им этот морс и узнать их имена. А потом по десятому разу послушать про третью дочь вон того мужчины, которого, похоже, этот факт втайне сильно радовал. И посмотреть на Хосока ближе — вдруг его улыбка вблизи еще светлее? Но я все стояла, а минута проходила за минутой. Уже почти стемнело. Я вдохнула — почти силой втолкнула воздух в легкие — и сделала шаг вперед.

— На сегодня хватит. Айда по домам, завтра как раз доски привезут.

И они как-то разом — и минуты не прошло — оставили дела и, приятельски переговариваясь, направились по тропинке. Я не стала окрикивать — мужчины спешат по домам, а я тут со своим морсом, который за это время еще и остыл. Безвольно осела на землю. И хоть убеждала себя, что для расстройства нет причины, но все равно расстроилась. Хотя ведь и завтра, и много дней впереди будет такая же возможность. Земля была холодной, хоть я надела на себя всю теплую одежду, которую мне выдали, включая шерстяные подштанники. Другие девушки здесь пока так не закутывались — ходили почти в летнем. Наверное, это привычка, которая выработается со временем. Но возвращаться в комнату пока не хотелось.

— Я все-таки думал, что ты подойдешь к ним.

Вздрогнула, узнав Тэхена уже по голосу.

— Государь?

Хотя кто еще мог подобраться ко мне незаметно? Только он или его брат. Он сразу добавил спокойно:

— Сиди. Если побежишь, я заставлю тебя вернуться силой и сесть на то же место.

Я заставила себя не вскочить на ноги. Тэхен сел рядом со мной прямо на землю и взял из рук черпак, затем щедро отхлебнул и отставил на пожухлую траву. На меня он не смотрел.

— Ты здесь в третий раз за сегодня. Но я думал, что ты подойдешь. Разве они тебя тоже пугают?

Выходило, что он довольно долго наблюдал за мной? Поежилась. Но ответить было необходимо:

— Нет, государь, не пугают. Я сама не понимаю, почему я не подошла.

— Магия помешала?

— Не настолько. Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к чужим. А здесь все чужие.

— Завтра подойдешь?

— Да, подойду.

Мне этот разговор казался очень странным. Каким-то абсолютно бессмысленным, но притом важным.

— Зачем? — он говорил все так же тихо, глядя вперед.

— Мне нужно налаживать хоть какие-то отношения в этом месте. А эти люди мне понравились.

— Чем?

Я не поняла вопроса, потому удивленно посмотрела на его профиль. Он, к счастью, этого вроде бы не заметил, внимательно разглядывая фундамент постройки.

— Чем они тебе понравились, страшилка?

— Ну... тем, что они очень похожи на куранийцев. В том смысле, что говорят о тех же вещах, так же смеются, и их ничем не отличишь от наших простых рабочих. Разве что пьют морс вместо разведенного меда, — я перевела взгляд на черпак.

— И этого достаточно, чтобы тебе понравиться? Ты непритязательна.

— Мне не оставили выбора, государь, быть ли притязательной в выборе друзей, — я почувствовала, что прямо сейчас могу позволить себе быть честной. — Я вообще не должна была здесь оказаться.

Тэхен задумался.

— А мне почему-то кажется, что ты должна была оказаться именно здесь. Не знаю, как объяснить это ощущение.

— Вы ошибаетесь, государь. Простите, что так говорю.

— Да нет уж, объясни, раз начала.

Я решительно продолжила. Раз сам спрашивает, то не разозлится, что я с ним спорю:

— Я здесь оказалась через цепочку собственных ошибок, государь. Я сбежала... от своей хозяйки, потом подошла в лесу к вашему брату, затем встретила замечательную семью — они были добры ко мне. Я не могла остаться с ними, но могла попытаться найти для себя такую же компанию, потому что мне захотелось жить их жизнью. Но я пошла дальше — обратилась к неправильному человеку, а в конце попалась ведьмам. Не соверши я хоть одну из этих ошибок, не оказалась бы здесь. Понимаете, что я хочу сказать? У меня была тысяча путей, я должна была свернуть на любой из них, но попала сюда через череду неправильных решений.

— Нет, это ты ошибаешься. После того, как Намджун поставил печать, у тебя уже не было выбора. Эти ведьмы или другие, маг, который решил бы подзаработать, или сам Намджун нашли бы тебя. Так что если ты и могла свернуть, то только до встречи с ним.

Во мне всколыхнулась обоснованная тоска:

— Если бы я вернулась домой, то даже ваш брат до меня бы не добрался.

У него, похоже, не было настроения спорить:

— Тогда я рад, что ты совершила все перечисленные ошибки.

Вместо ответа я только вздохнула. Он помолчал, затем вернулся к предыдущей теме, кивком указав на постройку:

— Ты ведь понимаешь, что они мужчины, и быстро тебя разглядят?

Конечно, я об этом думала. Но все равно не смогла представить, чтобы именно эти люди мне навредили. Потому и ответила то, что первое пришло на ум:

— Понимаю. А может, и я бы кого-нибудь из них разглядела, раз уж все равно здесь застряла. Ваш брат сказал, что я имею право выйти замуж.

И хоть я пока была слишком далека от этой мысли, но когда-нибудь об этом придется задуматься. Смешно, конечно, представлять, что лучезарная Дженни из древнейшего королевского рода выходит замуж за рыжеволосого строителя, но пройдет время — и эта мысль каким-нибудь образом уляжется в сознании.

Однако Тэхен резко повернулся ко мне и переспросил:

— Намджун так сказал?

— Да, — я удивилась его реакции. — Сказал, что многие слуги имеют семьи. Я пока молода, но когда-нибудь и мне захочется об этом подумать. А еще он сказал, что никогда меня отсюда не отпустит, — я закончила совсем сдавленно.

Он словно бы с трудом оторвал взгляд от моего лица и снова уставился вперед.

— Да. Из-за твоей магии, он коротко рассказал суть. Но мне тогда показалось, что это хорошая новость — я тоже не хочу тебя отпускать. Хоть Джису, да хранит свет ее прекрасный лик, — он будто бы выругался, — и воспользовалась нашим к ней хорошим отношением.

— Тоже видите во мне угрозу?

Я понимала, что вопрос прозвучал наивно, просто хотелось сменить скользкую тему. Но он ответил неожиданное:

— Вижу. Намджун ищет более точное определение, но скоро и до него дойдет.

— О чем вы?

— Пойдем, ты замерзла.

Он легко встал, а я только теперь заметила, что дрожу. Дракон протянул мне руку, и я, задумавшись о его странном намеке, по привычке приняла помощь. Как если бы сидела на лужайке с корзинками яблок и пирожков в традиционный праздник урожая, и какой-нибудь благородный господин, отец или брат протянул мне руку. Опомнившись от жара его ладони, вскрикнула и вырвала пальцы. Тэхен опустил голову и тихо рассмеялся:

— Я думал, ты закричишь сразу, а не когда поднимешься на ноги.

— Я не... я не собиралась кричать, государь. Просто от неожиданности!

— Нет. Ты не сразу сообразила, что делаешь. Иначе хотя бы в первый миг отшатнулась, а потом бы напомнила себе, кто я есть и что со мной нельзя спорить, и приказала бы себе впихнуть одеревеневшую ладошку в мою руку. Ты же просто не успела сообразить. Откуда такая привычка, страшилка? Много было ухажеров?

И я, разозлившись, выдавила почти ядовитую улыбку:

— Достаточно много, государь.

— С твоей-то магией? Ох, страшилка... Чем больше ответов, тем больше вопросов.

— Спокойной ночи, государь, — я склонила голову и тотчас поспешила на тропинку, чтобы не идти вместе с ним.

— Спокойной. Да-да, ты можешь идти, — раздалось насмешливое в спину.

Я уже в замке вспомнила про черпак, который надо вернуть. Выждала немного, потом тихонько снова вышла на улицу, но уже издали увидела, что Тэхен сидит на том же месте: упер руки в колени и задумчиво смотрит вперед. Пришлось смириться с тем, что вернусь сюда утром пораньше.