Печати

По уже знакомой лестнице мы поднялись на три этажа выше — здесь мне до сих пор бывать не приходилось. Коридор, куда я свернула вслед за Намджуном, был освещен хуже, чем на нижних этажах и необычно декорирован: вместо серых каменных стен, которые наблюдались в коридорах возле комнат прислуги, вместо темно-красного бархата, украшавшего коридоры господ, стены здесь были покрыты черной краской. И не сразу я разглядела мелкие руны, которыми были они испещрены на всем протяжении нашего пути.

Дракон остановился, и массивная дверь перед ним распахнулась сама. Я уж было подумала, что он зачем-то использует магию для такого простого действия, но через пару шагов поняла причину этого чуда. Нас встречал старик — совершенно седой и сгорбленный. И в голосе его тоже скрипела старость:

— Больше ничего не нашел, государь. Я отослал весточки во все дроккийские библиотеки. Но я бы не рассчитывал на успех — слишком древними сказаниями вы заинтересовались. Спустя тысячи лет уже и не отличишь, где правда, а где легенды.

Намджун молча кивнул, после чего старик поклонился и вышел мимо меня из помещения. Мне же пришлось зайти. И обомлеть. Я оказалась в огромной зале, а потолок уходил куда-то ввысь, явно занимая сразу несколько этажей. И по всему периметру располагались полки с книгами, до середины можно добраться с помощью невероятно длинных лестниц. Я не имела представления о том, как переместить подобную лестницу от одной полки к другой, и уж тем более не смогла вообразить, как взбираюсь по ней. В родном дворце тоже была солидная библиотека, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что я видела сейчас. Да здесь до самых верхних полок добраться смогут только Драконы — причем в своем истинном облике, с крыльями.

Я так увлеклась разглядыванием, что забылась, а потому вздрогнула, услышав вопрос Намджуна:

— Когда появились первые признаки твоей магии, Дженни?

— Лет в десять, — я заранее настроилась, что буду способствовать всему его научному любопытству.

— А в полную силу входит годам к тридцати?

— Именно так, государь. И после того, как она войдет в полную силу, ей сопротивляться уже почти невозможно. Думаю, именно поэтому моя мама умерла такой молодой.

— Умерла? — в его голосе не прозвучало должного сочувствия, лишь интерес. — Маги или лекари установили причину?

— Да. В простом объяснении прозвучало, что она слишком сильно страдала от избытка внимания.

— Твоей матери не хватало возможности прятаться столько, сколько требует магия. Так?

— Так... — я хоть и ответила, но внутренне сжалась.

Конечно, я на всякий случай тщательно продумала свою биографию — чтобы не исказить исследования, но и не сказать лишнего. Мол, мать моя тоже служила в богатом доме, где часто принимали гостей. И как бы ни была добра к нам обеим хозяйка, но достаточной изоляции обеспечить не могла. Однако Намджун не продолжил допрос о моей истории, тем самым и не вынудил меня врать. Он прошел в самый центр, где овалом стоял большой стол, я поспешила за ним.

Он неожиданно перешел совсем к другим вопросам:

— Тебе нравится здесь, Дженни? Джису добра к тебе?

— О! Она прекрасная женщина, государь, — я ответила честно. — Благодарю вас снова за ваше согласие!

То ли ему было все равно до моей благодарности, то ли нашлись темы поважнее:

— Ну, раз ты тоже к ней прониклась, то попрошу искренности: а сама государыня счастлива? Есть вещи, о которых женщины почему-то не говорят мужчинам. А хотелось бы знать.

В его просьбе я рассмотрела нечто очень важное: жестокому Дракону не наплевать на жену, он всерьез интересуется ее счастьем. И я ответила так честно, насколько могла себе позволить:

— Я не заметила признаков серьезного беспокойства. Думаю, все, о чем мечтает государыня, — поскорее родить вам сына.

— Мы все об этом мечтаем, — спокойно заметил он. — Но она может родить только Дракона, потому не понесет, пока сама не будет готова полностью к принятию такой магии. Мы подождем сколько потребуется, как и она подождет.

Казалось, что наш разговор протекает в очень доброжелательном русле и притом касается довольно личных вещей, потому я осмелилась на наглость:

— Государь, могу я задать вопрос, который может прозвучать не совсем уместно?

— Задавай, — он словно с трудом отлепил от меня взгляд и повернулся к столу, вытаскивая из высокой стопки книг одну.

Меня одолевало смущение, но очень хотелось услышать об этом именно из первых уст, потому я все же спросила:

— Государь, ваш вопрос о супруге говорит о том, что вы о ней заботитесь. И, насколько я успела заметить, ваш брат тоже относится к государыне с бесконечным почтением. Потому у меня не укладывается в голове одна вещь: правда ли, что ее казнят, если она понесет дочь, а не сына?

Он резко обернулся и буквально секунду смотрел меня, затем вернулся к книгам. Но за это мгновение я успела уловить в его черных глазах изумленную иронию.

— Правда, конечно, — ответ тем не менее прозвучал бесконечно спокойно.

— Но... Но разве вам или вашему брату не будет ее жаль? Ведь это будет не ее вина!

Теперь я даже улыбку разглядела, хотя он избежал прямого взгляда. Интересно, что его смешило в столь серьезной теме?

— Ты чужеземка, оттого и несешь такие глупости. Нельзя зачать от Дракона дочь, это невозможно — наша магия подобное исключает полностью. Не зря наш свадебный ритуал так усложнен. Следовательно...

Намджун не закончил, но я довела мысль до конца:

— А! Следовательно, дочь могла бы родиться только в результате измены... Получается, вы казните таких жен именно за измену? Но разве не может быть исключений?

— Не может, — он переложил на середину огромный талмуд и начал перелистывать страницы, будто что-то искал. — Наш обряд бракосочетания проводится так, чтобы не было никаких осечек. Если женщина не может родить сына, если она по каким-то причинам не поддается магии Драконов, то она этот обряд просто не пройдет. И нет, в подобных случаях мы казним жен не за измену, а за глупость. Она осквернила свое чрево чужим ребенком, потому Дракона уже родить не сможет. Умная женщина может иметь и сотню любовников, но не допустит от них зачатия. Глупой — место на плахе. И я не стану передавать прекрасной Джису, что ты о ней подобного мнения.

— Я не...

Договаривать не стала — уловила, что он шутит. Кстати говоря, теперь их традиции стали чуть понятнее. И хоть по-прежнему выглядели жестокими, но получили хотя бы какие-то объяснения. Я размышляла об этом, когда Намджун нетерпеливо махнул рукой, чтобы подошла ближе, и сразу начал:

— Все, Дженни, хватит болтать о посторонних вещах, вернемся к делу. Интуиция в нашу первую встречу не подвела, ты была обязана привлечь мое внимание. Почти все виды магии у людей развиваются с десяти до тридцати лет, потому в твоей истории нет ничего странного. Тем не менее о подобной способности никто не слышал, а упоминается она только в очень древних источниках. Мы с архивариусом нашли только один, — он указал на недавно открытую книгу невероятных размеров. — Возможно, не то, но ты сама натолкнула меня на такую идею.

Я уставилась на картинку с левой стороны — большую, почти на всю страницу и всего несколько строчек текста под ней. Однако я не могла оторвать взгляда от изображения: прекрасная женщина была одета в необычные и очень короткие брюки, но высокие сапоги на шнуровках доходили до самого колена, потому обнажалась только нижняя часть бедра. В руках она держала лук, а за ее спиной виднелась рукоять меча. Женщина была нарисована смотрящей в сторону, и ее длинные волосы каким-то невероятным образом удерживались сверху — фиксировались там, а потом уже собранной волной падали на спину. Что-то наподобие хвоста у лошади. Я склонилась ниже, пытаясь рассмотреть все мелкие детали, но изображение было сильно потерто и от времени поблекло. Хотя книге этой явно не больше тысячи лет, но и этого времени достаточно, чтобы считать ее древней.

Я спонтанно опустила взгляд, чтобы разобрать буквы. Написано было на старом языке, который теперь использовался только в научных трудах и стал предшественником современного общеконтинентального.

К счастью, текст был простым, потому мне не потребовались дополнительные справочники для перевода. Но отец отыскал примерно те же скудные факты, правда, изображений не нашел. Несмотря на это, я с интересом прочитала, желая уловить хоть что-то еще неизвестное:

— Тени-воительницы. Истреблены не менее семи тысяч лет назад. Защитницы храмов богини Коэрры — предположительно, создательницы всего сущего. Тени-воительницы отличались невероятными умениями, красотой и обладали сильной магией, именно потому считались идеальными убийцами. В летописях упоминаются случаи, когда тени-воительницы наказывали осквернителей храмов или их веры, — что-то подобное, хоть и написанное другими словами, я уже знала, но дальше было новое: — Храмы Коэрры считались самыми безопасными местами в Ошарской империи, территории современного Курайи, название которого и произошло от имени древней богини. В периоды завоеваний храмы становились опорными бастионами, они выстаивали дольше, чем охраняемые военными гарнизонами крепости. Обрывочные сведения доказывают, что тени-воительницы рожали только дочерей. Тому может быть два объяснения: они или умерщвляли младенцев мужского пола, или их магия исключает зачатие сына.

Я дочитала страницу до конца и воскликнула, вспомнив о недавнем разговоре:

— Вот! Видите, бывают исключения!

Намджун едва сдержал улыбку:

— Какое счастье, что тени-воительницы не выходят за нас замуж. Но они все равно не прошли бы обряд. В твоем роду рождались мальчики?

Я задумалась и ответила неуверенно:

— Да. У моей прабабки был брат... так мама рассказывала отцу, но больше примеров и не знаю.

— Это значит одно из трех: за столько тысячелетий их магия сильно ослабела; ты не их потомок; или они все-таки умерщвляли сыновей. Гляди-ка, трепетная куранийка, твои предки могли быть похлеще, чем Драконы. Так что сделай над собой усилие и не смей больше никогда смотреть на нас с осуждением.

Я опустила голову, хотя сказано это было без злости. Но все же маг его уровня не мог не уловить — осуждение в самом деле проскользнуло. И, едва он только дождался момента, сразу меня этим и осадил. Потому я буркнула так, чтобы он не расслышал:

— Так это когда было-то... — и сразу заговорила громко, переключая внимание: — Государь, и моя способность передается только по женской линии, я уже говорила! Судя по всему, ошибки нет: я потомок этих самых женщин. То же самое решил когда-то и мой отец, только у него в источниках была летопись — там жрицы описывались как невидимые защитницы храмов, которые умели становиться тенями и двигаться с чрезвычайной скоростью. Магия с тех пор сильно угасла, но вы должны заметить сходство!

Намджун прищурился:

— Я заметил. Особенно то, что ты свободно владеешь древним языком. Твоя мать умерла, я понял. А кем был твой отец?

— А... архивариусом! При той самой госпоже, в доме которой мы служили!

Понятия не имею, поверил ли он, но уточнять ничего не стал, а дал волю основному любопытству:

— А твой отец, случайно, не нашел, кто именно истребил этих воительниц?

— Нет...

Я растерялась. Если честно, то вообще не придавала раньше этому вопросу значения. Мало ли кто когда-то там жил, с тех пор даже политическая карта мира изменилась до неузнаваемости, бесчисленное количество поколений ушло в прошлое. Странно, что их магия хоть в каком-то виде сохранилась, а не то, что они исчезли.

Теперь Дракон смотрел на меня так пристально, как будто мысли хотел прочитать. И, хоть я ничего не скрывала, поежилась.

— Итак, я тоже думаю, что ты потомок именно этих женщин. Кстати, ведь даже их красота не преувеличение. Уверен, и твоя мать, и ее мать славились уникальной красотой. Я не прав? Это не наследственная форма носа или цвет глаз, это свойство вашей магии. Потому все, кому она передавалась, были чрезвычайно красивы. Этот факт был настолько важен, что его не забыли упомянуть в краткой сводке, как одну из ключевых характеристик.

Я открыла рот, но спорить не стала. Ведь действительно все так и было. Мою маму, которая держалась подальше от людей, отец разглядел издалека, невзирая на грязное лицо и бедную одежду. И больше не смог отпустить. В мире полно красивых женщин, но настолько, какой была моя мать, — наверное, единицы. А я раньше думала, что внешность — это просто извращенное издевательство судьбы к нашему проклятию, но Намджун прав: они неизменно идут вместе. Только неизвестно зачем.

Он не стал дожидаться моего ответа — по взгляду понял, что пока ни в чем не ошибся, и продолжил:

— Когда-то я сказал, что ты рождена быть воровкой. Но сильно просчитался. Ты рождена, чтобы быть идеальной убийцей. И твоя способность заинтересовала меня сразу, у меня чутье на сильные магические способности.

— Но я ведь не такая... Я только прятаться и умею.

Он перебил, не отрывая от меня пристального взгляда:

— И когда она раскроется полностью, ты будешь идеальной защитницей того места, в котором живешь. И рядом с моей женой, и с будущими сыновьями я предпочел бы видеть такую охранницу. А за такую слугу я выложил бы гору золота. Если бы не одно но.

Я промолчала, предположив, что он сейчас закончит предсказуемым: я даже близко не воительница по характеру, да и магия за тысячелетия порядком истощилась. Однако Намджун протянул руку и, не глядя, перевернул страницу:

— Читай дальше, раз умеешь.

Я наклонилась, но от волнения стала путать древние значки, потому первую фразу пришлось перечитать несколько раз. Теперь я уже не озвучивала текст: «Тени-воительницы были истреблены Первоходцами. Первоходцы объявили их главной угрозой для себя и потому уничтожили всех до последней. Эпоха служения богине Коэрре закончилась».

Я промолчала, предположив, что он сейчас закончит предсказуемым: я даже близко не воительница по характеру, да и магия за тысячелетия порядком истощилась. Однако Намджун протянул руку и, не глядя, перевернул страницу:

— Читай дальше, раз умеешь.

Я наклонилась, но от волнения стала путать древние значки, потому первую фразу пришлось перечитать несколько раз. Теперь я уже не озвучивала текст: «Тени-воительницы были истреблены Первоходцами. Первоходцы объявили их главной угрозой для себя и потому уничтожили всех до последней. Эпоха служения богине Коэрре закончилась».

Ну, как минимум не до последней, кого-то пропустили. Но я удивленно посмотрела на Намджуна и уточнила:

— А я думала, что тени-воительницы были угрозой для всех осквернителей их веры, а тут какие-то Первоходцы.

— Ты не знаешь, кто такие Первоходцы?

— Нет. В Курайи не употребляют такого слова.

Я не могла понять, почему он так смотрит. Будто бы удивлен, но очень сосредоточен на моем лице — ловит любые признаки фальши? И ответил не сразу, а выдержав долгую, задумчивую паузу:

— Первоходцы — это те, кто сменили крылья на руки и с помощью магии приняли человеческий облик. Неуязвимые и бессмертные существа, которые решили, что пришло время покинуть скалы и изменить правила своего существования.

Я отшатнулась назад, хотя он так и не произнес этого слова, но и без лишних объяснений стало понятно. Несмотря на то, что мои руки от волнения стали терять телесность, Намджун беспощадно добивал:

— Драконы посчитали теней своей главной угрозой. Мои предки — твоих предков. С чего бы самым могущественным существам тех времен бояться каких-то там жриц, пусть даже идеальных убийц?

— Я... Мне откуда об этом знать? — голос задрожал, а спина вовсе заледенела от ужаса. — Государь, вы теперь меня убьете? Но ведь я не воительница! Я всю жизнь только убегала и пряталась!

И он наконец-то отвел взгляд, а потом улыбнулся:

— Вижу, что не воительница. И я совершенно точно не убью тебя — по крайней мере до тех пор, пока не пойму, какую же угрозу ты несешь. Потому мы продолжим, как договаривались: я изучаю твою способность, а ты мне содействуешь.

Стоило просто кивнуть, но меня разрывало от тревоги:

— Угрозу? То есть вы все равно думаете, что я несу какую-то угрозу? Вам?

Он покачал головой:

— Если честно, нет. Пытаюсь представить — и не могу. Ты же каждого ветерка боишься, а уж меня или моего брата боишься посильнее любого ветерка. И твое приближение в лесу я почувствовал, то есть ты совершенно точно не способна подобраться к Дракону настолько близко, чтобы успеть убить. Потому нет, Дженни, я не могу разглядеть в тебе угрозу, но интерес к твоей способности возрос многократно. Если Первоходцы увидели опасность именно для себя, то это не пустой звук. Перестань дрожать и успокойся — ты услышала мои слова. Ровным счетом никаких изменений в наших планах. Идет?

— Идет, — потрясенно выдавила я.

— Тогда на сегодня можешь быть свободна. Я уверен, что сейчас ты жаждешь залезть хотя бы под кровать и провести там некоторое время.

Он без стеснения надо мной насмехался. Но, в принципе, был прав. Потому я склонила голову и распрощалась:

— Благодарю, государь. Доброго дня.

Но не успела я открыть массивную дверь, как Намджун окликнул:

— Подожди, кое-что забыл сказать. Если Джису пообещала тебе в скором времени свободу, то об этом даже не думай. Ты будешь всегда здесь. Когда она освободит тебя от службы, останешься в статусе гостьи или, что предсказуемо, наложницы. Но ты — потенциальное оружие против Драконов, хотя я пока и не понял, в чем именно опасность. Следует держать друзей близко, а врагов еще ближе.

Я вылетела за дверь и за секунду пронеслась по всему длинному коридору, остановилась только на лестнице. Кто-то рожден, чтобы быть героем, но я не из них. И если бы не сбежала, то скорее всего не смогла бы пройти свадебный обряд. Моя магия явно противоречила драконьей, а они уверены, что ошибок быть не может: тени могут рожать только дочерей, а от Дракона можно родить только сына. Статус государыни мне не светил в любом случае, но разозлить их во время свадьбы шанс был огромный. Зато теперь меня, беззлобную, безопасную, незаметную тень чьих-то чужих переживаний, настолько трусливую, что сбежала, даже рискуя народом родной страны, объявили главным врагом самих Драконов. И только лишь по этой причине никогда не отпустят? В голове не укладывается... Это просто не укладывается в голове!