Печати

Когда стражник впихнул меня в столовую, я попыталась собраться и даже изобразить книксен. Заметила, что мое появление не слишком обрадовало Джису. Теперь понятно, кто был единственным инициатором столь неуместного приглашения. Тэхен рассматривал меня пристально, пока я занимала место с самого края и старалась не поднимать глаз.

— Не стесняйся, Дженни, — сказала Джису. — Твоя участь уже завтра может перемениться, но пока раздели с нами ужин.

— Благодарю, государыня.

На самом деле, я была в шоке оттого, насколько наши традиции различны. За столом с королем Чжихуном не может сидеть простолюдин, а эти еще не определились: убить меня или сделать подстилкой, но приглашают к трапезе. Очень странно и непривычно. На большой тарелке лежал кусок обжаренного мяса с овощами, что выглядело весьма аппетитно. Я взяла серебряный ножик и вилку. Раз уж приказано есть — так буду есть. Вообще-то, не самый жуткий приказ. Отрезала маленький кусочек, ощутила тающий вкус во рту, который сильно отдавал незнакомыми пряностями, не глядя взяла салфетку.

— Итак, ты говорила, что из бедной семьи, — вдруг подал голос Тэхена. — Скажи, страшилка, во всех бедных семьях Курайи люди отличают вилку для мяса от вилки для десерта?

К счастью, я успела проглотить, а иначе бы подавилась. Пришлось коротко вдохнуть и все-таки посмотреть на него:

— Нет, государь. Но я с детства служила в богатом доме. Моя госпожа была очень добра и научила меня основным правилам этикета. А у вас правила сильно отличаются от наших? Простите, если что-то делаю не так.

Он улыбался. Лучше бы я не смотрела на его улыбку — она сбивала с толку.

— Итак, служанка в богатом доме. А что случилось потом?

— Я... — сразу ответ придумываться не хотел. — Меня прогнали за... за...

Тэхен перебил:

— Дай-ка угадаю. Потом ты повзрослела и — ну, предположим, сын этой самой госпожи — не оказался слепым. Так, что ли? Посмотри на меня снова. Посмотри, сказал! — он лишь слегка повысил тон, но я сразу напряглась и сделала, как просил. — Джису, ты видела, какого цвета у нее глаза? Веришь, что не только сын госпожи, но и муж госпожи, и бесы знают кто еще госпожи решили, что Дженни может служить не только на кухне?

— Верю, — отозвалась та с неохотой. — Она очень красива, Тэхен.

Я видела, как по ее лицу пробегает тень. И точно не хотела ее расстраивать. Да, я красива — мне вечно все вокруг это повторяли. Как была красива и моя мать. Но красота не принесла ей счастья, не несет и мне. Однако я нашла лазейку и решила действовать нагло. Вскинула голову и обратилась к Джису:

— Государыня, если вам нужна служанка, то буду служить верой и правдой. Вам не в чем будет меня упрекнуть. Если я чего-то не умею, то обязательно научусь!

Ее темная бровь поднялась — Джису уловила мой намек и поняла, почему я этого прошу.

— К сожалению, ты собственность Драконов, а не моя. Но я вдруг подумала, что служанка, которая не только хочет, но и умеет быть незаметной — это просто находка. Решение примет мой муж. Но что ты думаешь об этом, Тэхен?

Он, по всей видимости, тоже уловил подоплеку и не ответил прямо:

— Как ты верно заметила, прекрасная, решать моему брату.

Свое мнение он так и не озвучил, но настаивать смысла не имело. Теперь мне казалось, что Джису отсутствие его ответа неприятно удивило. Она подхватила свою вилку и сказала суше:

— Повара сегодня превзошли сами себя. Приятного аппетита, Тэхен.

— И тебе, прекрасная государыня, — он хоть и ответил Джису, но не сводил взгляда с меня.

И это заметила не только я — этого вообще невозможно было не заметить. Возникло желание метнуться к стене, а потом мимо охраны, в коридоры. Пусть я даже никогда не найду выхода из этого лабиринта, но мне очень захотелось раствориться. И Дракон вдруг произнес:

— Твоя магия требует этого желания прятаться?

Я удивилась:

— Как... Вы умеете читать мысли, государь?

— Не умею. Но твоя рука стала полупрозрачной. Уверен, что если бы у тебя была такая возможность, ты прямо сейчас растворилась бы в воздухе.

— А, — я уставилась на свою руку, пытаясь обуздать всплеск сил. — Простите. Это выходит не нарочно.

— Так я угадал? Скажи, чего тебе сейчас хочется больше всего?

Отмотать время назад и пройти мимо костра с одиноким путником. Добраться до порта и встретить другого моряка. А сейчас сидеть — вот точно так же сидеть — за столом перед Каем. Но я ответила другое, только очень тихо:

— Быть тенью, государь.

— Зачем ты ее мучаешь? — снова вступилась за меня Джису. — Ведь видишь, что бедняжке не по себе.

— Я просто думаю, что считал нас с братом такими разными, но оказалось, что мы мыслим очень похожим образом.

— Это уж точно, — вздохнула Джису. — Уверена, он тоже просчитывал, как будет приятно подчинить себе ее магию. Потому и не хотел отпускать.

Подчинить магию? Это как? Но я не успела спросить, поскольку государыня продолжила:

— Возможно, тебе нужно жениться, Тэхен. Все эти игры — для молодых Драконов. Пора остепениться.

Наконец-то она сказала что-то, после чего он заинтересованно уставился на нее:

— Жениться? Думаю, ты оправдаешь ожидания, прекрасная, и родишь нам двух здоровых сыновей. Я младший, мне вовсе необязательно жениться. Да и зачем мне вообще жениться, если на свете еще полно таких... страшилок, — и он снова перевел взгляд на меня.

— Чтобы не уйти в Вечность в одиночестве, хотя бы для этого!

— В истории полно примеров, когда младшие Драконы не женились. Вспомни Сокджина!

— Тебя подводит память, Тэхен. Сокджин все-таки женился в преклонном возрасте.

— Вот и я поступлю так же. Когда твоему второму сыну исполнится девяносто девять, я брошусь искать себе жену. Довольна?

Джису тяжело вздохнула.

— Я думала, что король Курайи предложит тебе в жены одну из дочерей.

— Да, странно, что он этого не сделал. Наверное, считает меня извергом, — Тэхен будто бы по инерции поддерживал разговор. — Но и спустить мы им не можем. Брат считает, что та земля нам не нужна, но что потребовать в откуп?

— Несколько северных городов, — с легкостью предложила Джису. — Или всех его детей в рабство, исключая пару старших наследников. Уверена, он пойдет и на это. В случае войны ему не останется ничего.

Я охнула от перенапряжения. И это милосердная государыня? Похоже, что Тэхи, предлагая отцу отдать меня Драконам, выбрала действительно самое мягкое решение. А я сбежала... тем самым, возможно, обрекая Курайи на гораздо большие жертвы. Но ведь я все равно не смогла бы стать государыней, не смогла бы вести приемы, да и вряд ли бы перенесла саму свадебную церемонию и коронацию. И тогда Драконы, решив, что отец обманул их ожидания, рассвирепели бы еще сильнее.

— Дорогая Дженни, — холодно обратилась ко мне государыня, — если ты хочешь уйти, то вернись в свою комнату. А то еще в обморок грохнешься. Довел! Посмотри на нее, Тэхен, белая, как снег.

Я не знала, что такое «снег» и очень бы хотела ответить, что их общество мне безумно приятно — того требовали правила этикета. Многократно до сих пор мне приходилось высиживать многочасовые званые ужины, но прямо сейчас я не смогла удержаться. Вскочила, присела в реверансе и буквально бегом побежала из столовой. И совершенно точно расслышала за спиной бархатный смех.

Успокоившись, я попыталась придумать речь для Намджуна. Начну с искренних извинений, объясню, что ослушалась его приказа далеко не только по собственной воле — мною руководила магия, а потом нижайше попрошу отпустить или отдать меня в услужение его благородной супруге. С Тэхеном вообще говорить ни о чем не буду. Я уловила его заинтересованный взгляд, не полная же я дура, но почему-то казалось, что если договориться со старшим Драконом и его женой, то последняя сделает все возможное, чтобы убрать меня подальше от глаз младшего.

Когда в комнату заглянула Юри, я втащила ее буквально силой под предлогом помочь мне наполнить ванну. Но, конечно, мне было необходимо кратко пересказать последние события и послушать, что она скажет о появившемся азарте в глазах Тэхена. Девушка покачала головой и прошептала:

— Если не преувеличиваешь, то тебе конец. Государыня сама убьет тебя. Сделай все возможное, чтобы его интерес не разгорался.

— Но как? — я действительно не понимала.

— Понятия не имею, — Юри вздохнула. — Мне кажется, она его с первого взгляда любила. Но ведь ты его видела — он прекрасен. И характером мягок, и терпелив, и способен быть чутким, что для Дракона дело необычное. И думаю, что он знает о ее чувствах. А может, и не знает. Он любит женщин, но все его увлечения скоротечны, потому государыня их и пропускает мимо. Смирилась. Однако если она заподозрит, что он влюбился, то пусть хранит свет ту бедняжку...

О влюбленности говорить было слишком преждевременно. Зачем Юри так нагнетает? Но она была бесценным кладезем информации, потому я уточнила:

— И что же ты посоветуешь?

Юри развела руками:

— Стать любовницей старшего брата или служанкой государыни. В обоих случаях ты будешь застрахована.

Проводив ее, я долго смотрела в окно. На фоне темного неба бесконечные шпили, заканчивающиеся у самых скал, выглядели особенно угрожающе. Подошла к двери. В коридоре стражи не было, и я в очередной раз не смогла миновать порог — магическая защита стояла прочно. Медленно переоделась в длинную ночную рубашку, но спать совершенно не хотелось. Однако мне надо было отдохнуть — завтра предстоял серьезный разговор с Намджуном, и поутру соображается лучше. Улеглась, накрылась теплым одеялом — таких теплых дома не использовали, но мне почему-то понравилось. Услышав скрип, повернулась к двери.

— Юри?

Однако свет от камина осветил отнюдь не фигуру служанки. Я вскрикнула и немедленно села.

— Тихо, — сказал Тэхен. — Я просто пришел поговорить.

В спальню ночью? Поговорить? Понятное дело, что в статусе принцессы я даже вообразить не могла такой наглости. Но здесь правитель он. А кто я? Бесправная пленница. Я не ответила — не хотела нагрубить. Просто натянула одеяло до самого подбородка и ждала.

Тэхен подошел и сел на постель, а потом протянул руку и взял за одеяло.

— Почему ты боишься, страшилка? Разве я сделал что-то...

Этот вопрос по десятому кругу меня разозлил до дрожи. Да, бесы вас дери, вы оба пугаете! Потому что вы созданы для того, чтобы пугать! Не это ли есть корона Дракона — всеобщий ужас? Но они мечтают о каком-то притворстве? И я ответила, хоть голос и дрожал:

— Я боюсь, потому что не знаю, что у вас на уме.

— Разве я не объяснил? Хочу поговорить. Успокойся.

И сразу после рванул одеяло, открывая меня. Сказал быстро и тихо:

— Успокойся. Ляг. Не двигайся.

И я почувствовала, как мои мышцы сковало — теперь совсем не страхом, а чужой волей. Он был сильным магом. Сердце бешено заколотилось.

— Не бойся.

Сказал тем же тоном, а я ощутила, как мое дыхание начало выравниваться. Я ничего не могла с этим поделать, не могла сопротивляться внушению! И только в голове звенело от мучительного бессилия. Но теперь это был не страх — раздражение, злость. Хотя нет, ненависть.

Он чуть наклонился надо мной, разглядывая. Моя ночная рубашка была длинной и непрозрачной, но я ощутила себя обнаженной.

— Не злись, страшилка. Я нечасто так делаю. Считается, что такое насилие над волей допустимо только в исключительных случаях. Но ты постоянно убегаешь, а у меня есть очень важный вопрос.

— Тогда... отпустите... это невыносимо!

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Только при условии, что ты честно ответишь мне, а не попытаешься раствориться в стене.

— Я... я постараюсь.

— Где твоя магия собирается? — он, не дождавшись ответа, вдруг положил мне руку на живот, и ладонь обожгла даже сквозь ткань. А я даже дернуться свободы не имела! — Здесь? Все, успокойся. Я ее держу, чувствуешь? Теперь не получится оправдаться тем, что не можешь себя контролировать. Все? Я отпускаю?

Я ничего не поняла, но кивнула. Мое тело вмиг освободилось от магической скованности, и даже страх вернулся, хотя не такой сильный. А еще я чувствовала, что меня не бросает в сторону, есть желание скрыться от его взгляда, но оно вполне контролируемо! Как он сказал? Держит? Но ведь в животе действительно молчало, как если бы жар от его руки гасил внутреннее пламя. Я снова села, но руку он так и не убрал. Вроде бы это здорово помогало, но притом он сам был вынужден быть ко мне слишком близко.

— Нормально? — переспросил мягко. — Готова поговорить?

Я растерялась окончательно:

— Да, государь.

— У меня тот же самый вопрос, который я уже задавал, но не смог получить ответа. Чего бы ты сама хотела в идеале?

— Оказаться дома, — честно ответила я.

Он улыбнулся:

— Нет. Из того, что реально. Спрошу еще более прямо: ты хочешь стать женщиной моего брата? Конечно, он сам будет решать, но мне интересно узнать.

— Вы, правда, хотите честности?

— Зачем бы я спрашивал?

Я ответила именно то, что думаю:

— Нет, государь, не хочу. Я ничьей наложницей, любовницей, подстилкой, любимой женщиной, утехой и все прочее, о чем могла забыть в этих терминах, быть не хочу. В идеале, если уж исходить из текущих условий, я предпочла бы стать служанкой государыни. А еще лучше, чтобы меня отпустили на свободу, сняв обе печати. У меня есть жених... Я не лгу, государь. И именно это сказала вашему брату. Если бы вы были настолько милосердны, что отпустили бы меня к нему...

— Нет, — перебил он. — Не отпущу. Значит, ничьей? Ни Намджуна, ни моей?

— Именно так.

Мне казалось, что он разозлится, но он почему-то тихо рассмеялся:

— Мне сто тридцать лет, но я впервые слышу подобное от женщины. И дело, думаю, далеко не только в моем статусе.

Тут он не преувеличил. Младший Дракон был воистину красив — чем больше я смотрела на его лицо, тем больше это понимала. Он мог родиться сыном куранийского фермера или дроккийского моряка, но и тогда девушки смотрели бы на него с восхищением. И даже страсть к нему Джису легко понималась.

— Простите за эти слова. Но вы ведь сами просили честности.

— Просил. Благодарю тебя хотя бы за это.

Он, кажется, пребывал в хорошем настроении, потому я рискнула:

— Тогда прошу честности в ответ, государь. Каковы шансы, что мои надежды сбудутся?

— Никаких, — тем же мягким голосом отрезал он. — Если ты не нужна Намджуну, я заберу тебя себе. Если ты нужна Намджуну, тогда... Даже не знаю. Тогда случится первый в истории спор между Драконами из-за женщины. Мы не делимся вещами, а наложницы — это вещи.

— Но делитесь женами! — не сдержалась я.

Он посмотрел с непонятным удивлением:

— Ты ведь не сравнила сейчас государыню с собственностью? Мать будущих Драконов — с вещью? Это прозвучало бы крайне неуместно. Жена — это жена, на себя не примеряй. Жена — самая достойная женщина, залог процветания Дрокка в будущем. И когда ее сыну исполнится сто лет, она возьмет за руку мужа и уйдет вместе с ним в Вечность. Наш свадебный ритуал гарантирует, что если она родит хотя бы одного сына, то не умрет, пока жив ее Дракон. И он не выберет себе другую жену, если она уже стала матерью нового Дракона. Это тонкие материи, которые куранийцу не понять, но они намного больше, чем обычная любовь, преданность или, уж тем более, ревность. Ну а делить самую прекрасную из женщин — это уже давно просто дань традициям. Мы обязаны делить все государство без сомнений и борьбы, разве мы способны бы были на это, если бы не смогли разделить даже жену? Она просто символ отсутствия между нами любых разногласий.

Я не стала говорить о том, что Джису, если бы у нее только был выбор, предпочла бы взять за руку его, а не его брата. И именно с ним ушла бы в Вечность, что бы это ни означало. И самая банальная ревность уж точно помещалась в ее самой прекрасной голове... Но ответила я то, что могла сказать:

— Я действительно этого не понимаю, государь.

Он кивнул и снова улыбнулся:

— Тебе и незачем, страшилка. Я слишком мало видел тебя, чтобы сказать наверняка, можешь ли ты называться самой достойной или надоешь через три дня, но тебе статус жены Дракона и не светит. Забудь о свободе, твоя судьба — быть несвободной от одного из Драконов. Ты можешь обрить голову налысо, можешь исполосовать свою кожу кинжалом, но ты ничего не сумеешь сделать с этим изгибом талии или формой плеч, с этими запястьями... бесы тебя дери, я не смогу объяснить, что не так с твоими запястьями, но от них каждое движение твоей руки гипнотизирует. Когда ты задираешь подбородок, будто имеешь на это право, в глаза бросаются твои ключицы — слишком тонкие, несуразные, непривычные, они буквально режут взгляд. Вся ты создана для того, чтобы резать взгляд. Обречена на это, хотя не можешь видеть со стороны. Можно ли захотеть женщину только потому, что больше никто не умеет именно так вскидывать руку? Кажется, я раньше не встречал женщин красивее тебя, страшилка.

Как только он убрал ладонь от моего живота, очнувшаяся магия рванула меня в сторону и вжала в угол. Он встал и вышел, не оборачиваясь.

Мне конец.