История 7
Я стоял у двери своей квартиры, машинально перебирая ключи.
— Hola, — услышал за спиной голос человека, который уже месяц не выходил у меня из головы. Именно тогда испанец заселился напротив. С тех пор всё чаще ловил себя на мысли, что жду любой встречи с ним — даже случайной.
Парень появился внезапно — подобно вспышке в темноте, ритму, пробуждающему тело раньше, чем сознание. Танцовщик фламенко. Пламя, облачённое в плоть. Олицетворение цвета, который невозможно забыть, если однажды увидел. Красный? Нет, не совсем. Киноварь. Этот цвет не носили — им жили. Он присутствовал в каждом штрихе его натуры: в волне черных волос, в пульсе под загорелой кожей, в манере держать себя.
Дамиан Феррон был рождён, чтобы пленять и укрощать. Я, сам того не желая, пополнил череду покорённых сердец. Испанец прочно обосновался не только в моем доме, но и в самой глубине души.
Иногда по вечерам слышал, как он практиковался: цоканье каблуков, хлопки ладоней, выкрики. Казалось, его сущность вырывалась наружу — трепеща, страдая, взывая. Сегодня, как и всегда, Дамиан танцевал для кого-то. А мне так хотелось верить, что однажды эта страсть будет обращена только ко мне…
Мы столкнулись на лестничной площадке. Он задержал взгляд — глаза тёмные, как полночь, озарились киноварным дьявольским сиянием.
Молча прошёл мимо, едва коснувшись плечом. Но мне показалось — огонь лизнул кожу. Я повернулся. Парень тоже. Секунда — шаги.
— Ти слэдишь за мной? — голос хрипловатый, с сильным испанским акцентом. Не обвинение — интрига.
Дамиан приблизился. Воздух наполнился запахом раскалённой кожи и терпким ароматом гранатового сока. Взял мою руку и прижал к своей груди. Сердце отбивало такт фламенко.
— Чувэствуэшь?
Кивнул, не в силах пошевелиться.
— Тагда захади. Te bailaré personalmente para ti, guapo. (Станцую лично для тебя, красавчик). Отступил, оставив дверь своей квартиры открытой. Я сделал шаг вперёд и окунулся в омут с головой.
Парень шёл впереди — уверенно, не глядя назад, но точно зная, что следую за ним. В квартире полумрак. Узкая полоска света от окна отсекала комнату, как лезвие. Тени казались живыми. Там, где ступала его нога, воздух дрожал, словно под напором жара.
Дамиан подключил телефон к колонке. Провёл пальцем по экрану, и из динамика полился звук — гитара, резкая, как вдох перед рывком. Снял рубашку. Не соблазняя — сбрасывая лишнее. Кожа отливала бронзой, будто светилась изнутри. Плечи, спина, линия ключиц — всё в нём дышало элегантностью и тайной.
Испанец не смотрел на меня. Слушал музыку. Сливался с ней телом — с первой до последней клетки. А потом началась магия движения.
Хлопок. Поворот. Удар каблука — в пол, в сердце, в память. Каждый шаг был вызовом, жест — обнажением. Он не нуждался в зрителе, и всё же танцевал для меня, верша своё таинство, словно ставил клеймо на очередной душе, павшей пред ним.
Я стоял, как заворожённый. В груди — глухая пульсация. Всё происходящее было слишком чувственным, чтобы назвать это лишь искусством, и одухотворённым, чтобы быть просто соблазном.
Дамиан закончил так же резко, как начал. Остановился, тяжело дыша, с опущенными руками. Подошёл медленно, не отрывая взгляда.
— Ти понять?
Кивнул. Хотел сказать — да, но язык не повиновался.
Его губы коснулись моих. Это и есть киноварь. Цвет, который не спрашивает, а проникает. Как боль. Как счастье. Как он— в меня…
***
Примечание:
Цвет “киноварь” — это не универсальное название, и в разных странах и языках он может встречаться под различными терминами. В русском языке используется слово “киноварь”, которое происходит от греческого κιννάβαρι. В европейских языках более часто встречается название “вермильон” (от фр. vermilion).
🔥