Пролог
В любом своём обличии я буду помнить:
самая прекрасная вещь, которую
я когда-либо делал — это
просто любил тебя.
Ночное небо сегодня не оставило в покое никого. Видимо, боги в это осеннее время сговорились и решили устроить потоп не хуже времён Ноя. Иначе как объяснить такой резко начавшийся ливень, лужи уже по щиколотку и непрекращающиеся паутины молний.
Чонгук, весь промокший до нитки, наконец смог добраться до квартиры к своим уже заждавшимся сокровищами.
— Хосок, я дома. Спасибо, что присмотрел за ними. Уверен, эти сорванцы из тебя всю энергию высосали сегодня.
Брат медленно начал собирать нужные вещи, чтобы пойти в соседнюю квартиру к своему возлюбленному.
— Они были молодцом. Такие крепкие малые и очень послушные. Как ты? — он с надеждой посмотрел на Чонгука. — Сегодня тоже ничего?
Гук, уже успев переодеться в домашние вещи, пару раз быстро проморгался, пытаясь не выпустить непрошенные слёзы наружу.
— Нашим детям уже скоро исполнится три года, хён, — он надломленно говорил, пытаясь не завыть в голос от отчаяния и тоски. Сегодняшний день был жутко паршивым, а отсутствие любимого мужа в их седьмую годовщину свадьбы било по самому сердцу с новой силой.
Он потерял своего Тэхёни... свою Любовь.
В один из таких же дождливых дней ему пришла смс от друга мужа по работе. Он уточнял, всё ли с Тэ хорошо, ведь тот никогда не опаздывал.
Тогда сердце Чонгука и забилось в хаотичном ритме. Его муж не любил ожидания, поэтому сам старался приходить всегда в назначенный срок. Свою работу он любил и относился к ней с особым трепетом. Вывод напрашивался сам. Случилось что-то нехорошее.
Телефон Тэ не брал, а тошнотворные сигналы автоответчика уже стояли комом в горле.
В тот день Гук чуть ли не обежал весь город. Дождь, сильный и агрессивный, всячески пытался притормозить его опасную затею, ведь на город вдалеке надвигался не очень, но хорошо ощутимый ураган.
«Чонгук, дай решить это полиции». «Кто будет заботиться о детях, если из-за своего опрометчивого поступка ты лишишь их отца?»
В те злосчастные сутки он не сомкнул и глаз. Ещё никогда так долго Гук не был без Тэхёна, при этом не зная, что с ним.
Его Солнце не могло так просто померкнуть. Ладно оставить его, но детей. Ликси и Сону были ещё совсем маленькими. Обоим по одному годику на тот момент, совсем крошечные. Они нуждались в теплоте и любви их папы.
Но с того дня Тэ так и не постучался в их дверь. Что могло случиться с врачом, пока он шёл на работу? Никто не знал.
Где он? Где же его Тэхёни? А вдруг он уже мёртв, и останки его тела лежали глубоко-глубоко в земле, все усеянные червями и прочей живностью? Ужасающе отвратительное чувство от своей же беспомощности растекалось по всему телу. Когда один из источников сердцебиения Гука пропал, то мужчина всё время пытался найти способ вернуть его, но с каждой неудачной попыткой стук сердца значительно замедлялся. В то время он только зачислился в детективное агентство и был мелким помощником, а теперь ему, наконец, дали дело об его муже. Чонгуку пришлось знатно потрудиться, чтобы доказать руководству, что в случае, если он начнёт перегибать палку с этим делом, то беспрекословно передаст его другому сотруднику. Так что вариантов у него было немного.
— Гук! Эй, Гуки, отвисни! Там свет вырубило, поэтому я поставил везде свечи. Они не сильно помогают делу, но это всё равно лучше, чем ничего.
Чонгук вышел из своих дум и посмотрел на брата стеклянными глазами.
Хосок подошёл к нему и крепко обнял.
— Ты же знаешь, что я всегда рядом. Это не конец, мы обязательно его найдём.
Хриплый голос едва смог пробиться наружу:
— Да, у нас всё получится. Главное ведь верить и не сдаваться?
— Конечно, милый. А у тебя этой веры и силы духа хватит на огромный океан. Постарайся сегодня поспать. Детям нужен их отец.
— Да... да.
Хоби взъерошил младшему волосы и захлопнул за собой дверь.
Звуки ливня и грома за окном раздавались с такой оглушительной силой, что казалось, словно скоро стёкла треснут от такого повышенного децибела шума.
Чонгук стёр слёзы тыльной стороной ладони, поглубже вздохнул и проговорил свою мантру, которую его соулмейт однажды придумал:
— Мы сильнее, чем всё в этом мире.
Даже если нас разделить,
Всё равно наши сердца и души
Укажут, куда нужно плыть.
Без страхов и без сожалений
Найдём мы друг друга во тьме.
Ведь даже когда меркнут звёзды,
Их часть остаётся в тебе.
Послышалось едва уловимое детское сопение.
Альфа молниеносно взял себя в руки и подошёл к детской кроватке.
— Ликси, Сону, привет, мои драгоценные. Как прошёл ваш денёк? — он со всей заботой и нежностью взял на ручки двухгодовалого мальчика со светлыми прядками цвета пшеничных колосьев и, аккуратно придерживая его за головку, начал покачивать. — Ты хорошо кушал, Ликси? Слушался своего дядю Хосока? А братика своего не обижал?
Ребёнок проникновенно взглянул папе в глаза и очень старательно попытался проговорить ответы на то, что отложилось в его голове.
— Я не обижал бл-ратика... братика. И дядю слушался, — весь довольный собой, он уткнулся любимому папе в шею.
— Какой же ты у меня молодец, — Чонгук звонко поцеловал ребёнка в щёчку и аккуратно уложил его обратно, достав из кроватки Сону. — А ты, моё сокровище, не обижал Ликси? Слушался Хоби?
Маленький человечек с тёмными смоляными волосиками, как у Гука, и заводными искрами в глазах, как у Тэ, смотрел на отца с такой любовью, что тот просто не смог не зажать его в своих крепких объятиях и не расщекотать. Всего чутка ведь можно перед сном? Ничего же не будет за такую шалость? Хотя Тэ и говорил не беситься с детьми перед отбоем, но Чонгук был слишком слаб на эти две пары больших глазок, как у оленят.
Звонкий смех раздался по всей комнате.
— Ну па-а-ап. Я никого-о не обижал. Всё-ё, сдаюсь, сда-аюсь.
— Сдаёшься? — Чонгук чмокнул сынишку в носик и уложил в кроватку, надёжно укрывая детей от возможного сквозняка. — Спите, мои родные. Крепкий сон поможет вам стать самыми сильными и здоровыми альфами.
— И мы станем кл-рутыми?
Альфа лишь беззлобно усмехнулся.
— Ну конечно. Самыми крутыми во всей Вселенной, — он ещё раз поправил одеялко и поцеловал их в розовые щёчки. — Видел бы вас сейчас ваш папа. Вы просто удивительные. На улице гремит гром, в доме почти мрак, а мои тигрята спокойно слушают меня.
Альфочки внимательно слушали его и иногда хлопали своими густыми ресничками, пытаясь задержаться в моменте подольше.
— Абсолютно удивительные мои. Сладких снов.
Чонгук потихоньку начал складывать детские игрушки на место и параллельно рассказывать о сегодняшнем дне.
— Знаешь, милый, я безумно по тебе скучаю. Рабочий день сегодня выдался ни к чёрту, но, кажется, я нашёл маленькую зацепку. Есть один парень, который утверждает, что видел тебя. Он говорит, что ты выходил из детского дома, а затем тебя забрали в чёрный минивэн и уехали в сторону лесной чащи. Там только этот густой лес... Я должен был радоваться, что наконец появилась информация, но это... — Чонгук поджал губы и горестно надул щёчки, чтобы не заплакать. Руки сами начали щипать заусенцы, раздирая их до крови. — Эта информация... только заставляет загоняться ещё сильнее. Я хочу вернуть те времена, когда я мог касаться моего очаровательного омегу, видеть согревающую улыбку, ощущать твоё дыхание на своей груди во время сна, целовать мягкие губы малинового цвета. Знаешь, в моих снах мы с тобой всё ещё вместе. Мне так часто мерещится прекрасный образ... везде. Недавно я, как дурак, остановил прохожего мужчину, — Чонгук шмыгнул носом и взглянул на пустое кресло напротив него. — Я думал... мне казалось... это ты. Мне так хотелось верить, что это был ты. Это невыносимо. Наши дети всё больше и больше походят на твой чудесный образ и пылкую душу. Они такие же любопытные и боевые. Боже... Тэ... мне кажется... кажется, я не справляюсь. Будь ты рядом, то давно бы указал на мои косяки. Наверняка отвесил бы мне пару раз за то, что я слишком балую мелких, и за то, что я так сильно виню себя за всё случившееся.
Молния за окном осветила тёмную комнату, а следом раздавшийся гром ударил с такой силой, что оставшиеся на улице машины истошно заголосили сигнализацией. И снова ослепительный свет от бушующей природы озарил всю комнату и очертил тёмный силуэт рядом с кроваткой Сону и Ликси.
— Боже-е, кажется, я и правда слишком устал. Всякое мерещится. Надо спать. Да. Пора спать.
Чонгук уже лёг в пустую кровать, но тоненький голосок протяжно его позвал:
— Па-ап.
Альфа тяжело поднялся с постели и подошёл к Ликси.
— Что такое, мой тигрёночек?
— Да нет же, я звал не тебя.
— Не меня? Видимо, моё сокровище уже спит, раз не признаёт своего папу.
— Нет! — уже второй детский голосок смело продолжил повторять за братом. — Пап! Папочка-а, спой ещё, — теперь уже оба ребёнка заголосили во всеуслышание.
— Милые, да о чём вы говорите? Я вам не пел, — Чонгук из-за полудрёмы смотрел на сыновей в полном замешательстве.
— Не ты, пап, а он. Он! — Сону указал крохотным пальчиком на пустой угол возле их кроватки. — Папочка Тэ!
Хоть Чонгук и довольно смелый мужчина, но от этих слов, прогремевшего грома и окутывающего чувства холодных прикосновений на голой коже предплечья у него пробежал табун мурашек. Они принесли с собой чувство животного страха и вовсе не за себя, а за детей.
В тёмном углу абсолютно никого не было. Правда же?
В комнате находились только дети и Чонгук. Дверь он закрыл на замок. Так о ком же они говорят?
Накатывающий приступ паники и тревоги закрался в подкорке мозга. «Это всё воображение детей». «Они просто скучают по своему папе».
Заливистый детский смех ударил по барабанным перепонкам и впитался через кожу, оставляя за собой лишь вставшие дыбом волосы. На самом деле, картина была довольно пугающая. Его дети, подсвечиваемые сиянием молний, указывали в никуда. Это стоило прекратить.
— Сону... Ликси... Папа тут.
Его дерзко перебили.
— Да, но второй папа тоже тут.
Собственное дыхание участилось настолько, что оно переключилось с автоматического на механическое. Вдох, после него ещё быстрый вдох. Выдох.
— Ми...илые, а давайте вы сегодня поспите со мной. Договорились? Шустрей, один и второй, — он аккуратно положил обоих на свою постель и зажал их в крепкие объятия.
— Ну, па-а-ап.
— Ш-ш-ш, закрыли глазки и спим.
Дети наконец перестали вертеться и, свернувшись калачиком, сдались под пристальным взглядом отца.
— Спокойной ночи, папы.
На этих словах сердце альфы пропустило удар. Видимо, сегодня ему так и не удастся поспать, ведь блики мелькающей тени в углу добрались и до его разума, полностью поглотив все адекватные причины не верить в услышанное.
— Спокойной ночи, Тэ.