Глава 4
Саммер
Первые две недели в школе проходят почти так же. Я изучаю свое расписание, пытаюсь понять своих учителей и то, чего они от меня хотят. Каждый вечер я делаю домашнее задание, хотя это не слишком сложно. Они всегда облегчают нам программу в начале семестра. В каждой школе всегда так. У меня еще не появились друзья. Ходят слухи, что Уит нарочно подставил мне подножку в первый день занятий, из-за чего у них возникли всевозможные вопросы. Кроме того, люди были свидетелями нашей неприятной маленькой дискуссии после окончания занятий в тот понедельник, и медленно, но верно я стала изгоем в школе.
Никто не будет со мной разговаривать. На всех них намордники "Ланкастер". Я не видела Сильви с того первого дня в библиотеке, так что я даже не могу рассчитывать на ее дружбу. Как будто я стала призраком, и никто меня не видит.
Я должна была знать, что это произойдет. В тот момент, когда я узнала, что Уит учится тут, я поняла, что мой шанс провести полунормальный выпускной год был упущен. На второй день занятий он понял, что я учусь с ним в классе английского языка с отличием, но я отказалась оглядываться на него. Он свирепо посмотрел в мою сторону, как только вошел в класс, всегда опаздывая, с этим беспечным отношением "Мне плевать на Фигероа".
Я уверена, что весь персонал этой школы ненавидит его до глубины души.
Его ядовитые слова обо мне медленно, но верно разрушали мою репутацию. Понемногу. До такой степени, что люди буквально глумились, проходя мимо меня по коридорам. Те самые девушки, с которыми я тусовалась за обедом в свой первый день, теперь притворяются, что не видят меня. Или они задевают меня плечом в общежитии, как это сделала Кейтлин несколько дней назад.
Как будто он пытается выгнать меня отсюда, но я отказываюсь уходить. За обедом он сидит в обеденном зале или на улице, всегда в окружении девушек. Всегда в сопровождении одних и тех же трех парней. Чед, Эллиот и Спенсер, такие же старшеклассники, как и мы, из известных семей, но не таких известных, как семья Уита. Я удивлена, что у дьявола есть друзья, но я полагаю, что вы становитесь дьяволом, обладая убедительной личностью и обаянием.
Звучит так, как сказала бы моя мама.
Я не рассказываю ей, что происходит и определенно не говорю ей об Уите и о том, что он делает. Она думает, что в школе все идет хорошо, и я справляюсь. Если бы я сказала ей, что у меня была ссора с Уитом, она бы связалась с его отцом. И тогда пришлось бы чертовски дорого заплатить.
И заплатила бы я.
Поэтому я молчу. Я пересела назад на уроке американского правительства, так что я больше не сижу прямо за ним. Я привыкла проводить свои обеды в библиотеке. Я делаю все свои домашние задания там, так как сразу после этого у меня есть урок. Ночью я беру немного еды из столовой и отношу ее к себе в комнату. Я принимаю душ, читаю, смотрю что-нибудь на нетфликсе или занимаюсь чем нибудь еще. Каждый мой день проходит одинаково. Скучно.
В одиночестве.
Если я притворяюсь, что меня не существует, значит, меня нет. К концу второй недели занятий кажется, что Уит уже забыл обо мне, что наполняет меня тихим чувством облегчения.
Но я не спешу расслабляться. Я не полностью ему доверяю. Возможно, у него есть тайный план.
Однако то, что он так близко, вызывает у меня любопытство. Я иногда наблюдаю за ним во время обедов, когда оказываюсь в обеденном зале на несколько минут. Как он разговаривает с девушками, и как они заискивают перед ним, как будто он знаменитость. Мои уши напрягаются на наших совместных занятиях, и когда учитель обращается к нему, он всегда дает правильный ответ.
Он умен.
Но также опасен.
Все к нему подлизываются: учителя, персонал и каждый студент. Но когда ваша фамилия и герб указаны на школе, то это не удивительно. Единственные, кого, похоже, не впечатляет его статус, - это трое его друзей, хотя они относятся к нему со спокойным почтением, которое дает ему понять, что он главный.
Девушки отчаянно пытаются привлечь его внимание, что вызывает жалость.
Они жалки.
Я отношусь к нему почти так же, как он относится ко мне — я отказываюсь с ним разговаривать. Он назвал меня шлюхой. Ничего не изменилось. Он ненавидит меня.
Я ненавижу его.
Я наблюдаю за ним. Сейчас последний урок. Пятница. Он на одно место впереди и слева от меня, прямо в поле моего зрения. Он постукивает карандашом по краю стола в постоянном ритме, который раздражает. Я свирепо смотрю на него.
Он даже не смотрит в мою сторону.
Его волосы падают на лоб, губы изогнуты в едва заметной улыбке. Однако на его лице нет ни капельки счастья. Только резкие линии и темные тени. Но, Боже, у него такое красивое лицо. Холодное и прекрасное, как у статуй в садах кампуса.
Учитель включает видео и выключает свет, единственным источником света является телевизор с большим экраном. Видео о текущих событиях, рассказывающее о состоянии мира и нашем печальном будущем, и я сразу же перестаю обращать на него внимание.
Я и так достаточно подавлена.
В тот момент, когда мистер Стейн покидает наш класс, атмосфера меняется. Все вытаскивают телефоны и начинают говорить.
Я рисую каракули на пустой странице своего блокнота, наклоняя голову так, чтоб мои волосы закрывали лицо. Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел. Я пишу свое имя большими буквами и рисую вокруг него цветы.
Затем я пишу имя Уита. И окружаю его маленькими дьявольскими мордочками с длинными и очень острыми рожками.
– Ты действительно так думаешь обо мне?
У меня вырывается вздох, когда я слышу его знакомый низкий голос, и я захлопываю свой блокнот, поднимая голову, чтобы увидеть Уита, сидящего прямо рядом со мной. Он каким-то образом проскользнул на место позади себя и бесшумно придвинул парту к моей. Как я могла не заметить это?
– Ты думаешь, я дьявол? - продолжает он, когда я все еще ничего не сказала.
Я отворачиваюсь от него, желая, чтобы он оставил меня в покое.
Но при этом желая, чтобы он продолжал говорить со мной.
– Полагаю, я превратил твою жизнь в сущий ад, - небрежно бросает он, как будто мы ведем легкую беседу.
Но я по прежнему молчу.
– Я думал, ты уже превратилась в плачущее месиво, так как я настроил всех против тебя, - продолжает он. – Но ты оказалась сильнее, чем я думал.
Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, наши взгляды встречаются, он будто притягивает меня. Даже в тусклом свете я вижу этот светло-голубой блеск, его голодные глаза, кажется, пожирают меня. Я приоткрываю губы, но не издаю ни звука.
Кроме того, что бы я сказала?
– Но я думаю, тебе на самом деле все равно, нравишься ты кому-то или нет, да? - Его губы изгибаются в едва заметной улыбке. – Пока ты получаешь то, что хочешь, в конце концов ты выигрываешь.
Я понятия не имею, о чем он говорит.
– Это не игра, - говорю я низким голосом.
Он приподнимает бровь.
– Ты умеешь говорить? - Я свирепо смотрю на него. – Ты ошибаешься, Сэвидж. Жизнь - это игра, и почти все, кто находится в этой комнате, - неудачники. - Он делает паузу на мгновение. – За исключением меня.
Его высокомерие поражает.
– Только потому, что у тебя есть деньги, - напоминаю я ему.
– И власть. У меня так много гребаной силы, что она практически вытекает из меня. - Он наклоняется ближе, и я отодвигаюсь, желая уйти от него. – Они все боятся меня. Они будут делать то, что я скажу, без лишних вопросов.
– Например, когда ты говоришь им игнорировать меня?
Он ухмыляется. – Да. Овцы, они все.
– А ты их пастух?
– Я мудак, которому принадлежит земля, на которой пасутся овцы. Одно неверное движение, и я могу убить их всех. - Он изучает меня мгновение, и я молчу, заставляя себя не говорить. Я ничего не могу отдать. Ни слов, ни эмоций. – Как твоя мать убедила моего отца позволить тебе присутствовать здесь в такое позднее время?
Я понятия не имею, вот что я хочу ему сказать.
Но вместо этого я молчу.
– У нее есть что-нибудь на него? Или она, как обычно, упала на колени и отсосала ему на твое обучение?
Я даже не вздрагиваю от его слов, не тогда, когда знаю, что он ждет реакции. Я могу сказать это по тому, как его взгляд блуждает по мне, от макушки до самых пят. Задерживаясь на моих глазах. Моих губах. Он ждёт ответ.
Я отказываюсь давать ему его.
– Я могу заключить с тобой сделку. Ты можешь сделать свою жизнь намного проще, - говорит он, его голос звучит еще тише и, ох, так убедительно.
– Каковы условия? - Я сохраняю хладнокровие в голосе. Спокойная.
Его рот изгибается в ухмылке.
– Ты будешь сосать мой член и позволь мне кончать на твои сиськи неделю подряд, и я сниму блокировку со всех.
Боже, какая же он свинья. Он хочет кончить на мои сиськи?
Ко мне приходит совершенно непрошеная картинка в голове. Я стою на коленях перед Уитом. Мои губы обхватили его внушительный член. Я знаю, что он такой. Должен быть таким. Я сомневаюсь, что у Ланкастера маленький пенис, и я помню его форму под моей рукой, когда однажды прикоснулась к нему. Я топлесс, без лифчика, мои сиськи торчат, как раз так, как ему нравится. Я глажу его, позволяю ему трахать меня в рот так глубоко, что чувствую, как головка ударяется о заднюю стенку моего горла, и как раз в тот момент, когда он близок к тому, чтобы переступить через край, дикий стон срывается с его губ, и он выходит, разбрызгивая сперму по всей моей груди, так что она капает с моих сосков.
Он вытирал свою сперму с моей кожи нежными, слегка дрожащими пальцами, последствия его оргазма все еще ощущаются. Он проводит ими по моим губам и заставляет меня сосать их, и я глотаю его сперму без протеста. Я вижу, как все это разворачивается, ясно как божий день, и я понимаю, что мои фантазии немного извращены, особенно если учесть мой предыдущий сексуальный опыт.
– Позволь мне кончить тебе на лицо, и я позабочусь обо всем за пять сеансов, - предлагает он.
На самую короткую секунду я испытываю искушение, но тут же выталкиваю восхитительный образ из своих мыслей. Что, черт возьми, со мной не так?
– Нет.
– Три дня. И я кончаю на твои сиськи, - предлагает он в ответ.
Я смотрю на него, не в силах обрести дар речи.
– Два раза, но ты позволишь мне потрогать тебя прямо сейчас в классе.
Его улыбка такая широкая, что, клянусь, его белые зубы ослепляют меня даже в темноте.
– Точно нет. - Я стараюсь не ерзать на стуле при мысли о длинных пальцах Уита под моей юбкой. Под моими трусиками. Между моих ног, поглаживая мою влажную, покалывающую киску
— Ты думаешь об этом. - Его понимающий голос прерывает мои мысли.
– Нет, я действительно не такая.
Мы смотрим друг на друга, мой взгляд опускается на его горло. Я вижу, как бьется его пульс, как быстро он бьется, и меня странно успокаивает, что я влияю на него так же сильно, как он влияет на меня.
– Тогда жди своих похорон, - наконец говорит он пренебрежительным тоном. – Я заставлю их всех отвернуться от тебя.
– Разве ты уже не сделал этого? - Я не знаю, как мне удается сохранять свой голос таким ровным, когда внутри я дрожу от того, что он так близко. Угрожая мне сексуальным шантажом. Мне следовало бы обидеться. Почему я не обижаюсь?
Потому что он мне нравится. Несмотря на все, что он сделал и сказал, мне нравится идея быть с ним. Я жажду того, что он может мне дать.
– Ты права, - говорит он. - Я уже это сделал, думал ты сдашься. Пара минетов, и ты всем понравишься? Это сделка, если хочешь знать мое мнение. Я знаю, нелегко быть здесь новенькой, особенно когда Ланкастер ненавидит тебя
– Не все Ланкастеры ненавидят меня, - растягиваю я, имея в виду Сильви.
Щеки Уита немедленно краснеют, его рот сжимается от едва сдерживаемой ярости.
– Если ты имеешь в виду моего отца, то ты еще большая шлюха, чем я думал.
Последние слова он произносит так громко, что головы поворачиваются в нашу сторону. Он хватает свой рюкзак и поднимается на ноги, выходя из класса, не сказав больше ни слова.
Я смотрю, как он уходит, прерывистое дыхание вырывается наружу. Я чувствую на себе взгляды всех присутствующих, их любопытство, их торопливый шепот. Они услышали его. Как они могли этого не сделать? Их король назвал меня шлюхой, и теперь я заплачу за это. Даже больше, чем я уже плачу.
Он создал впечатление, что я путаюсь с его отцом, хотя я даже не встречалась с этим человеком. Для меня он скорее миф. Вымышленный персонаж, который сыграл определенную роль в моей жизни, даже не познакомившись со мной по-настоящему.
Теперь Уит предполагает, что я переспала с его отцом, чтобы обеспечить себе место здесь, в Ланкастерской подготовительной школе. Неужели он действительно верит, что я могла опуститься так низко, что смогла переспать с человеком, у которого был многолетний роман с моей собственной матерью? Я не могу уложить в голове этот ход мыслей.
Когда дело доходит до Уита, есть много вещей, которые я не могу понять.