Глава 3
Саммер
После обеда у меня перерыв, хоть это и считается временем проведённым в школе. Я иду в библиотеку и нахожу место в задней части помещения, устраиваясь за маленьким незанятым столиком. Я достаю задание по математике и начинаю торопливо решать его, но отвлекаюсь на красивую архитектуру. Библиотека старая, с высокими потолками и готическими окнами из великолепных витражей. Что-то из ряда того, что можно увидеть в фильме о ведьмах и колдунах.
Я получаю сообщение и проверяю его, чтобы увидеть, что оно от мамы.
Устраиваешься?
Я не утруждаю себя ответом. Не то чтобы ее это волновало. Она уже на пути домой, в квартиру, которую унаследовала после смерти Джонаса. Больше никаких походов на пятый этаж для нее. О ней будут заботиться всю оставшуюся жизнь. Если мне повезет, она оставит мне немного денег, после смерти. Но зная, как сильно она любит их тратить, мне, вероятно, так не повезет.
В библиотеке помимо меня сидят и другие люди, они разговаривают вполголоса, склонив головы близко друг к другу, сплетничают, улыбаются и смеются. Наблюдая за ними, я начинаю тосковать по своим друзьям из моей старой школы. Я скучаю по ним. Но когда разразился скандал вокруг меня и Йетиса, как раз перед пожаром, я поняла, что больше никогда не смогу там появиться. Все знали, что он делал со мной.
Но ни один чертов человек не сделал ничего, чтобы остановить это.
Подавив свой гнев, я снова сосредотачиваюсь на домашнем задании по математике, не обращая внимания на звук шагов, пока мягкий женский голос не произнес "Привет".
Мое сердце ушло в пятки от страха, я подняла голову и увидела девушку, стоящую у моего столика.
Она застенчиво улыбнулась, ее длинные темно-русые волосы ниспадают почти до пояса. Ее лицо бледное, глаза тускло-голубые, и она улыбается розовыми губами, которые кажутся слишком яркими по сравнению с ее белоснежной кожей.
– Ты новенькая? - спрашивает она.
– Да - Я не могу не улыбнуться в ответ.
– Можно я посижу с тобой?
Я показываю рукой в сторону трех свободных стульев за моим столом.
– Будь моим гостем.
Она садится на ближайший ко мне стул, с громким стуком роняя рюкзак на стол. Я наблюдаю, как она роется в содержимом, вытаскивает учебник истории и бросает его на стол с гулким шлепком. Где-то вдалеке я слышу слабое "Тише", которое, я уверена, донеслось со стойки регистрации.
– Она ненавидит шум, - говорит мне девушка со слабой улыбкой.
– Кто?
– Библиотекарь. Мисс Тейлор. Ей столько же лет, сколько этому зданию. - Девушка смеется, и я не могу не присоединиться к ней. Это заразительный звук, и я сразу же чувствую себя с ней непринужденно. Гораздо более непринужденно, чем с двумя другими за обедом. – Ты заметила, что здесь работает куча старых дев-учителей? Я думаю, что именно здесь умирают преподаватели-девственницы.
Она смеется еще громче. Она напоминает мне ангела, но у нее определенно хитрый ум.
Я еще больше привязываюсь к этой девушке.
– Тебе здесь нравится? - спрашивает она меня.
– Тут мило, - говорю я, пожимая плечами, снова бросая взгляд на свою работу по математике. Мне нужно решить еще одну задачу, и тогда я закончу.
Она наклоняется ближе, ее голос превращается в резкий шепот. – Это просто.
Я приподнимаю бровь. – Ты думаешь?
– Я знаю. - Она оглядывается, как будто убеждается, что вокруг никого нет, прежде чем снова обратить свое внимание на меня. – Я на первом курсе. А ты в выпускном?
Я киваю, удивляясь, откуда она это знает.
– Да
– Ходила в Биллингтон? - Она тихо присвистывает, когда мои брови взлетают вверх. – Это шикарное место.
– А это место - нет? - Мой голос сух, сердце бешено колотится. Откуда она знает, в какую школу я ходила?
Она пожимает плечами. – Это пустяки.
Ее слова звучат так пренебрежительно. Очевидно, школа Ланкастер не производит на нее впечатления.
– Ты всегда ходила сюда? - Я спрашиваю ее. Это единственное объяснение того, почему она не видит красоты этого места. Старые здания, готическая часовня со шпилем, который поднимается высоко в небо. Пышная зеленая территория, лес за кампусом и океан сразу за ним, разбивающийся о берег.
Это похоже на сон.
– Всю свою жизнь. - Она закатывает глаза. Делает преувеличенный вдох. – По крайней мере, так мне кажется.
– Откуда ты так много обо мне знаешь? - спрашиваю я с любопытством. Не откладывать же это в долгий ящик. В ней есть что-то такое, что не представляет угрозы.
– У меня есть свои способы. И доступ - загадочно говорит она. – Я знаю, что тебя зовут Саммер Сэвидж. Классное имя, кстати. Очень— первобытное. Ты с Манхэттена. Была зачислена в последнюю минуту, даже несмотря на то, что Ланкастер был далеко за пределами установленного срока зачисления.
Это то, как она говорит "падай замертво". Как будто она наслаждается этими словами.
– Тебе было выделено одноместное общежитие. Довольно невозможно, учитывая ситуацию с зачислением, так что ты должна знать кого-то повыше. Может быть, старый добрый Август? Кроме того, я слышала, что сегодня утром ты пришла на урок английского языке с отличием, что, я уверена, привело многих в ярость. Все эти девочки так усердно работают, чтобы попасть в класс Фигероа, отчаянно пытаясь сблизиться с ним. Он связался с несколькими, хотя ты никогда не слышала этого от меня. Так что да, ты определенно кого-то знаешь. ‐ Она улыбается, ее светло-голубые глаза сверкают. – Друзья на высоких постах далеко заведут тебя.
Приходит осознание, и я сажусь прямо, ненавидя страх, скользящий по моему позвоночнику. Эта девушка должна ненавидеть меня. Она, вероятно, уже знает.
– Кстати, меня зовут Сильви. Сильви Ланкастер. - В тот момент, когда она внимательно смотрит на мое лицо, она откидывает голову назад и смеется. Так громко, что я слышу, как мисс Тейлор снова шикнула на нее. – Мы никогда раньше не встречались, но я чувствую, что знаю о тебе все.
– То же самое, - признаю я, мой голос хриплый. Разговаривать с ней - все равно что брататься с врагом.
Опасно.
– О, не смотри так шокировано. Меня не волнует, что твоя мать сделала с моим отцом. - Она машет рукой, эффективно отметая все зловещие истории о наших родителях. – Наша мать была одержима желанием сделать жизнь нашего отца настолько несчастной, насколько это было возможно на протяжении всего их брака. Это был его единственный выход.
– Ты действительно в это веришь? - недоверчиво спрашиваю я ее. Как будто для нее это не имеет значения, в то время как ее брат обращался со мной как с обычной проституткой, когда мы были еще детьми. Едва подростками.
Я думаю о том, что девушки говорили о нем, и о том, как ему нравится душить девушек, когда он их целует. Несмотря на всю порочность, я заинтригована. Я бы не прочь узнать, каково это - чувствовать, как большая, теплая рука Уита сжимается вокруг моего горла, прижимая меня к стене, пока он мучает меня своим ртом?
Боже, я больна. Серьезно.
– Я прожила с ними всю свою жизнь. Свидетель катастрофы, которую они называли браком. Да, я верю в это, - торжественно говорит она. – Мой старший брат думает, что твоя мать - воплощение дьявола, и он возлагает всю вину на нее. Наша младшая сестра считает, что наш отец - это тот, кто все разрушил, и раньше ежедневно сражалась с ним из-за слабого состояния дорогой мамы, прежде чем она нашла выход.
– И что ты об этом думаешь? - Я спрашиваю.
– Они все несут ответственность за свои действия, не так ли? Они взрослые люди. Думал ли кто-нибудь о детях? Нет. Но когда кто-нибудь из них думает о детях? - Она не дает мне шанса ответить. – Они все эгоистичны. Погруженные в свои собственные маленькие мирки. Как ты думаешь, почему здесь есть школа-интернат с нашей фамилией? Чтобы они могли отправить нас всех сюда и забыть о нашем существовании.
Сильви объясняет все это таким логичным образом, что это имеет полный смысл. Я уверена, что она права. Когда они вообще думают о детях?
Никогда. Мои родители пренебрегали мной и Йетисом, когда это было важнее всего. Иначе почему он так нагло преследовал меня? Он знал, что это сойдет ему с рук.
Что ж, я показала ему.
– Твой брат знает, что я здесь? - Я спрашиваю ее, надеясь, что мой голос звучит как обычно.
– Нет. Да? Я не уверена. Мы не обсуждали тебя, и твое имя никогда не слетало с его губ при мне. Хотя мы с Уитом почти не разговариваем. Он считает меня помехой, - говорит она. В ее голосе нет ни капли обиды.
– Откуда ты узнала так много информации обо мне?
– Я взломала школьные файлы. - Она ухмыляется, пока я пялюсь на нее. – Это архаичная система. Моя бабушка могла бы взломать её, а она мертва уже два года.
Я не могу удержаться от смеха.
– Кто-нибудь знает, что ты взламываешь школьную компьютерную систему?
– Только несколько избранных. Теперь ты одна из них. - Ее улыбка слаба, глаза сверкают. – Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы с оценками в классе, дай мне знать. Я могу исправить их для тебя. - Она щелкает пальцами.
– Я получаю хорошие оценки, - успокаиваю я ее.
– Сейчас. - Она улыбается, выражение ее лица никогда не меняется, в то время как моя улыбка медленно исчезает.
Я уверена, что она видела все мое досье из Биллингтона и жадно перечитывала каждую мелочь, впитывая все эти приостановки с едва сдерживаемым ликованием. Наркотики, непристойности и секс в кампусе. Я была кошмаром. Первые два года в средней школе были трудными. Это был крик о помощи. Я хотела внимания, было ли это хорошо или плохо.
Но никто не слушал. Хуже того, они были готовы отправить меня далеко-далеко, в военное училище, как будто это могло меня исправить.
Я полагаю, что расставание с Йетисом все исправило бы, но я не хотела делать это таким образом. В одну из последних ночей, когда мы были все вместе, как семья, после того, как все легли спать, он прижал меня к себе и сказал, как сильно он будет скучать по мне, когда я уеду.
Тогда я поняла, что он поверил, что я не хочу уезжать, потому что нас будут держать порознь.
Но это было не так. Даже близко.
По крайней мере, для меня это было точно не так.
– Ты выглядишь как человек, у которого много секретов, - говорит Сильви, прерывая мои мысли.
Я моргаю, чтобы сфокусироваться на ее глазах, и обнаруживаю, что она наблюдает за мной прищуренными глазами.
– Я открытая книга, - вру я.
Она ничего не говорит. Ей и не нужно этого делать.
Потому что она мне не верит. Она и не должна. У меня есть много секретов.
И каждый из них ужасен.
...
Я спешу на урок американского правительства как раз перед тем, как прозвенит последний звонок, бросая извиняющийся взгляд на учителя, сидящего за своим столом. Я слишком сильно задержалась в библиотеке, наслаждаясь беседой с Сильви, все время чувствуя себя виноватой из-за моей связи с ее братом. Я никогда не поднимала эту тему. Она никогда не упоминала о нем. Только один раз.
И мне так больше нравилось.
Класс полон, все парты заняты, за исключением пары в самом конце комнаты. Я несусь к ним, не обращая внимания на то, куда иду, когда спотыкаюсь о рюкзак прямо на своем пути, отчего растягиваюсь на земле.
Такое чувство, что весь класс стал свидетелем моего грехопадения и разразился смехом.
Мгновение я лежу, прижавшись щекой к прохладному полу, колени пульсируют от моего жесткого приземления. Прохладный воздух касается задней части моих бедер, и я понимаю, что моя юбка задралась, обнажая мои черные шорты, за которые я чертовски благодарна, что надела их вместо нижнего белья.
Учитель бросается вперед. Я слышу его скрипучие шаги по полу.
– С тобой все в порядке? - спрашивает он меня.
Аудитория немного успокоилась, но я все еще слышу смех. Яростный шепот, все они говорят обо мне. Парень прямо спрашивает: "Кто она, черт возьми, такая?"
Я быстро беру себя в руки, поднимаюсь на колени, убираю волосы с лица. Я слышу, как кто-то судорожно втягивает воздух, словно в шоке, и когда я смотрю налево, я понимаю, что буквально стою лицом к лицу с падшим ангелом моей мечты.
Дьявол из моих кошмаров.
Уит Ланкастер. Который смотрит на меня так, словно увидел привидение.
Крепко сжимая лямку рюкзака, я встаю, отворачиваю голову и сажусь на ближайший пустой стул.
Прямо за спиной Уита.
Блядь.
Учитель посылает всем строгий взгляд, фактически заставляя их замолчать, прежде чем он начнет говорить, но я понятия не имею, что он говорит. Я ничего не слышу из-за учащенного биения моего сердца. Оно ревет у меня в ушах, в крови, и я пытаюсь задержать дыхание. Пока я не могу больше этого выносить и не выдыхаю струйку мятного дыхания, благодаря жевательной резинке, которую я жевала в библиотеке.
Боже, я надеюсь, он не заметит.
Я смотрю вниз на пол перед собой, морщась. Я споткнулась о чертов рюкзак Уита. Конечно, я так и сделала. Я сижу там, словно в трансе, все мое тело дрожит, колени болят от падения. Я смотрю на свой стол, боясь поднять голову, боясь, что обнаружу, что он наблюдает за мной. Когда я, наконец, осмеливаюсь поднять глаза...
Я смотрю на его затылок.
Когда еще один прерывистый вздох покидает меня, я достаю папку и блокнот вместе со своим любимым механическим карандашом, мои руки все еще дрожат. Полностью готовые делать заметки, хотя учитель стоит, прислонившись к передней части своего стола, скрестив руки на груди, и рассказывает о себе и о том, чего он ожидает от нас в этом году.
Он раздает учебный план, и мое сердце грозит выскочить из груди. Уиту придется повернуться, чтобы передать мне программу. Я жду, мои руки липкие, ноги стучат друг о друга, и когда мой ряд начинает передавать копии программы обратно, я наблюдаю, как маленькая стопка доходит до Уита.
Но он не отдает мне мой экземпляр. Он держится за оба, его плечи расправлены, его внимание направлено на учителя. Меня переполняет раздражение, и мне хочется ткнуть его карандашом в спину и потребовать учебную программу.
Вместо этого моя рука взлетает в воздух.
– Да? - учитель приветствует меня добрыми глазами.
Я уверена, что он сожалеет о моем предыдущем падении.
– Я не получила учебную программу. -
Он хмурится. – Ну, это странно. Я их пересчитал. - Схватив со стола дополнительный листок, он подходит ко мне и протягивает единственный лист бумаги.
– Спасибо, - говорю я ему.
Учитель бубнит до конца урока, но я не слушаю. Я не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме того факта, что Уит сидит прямо передо мной, намеренно игнорируя меня, слава Богу. Я чувствую его запах. Теплый, пряный и по своей сути мужской. Я изучаю его волосы. Они темно-русые, почти каштановые, но не совсем. Короткие, аккуратно подстриженные и немного длинноватые на макушке. Они выглядят мягкими. Я уверена, что если бы я провела по ним пальцами, пряди прилипли бы друг к другу.
Наконец раздается звонок, возвещающий об окончании урока — конце дня. Я сижу там, обездвиженная, пока все вокруг меня собирают свои вещи и практически выбегают из класса. Здесь проводятся тренировки по всем осенним видам спорта. За обедом они сделали объявление. Я пытаюсь переждать Уита, чтобы уйти после него, но он тоже медлителен.
Например, он медленно поворачивается ко мне лицом.
– Какого хрена ты здесь делаешь? - Его голос низкий, взгляд острый.
– Я хожу сюда, - говорю я, задыхаясь.
– Какого хрена ты делаешь, - парирует он, отстраняясь от меня. Как будто, если он подойдет еще ближе, я могу заразить его чумой.
Я ненавижу его. Но меня тоже тянет к нему. Притяжение есть, оно притягивает меня ближе, и мне интересно, чувствует ли он это тоже.
– Я зачислена, - говорю я, хватая свой рюкзак и убирая свои вещи. – Нравится тебе это или нет.
Он свирепо смотрит на меня.
Я тоже так думаю.
Наконец он заговаривает первым.
– Хорошее падение. Приземляться вот так на колени, должно быть, было больно. ‐ Он ухмыляется. – Хотя я уверен, что ты привыкла стоять на коленях.
Его оскорбление режет меня, как нож, разрезая на части. – Пошел ты, - говорю я, поднимаясь на ноги.
Уит тоже встает, преграждая мне путь. Он гораздо более грозен, чем был более трех лет назад. Выше. Шире. Сильнее. Но я отказываюсь позволять ему пугать меня.
– Я уверен, тебе бы понравилось, если бы я трахнул тебя, - говорит он низким и насмешливым голосом. Я не знаю, как учитель не слышит, но мужчина, должно быть, ничего не замечает. – Ты дешевая шлюха, как и твоя мать.
Я уворачиваюсь от него в последнюю секунду и убегаю, не оглядываясь назад. Я слышу, как его смех преследует меня всю дорогу по коридору, и только когда я полностью выхожу из здания, я понимаю, что это только в моей голове.
Моих мыслях.
Наполненных его смехом. Напоминая мне, что да, я дочь своей матери.
Ничего, кроме дешевой шлюхи.