"Фрай" Пчёлкина

Мой обеденный сон прервал телефонный звонок.
- Ну какого хрена...
Едва продрав глаза и даже не взглянув, кто мне звонит, я схватила телефон и ответила:
- Да...
- Мирослава, сегодня будет деловая встреча с командой противника на нейтральной территории. Ресторан на Пушкинской, отказаться не имеешь права.
Я едва различила властный голос Саши Некрасовой. Она уговаривать умеет. Вернее, не уговаривать, а, скорее, заставлять. В конце концов она лидер нашей команды, её основательница.
- Будь у входа в 19:00 в вечернем платье.
- А с чего бы так выряжаться? Чтобы соперницы испугались нашей страшной красоты?
- Ты меня чем слушала?
Я сладко зевнула и блаженно прикрыла глаза. С обратной стороны трубки послышался тяжёлый вздох.
- Ресторан на Пушкинской. 19:00. Вечернее платье.
Послышались частые и короткие гудки. Некрасова сбросила.
- Встреча с противником на нейтральной территории, значит...
Когда пришло время собираться, я распахнула шкаф и выудила оттуда одно из немногих моих вечерних платьев. Я прошлась кончиками пальцев по гладкой ткани и небрежно бросила вещь на кровать, попутно пытаясь найти подходящие туфли.

Села за туалетный столик, приводя волосы и лицо в порядок:

Я поспешно накинула на плечи пальто и покинула квартиру.

***

Выйдя из такси, я попала под моросящий дождь. Прикрыв макушку небольшой сумочкой, быстро поднялась по нескольким ступенькам и ловко юркнула в холл. У зеркала быстрым взглядом оценила свой внешний вид, поправила передние пряди и уверенно шагнула в главный зал ресторана.
Светлое помещение было наполнено запахом табака, классической музыкой и заливистым смехом моих подружек, которые уже ожидали меня за столиком практически в самом конце зала. Я прошла ровно половину, как вдруг ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Невольно повернула голову вправо и встретилась с до боли знакомыми голубыми глазами.
- А ты здесь что забыл?!
Он сидел за столиком с Беловым, Холмогоровым, Филатовым и ещё несколькими мужчинами, держа в одной руке бокал с недопитым алкоголем, а в другой - тлеющую сигарету. Встретившись со мной глазами, он выдохнул дым и проследил за мной до самого конца помещения.
- Прожжёшь глазами, Пчёлкин...
Когда я подошла к столу, девочки из Зенита показательно завизжали и захлопали в ладоши, показывая соперницам своё отношение ко мне. Я смущённо улыбнулась и взглянула туда, где вальяжно расположилась Чита Белова. Витя продолжал смотреть на меня, практически не моргая.
Раздался мурлыкающий голос одной из соперниц. Судя по тому, как расслабленно и в то же время гордо она сидела, стало ясно: она их лидер.
- Та самая Мирослава Фрай Холмогорова? Наслышана о Вас. Я Виктория Байрак.
Она встала и протянула мне руку. Я повторила за ней, и Вика крепко сжала свои пальцы вокруг моей ладони. Пусть она и улыбалась, глаза её метали в меня молнии. Да, наша встреча не представляет собой борьбу или соревнования, но быть соперницами мы не прекращаем.
Я села за стол и заказала чай. Девушки начали бурно обсуждать игры друг друга, а мою голову занимал лишь один Витя. Две недели назад мы расстались, я только-только стала думать о нём меньше, и вот опять он объявился в моей жизни в самый неподходящий момент. Он знал, что сегодня я буду здесь, или наша встреча случайна?
-...в конце концов, эти соревнования решают многое.
- Ты права, Александра. Они решат, кто из наших двух команд пройдёт на международный уровень.
"Мираж" - одна из сильнейших женских волейбольных команд Москвы. Последние полгода по всей стране проводились региональные соревнования, чтобы вычислить лучший коллектив, который поедет представлять Россию на международном уровне в Канаде. Из всех возможных вариантов остались лишь две: "Зенит" и "Мираж". Ровно через неделю мы встретимся на поле боя и узнаем, кто из нас лучший.
Эта фраза, брошенная Викторией, как показалось сначала, невзначай, стрелой вонзилась в наши сердца. Мы, как скорпионны, жалили соперниц ядовитыми улыбками, кажущимися на первый взгляд дружелюбными. Байрак, довольная эффектом своей провокации, достала из сумки серебряный портсигар, подцепила одну папиросу и закурила. Затянувших, она выдохнула прямо мне в лицо.
- Не делай так. Её тошнит от запаха табака.
Бархатный, низкий голос раздался из-за спины. Я обернулась и сразу же поймала на себе внимательные глаза Виктора Пчёлкина. Его губы чуть дрогнули в подобии улыбки. Он галантно наклонился ко мне, ласково взял мою руку и оставил на тыльной стороне ладони лёгкий поцелуй, полный тоски и грусти. Я опешила, хотела одёрнуть руку, но что-то не позволило мне. В груди что-то ёкнуло, так же, как в тот вечер, когда мы впервые поднялись на мою крышу. - Потанцуем?
Я взглянула на Некрасову - она одобрительно кивнула.
- Прошу прощения, дамы. Я её ненадолго похищаю.
Пчёлкин повёл меня в самый центр помещения. Остановившись, одной рукой он обвил мою талию, второй бережно взял мою правую ладонь. Я положила левую руку на его плечо, и Виктор повёл меня в медленном танце.
- Что Вы здесь делаете, мисс Железная подача?
- Ты запомнил моё прозвище?
Он улыбнулся.
- Тебя так уже по телевизору называют.
Я удивилась. По какому ещё телевизору?
- Что ты такое говоришь?
- Ты новости вообще не смотришь? Тебя недавно по телевизору показывали. Сказали: "Новая надежда мира спорта, мисс Железная подача вышла на орену, чтобы показать себя". И дальше начали рассказывать про ваш Зенит и показывать ваши фотографии.
Я опустила глаза. Он внимательно изучал моё лицо, так же, как делал это прежде, но за две недели разлуки я успела отвыкнуть от этого. Стало неловко от этого мужского интереса, но в то же время низ живота приятно стянуло, щёки обжёг румянец. Это стыд, или...я скучаю по нему?
- Я здесь на переговорах с противником. А ты какими судьбами? Следишь за мной?
Пчёлкин довольно рассмеялся, привлекая внимание посетителей и персонала.
- Мирослава, ты самая настоящая ведьма, ты знала?
Я стрельнула в него ехидным взглядом и медленно улыбнулась, оголяя ряд белых зубов.
- Почему это я ведьма?
- Приворожила меня. Почему я думаю о тебе сутками напролёт? Почему не могу выбросить из головы и продолжить свою прежнюю безмятежную жизнь?
Улыбка сползла с моего лица, а хитрый, лисий взгляд сменился на смущённый, даже...влюблённый? И кто кого приворожил? Кто кого забыть не может? Не только он не выходит из моей головы, но и я из его. А может, это просто привязанность? За три года отношений я будто привыкла к нему, того огня, что был весной 91-го года, когда наши чувства подобно цветку только начали распускаться, уже не было. Но в этот момент, когда мы друг другу больше никто и вот так безмятежно танцуем в дорогом ресторане, не обращая внимания на окружающих нас людей, внутри что-то встрепенулось с новой силой. Эти чувства чем-то похожи на те, самые первые, но сейчас они сильнее, жарче, настырнее. Тело начало подавать непристойные сигналы, когда я прочитала в его взгляде то же самое.
- Да, Витя. Я приворожила тебя.
- Бросила, а потом приворожила? Зачем? Неужели любишь меня?
Его вопрос почему-то разозлил меня. Я попыталась отпрянуть, остановить танец, но мужчина лишь крепче прижал меня к себе.
- Не отпущу, пока не ответишь.
- Ты дурак, Пчёлкин.
- Влюблённый дурак.
Я ощущала, как тяжело вздымается его грудь и с какой силой бьётся его сердце. Оно, словно птица из клетки, пыталось вырваться наружу.
Я закрыла глаза и опустила голову, остановившись.
- Меня ждут.
Я отпрянула от Виктора - он не особо сопротивлялся. Когда я развернулась, чтобы уйти, раздался его довольный голос.
- Прекрасно выглядишь.
Его комплимент вызвал волну приятных мурашек по всему телу, а щёки обжёг румянец. Ничего ему не ответив, я вернулась к своим подругам.
- Долго ты со своим кавалером ворковала. - процедила Некрасова.
- Нужно было обсудить много вещей...
- Мы, конечно, очень рады, что ты вернулась к нам, но мы уже расходимся.
Девушки синхронно встали из-за стола и направились к выходу. Кира Журавлёва задержала на мне сочувственный взгляд, отправила воздушный поцелуй и ушла следом.
- Сама дала разрешение, а теперь возмущается?!
И вдруг я задумалась: зачем мне нужно её разрешение? Разрешение лидера команды на личную жизнь? Да кем Александра Некрасова себя возомнила? С окончательно испорченным настроением я медленно двинулась к выходу.
Шёл проливной дождь - ждать такси пришлось бы долго. Я устало вздохнула и прикрыла глаза.
- Подвезти?
Пчёлкин всплыл из неоткуда. В его глазах читался заданный секунду назад вопрос.
- Не нужно. Я дождусь такси.
Витя шумно втянул воздух, сунул одну руку в карман, доставая оттуда ключи от машины.
- Ждать будешь несколько часов, промокнешь, заболеешь...ну, как хочешь.
Он ещё раз вопросительно взглянул на меня. Я отвернулась, смутившись.
- Да не будь ты такой гордой.
Я чуть помялась. Закусила губу, копошась в собственных мыслях и чувствах. Через секунду я кротко кивнула.
- Ладно...
Витя улыбнулся. Мы быстро сели в машину - Пчёлкин вставил ключи в зажигание. Моё колено подрагивало, а ладони тут же вспотели. Прошло всего две недели, а мне приходится заново привыкать к его аромату: смесь терпкого парфюма и сигаретного дыма.
- Да не трясись ты так. Обещаю, приставать не буду.
- Меня не это беспокоит. Ты же пил. Как ты садишься за руль?
- У меня везде свои люди.
- Ну конечно...преимущества профессии.
Витя без лишних слов завёл машину - мы тронулись и молча доехали до моего дома.
Автомобиль остановился. Всю дорогу я не поднимала глаз со своих плотно сжатых в замок рук. Когда я открыла рот, чтобы поблагодарить мужчину, голос предательски подвёл меня, выдал приятное волнение:
- Спасибо.
Я уже взялась за ручку двери, как вдруг Пчёлкин окликнул меня:
- Мирослава, подожди.
Я мгновенно опустила руку. Зачем? Зачем я это сделала, зачем так легко послушалась его? Я об этом пожалею, точно пожалею...
- Проводить тебя?
С моих губ сорвался короткий смешок.
- Ищешь повод оказаться в моей квартире?
Витя медленно подался ко мне. Он его близости всё тело бросило в жар, воздуха будто стало недостаточно, а всё вокруг мгновенно перестало иметь значение. Его лицо уже было достаточно близко к моему, чтобы он смог оставить поцелуй на моей щеке. Чёрт, как же хочется остаться, прижаться ближе и забыть обо всём, что произошло две недели назад. Но, невзирая на сигналы, посылаемые сердцем и телом, я отстранилась, открыла дверь и поспешно покинула машину. Подходя к подъезду, я услышала глухой удар - то Витя, разозлившись на самого себя, хлопнул ладонью по стеклу.
Оказавшись в квартире, я медленно опустилась на пол. Закрыла лицо руками, переваривая всё, что произошло сегодня вечером. Я не могу быть влюблена в бандита, нет! Я не могу, не должна его любить. Это опасно для меня, для моей жизни. Но также я не могу противостоять своим чувствам, что переполняют меня и льются через края. Отвратительное чувство: любить и запрещать себе эту любовь.