"Фрай" Пчёлкина

30 августа 1991 года. Московский аэропорт.

Самолёт плавно сел, и стюардесса прошлась по склону, оповещая пассажиров об окончании полёта. Взглянув в эллюминатор, я подумала:
- Вот я и дома.
Отстегнув ремень, я посмотрела на мирно спящего отца. Я толкнула его в плечо и заговорила по-английски:
- Папа, мы прилетели. Пора выходить.
Он потёр глаза и, достав из кармана очки, надел их.
- Пойдём, дочка.
Покидая самолёт, я услышала знакомые голоса, оживлённо спорящие о чём-то, и поняла, что Космос приехал встречать меня не один. Из-за спины послышалась английская речь: отец, завидев бригадиров, насторожился:
- Дочка, кто это?
- Папа, я прошу тебя, зови меня по имени. У нас, в России, не принято обращаться на "сын", "дочка".
- "У нас, в России?" Не забывай о своей американской половине, Мила...Мир...слава...- он запнулся. До сих не выучил моё имя, даже спустя столько лет. Для папы русская мешанина из букв в виде имени "Мирослава" слишком сложная.
- Ми-ро-сла-ва. Повтори-ка.
- Ми-ро-сла-ва. - повторил отец, старательно выговаривая каждый слог.
- Вот, молодец.
Целый сентябрь, который отец собирается провести в Москве, мне и маме придётся быть его переводчиками. Он не знает русского от слова совсем, и общение со здешними людьми без чьей-либо помощи для него невозможно.
- И всё-таки ты не ответила на вопрос. Кто это там?
- Это мои друзья и брат.
Не сказав ему больше ни слова, я повела его в сторону улюлюкающих мужчин.
Когда я подошла к ним, Космос сорвался с места, крепко меня обнял и закружил на месте.
- Мирка! Наконец-то ты вернулась из этой своей Америки. Ты пока на пляжах загорала, мне подкалывать было некого.
- Космос! - возмутилась я и тут же получила поцелуи в обе щеки и лоб.
Отец попытался выговорить имя брата, но у него не получилось. Ребята уставились на него, как на потенциальную жертву, но лишь один мужчина смотрел не на темнокожего иностранца, а на меня.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, я обернулась и сразу же встретилась с глазами Пчёлкина. Он курил и внимательно рассматривал меня. Мы улыбнулись друг другу, но эту идиллию прервал мой отец.
- Миро...дочка, представь нас.
- Чё он сказал? - спросил Пчёлкин и выбросил окурок.
- Он хочет познакомиться.
Я переключилась на английский и начала называть имена мужчин, паралельно указывая на них рукой:
- Это Саша, Валера, Витя и Космос.
- Космос...что за имя такое странное? Его назвали в честь Солнечной системы?
- Нет. Это греческое имя.
- Я не понял, ему имя моё не нравится, или что?
- У него на твоё имя такая же реакция, как у всех, не волнуйся.
Я растёрла пальцами виски, чтобы прогнать подступившую головную боль и представила отца:
- Это мой папа. Его зовут Питер.
Космос нахмурился, сощурил глаза и переспросил:
- Пидр?
Мужчины хором громко рассмеялись, а отец взглянул на меня с непониманием.
- Почему они смеются?
- Космос, ты нормальный? Я всё внятно сказала, ты не мог услышать именно это!
- Что правда, то правда.
Я строго посмотрела на брата и поспешила объяснить отцу его поведение. Мне удалось навешать ему лапши о том, что Космос просто не расслышал, как его зовут.
- Думаю, нам пора домой.
Холмогоров закинул руку мне на плечо и восторженно заговорил:
- Поехали уже домой, там предки стол накрыли - отмечать будем.
- Что отмечать?
- Как это что? Твоё возвращение. Всё-всё, садись в машину.
Пчёлкин подошёл к нам, обхватил руками мои плечи так же, как и три месяца назад и плавно притянул меня к своему боку.
- Кос, насколько я помню, я её водитель.
Холмогоров смерил друга взглядом, полным негодования, и махнул рукой.
- Ладно, поехали уже.

***

Дома меня радушно встретили родители, Юрий Ростиславович познакомился с папой. В отличае от Космоса отчим знал английский на достаточном уровне, чтобы быть в состоянии поддержать с ним разговор, поэтому нам с мамой не приходилось весь вечер сидеть рядом с нашим иностранным родственником.
Парни включали исключительно русскую музыку, словно специально не давая моему отцу возможности хоть где-то услышать родную речь, не считая разговоров со мной, мамой и отчимом. Между Космосом и Валерой начался какой-то спор, вызывающий своей обсурдностью исключительно смех, и я решила пойти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом.
Я подошла к перилам, опёрлась на них и начала всматриваться вдаль. Позади послышались шаги, я обернулась. Ко мне подошёл Пчёлкин.
- Вечеринка надоела?
- Не особо приятно слушать крики Космоса. Особенно, когда он не прав и пытается доказать обратное.
Пчёлкин усмехнулся и подойдя ко мне со спины, опёрся руками о перила так, чтобы заключить меня в "клетку", из которой у меня врядли получится выбраться.
- Как Америка?
- Жаркая.
- Пацана себе нашла?
Вопрос врезался в голову, и я, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, взглянула ему в глаза.
- Я-то нет, а вот ты?...
Витя улыбнулся и, наклонившись к моему лицу, обжёг мои губы горячим выдохом.
- И я - нет.
Его губы прошлись по моим, но поцелуя не последовало. Он выпрямился, засунул руки в карманы брюк и внимательно посмотрел мне в глаза.
- Ну и?
- Что?
- Три месяца назад ты обещала дать мне ответ, когда вернёшься из Америки. Насколько я знаю, ты появлялась в Москве в середине июля. Была здесь и даже не вспомнила обо мне?
Он прав. Я приезжала в Москву на пару дней в середине лета, чтобы подать документы в университет. На третьи сутки пребывания на Родине я узнала, что поступила, и на следующий день улетела обратно в Бостон.
- Я прилетала, чтобы поступить. Мне было не до гулянок.
- М-м-м...вот оно что. - в его голосе послышалась нотка грусти.
- Вить? Ты обижаешься на меня?
Пчёлкин посмотрел куда-то вдаль, а затем снова взглянул мне в глаза. Почти минуту мы стояли, молча пялясь друг на друга, пока не раздался его мягкий, бархатный голос, больше напоминающий мурчание кота:
- Я скучал.
Смущённая улыбка украсила моё лицо, и я кокетливо заправила прядь волос за ухо.
- И я...
Витя уже подался вперёд, чтобы обнять меня, но на балкон ворвался Белов.
- Ребят, там уже все собираются расходиться. Только вас ждём.
- Мы сейчас подойдём. - сказал Витя и поправил причёску.
- Давайте быстрее. - проговорил Белый и оставил нас наедине.
Пчёлкин, убедившись, что лишних ушей рядом нет, поинтересовался:
- Где ночевать будешь? У тебя же теперь есть своя квартира.
- Там и буду. Половина моих вещей уже там, так что...
- Я отвезу.

***

Машина затормозила, но Пчёлкин не спешил заглушать мотор. Да и я вместо того, чтобы попрощаться и пойти домой, сидела и молча пялилась на свои руки.
- Ты обещала ответить. - не успокаивался мужчина.
Господи, какой же ты всё-таки глупый, Витя. Неужели до тебя не дошло, что я по уши втрескалась в тебя.
Я улыбнулась и посмотрела ему в глаза.
- Ты так и не понял?
- Нет.
Пропустив короткий смешок, я подалась к нему и, когда растояния между нашими губами практически не осталось, замерла. Витя тяжело сглотнул, порывисто развернулся ко мне в каком-то животном рвении и точно так же застыл. Видимо, ему надоело подталкивать меня. Он хочет, чтобы этот шаг наконец-то сделала я, а не он. Что ж, пусть получает желаемое. Я закрыла глаза и одарила его губы едва ощутимым поцелуем. Виктор никак не ответил на этот порыв, ждал от меня более серьёзных действий. Обижается, что я приезжала в Москву и не встретилась с ним? Решил меня помучить? Так дело не пойдёт.
Не почувствовав от него взаимности, я попыталась отстраниться, но Пчёлкин, поняв, что переборщил со своим холодом, притянул меня к себе за шею и впился в губы жадным, полным страсти и вожделения, поцелуем. Сейчас он был совсем не таким, как три месяца назад. Витя раскрепостился, дал волю рукам, и они, поглаживая, проложили дорожку от шеи к талии. Стало не хватать воздуха, и я попыталась прервать поцелуй всего на секунду, чтобы наполнить лёгкие кислородом, но мужчина не позволил. Он крепко прижал меня к себе, не отпуская ни на секунду, словно боялся, что я уйду, что исчезну, снова оставлю его одного.
- Да погоди ты, я никуда не денусь.
Мне удалось прервать порыв страсти этой простой фразой. Пчёлкин заглянул мне в глаза, улыбнулся и, повернувшись лицом к рулю, положил на него руки. Надавил на газ и вырулил на трассу.
- Куда ты меня везёшь?
- Ко мне домой.

***

Не останавливая поцелуя, мы буквально ввалились в квартиру. Пчёлкин скинул с меня кофту, оставляя в одном топе, крепко схватил меня руками и поднял наверх. Я обхватила ногами его талию, и так он донёс меня до спальни, не отрываясь от моих губ.
Витя уложил меня на кровать, навис сверху и продолжил поцелуй. Затем привстал и начал расстёгивать пуговицы своей рубашки. Я с замиранием сердца наблюдала за ловкими движениями его длинных пальцев, и в низу живота приятно кольнуло, когда оголились его выразительные ключицы. Заметив мой интерес, мужчина остановился на половине. Чтобы увидеть его оголённый торс, было достаточно расстегнуть всего три пуговицы, но он остановился, оставил эту завесу, не позволяя мне визуально насладиться им. Пчёлкин наклонился ко мне, подарил один нежный поцелуй и тихо спросил:
- Ты уверена?
Я одобрительно кивнула и тут же получила поцелуй в губы. Моя рука сама потянулась к его рубашке, но пальцы дрожали, и у меня не получилось подцепить даже одну пуговицу. Пчёла улыбнулся сквозь поцелуй и помог мне. Через несколько секунд он предстал передо мной полуобнажённым, взял мою ладонь и прислонил к своей горячей груди. Я ощутила с какой силой и скоростью бьётся его сердце, и рука неосознанно поползла вниз, задевая кубики пресса. Пчёлкин вздрогнул и, нависая надо мной, произнёс:
- У тебя руки холодные.
- А вот у тебя, кажется, температура.
И мы снова стали целоваться. Моя рука опустилась ещё ниже, коснулась ремня. Витя ласково сжал её, убрал в сторону и коснулся лямок топа у меня на плечах.
- Так будет справедливее, не считаешь?
Витя подцепил пальцами тонкие лямки и плавно стянул их вниз. Каково же было его удивление, когда топ стал не единственной его проблемой. Он быстро отлетел куда-то на пол, Пчёлкин подхватил меня за талию и , прижав к себе, ловко расстегнул застёжку. В следующую секунду я уже лежала на спине, придерживая бельё. С усмешкой Витя развёл мои руки по сторонам, дав свободу лифчику, из-за чего он едва не соскользнул с моей груди. Смущение накрыло с головой, и я стыдливо поджала губы и зажмурила глаза.
- Что случилось?
- Я...я стесняюсь...
Витя наклонился ко мне, нежно поцеловал, отвлекая от того, что делают его руки. Я поняла, что меня освободили от ненужного белья только тогда, когда горячая ладонь Пчёлкина накрыла голую грудь.
- Ах! - взвизгнула я, шокированная неожиданным касанием.
- Ч-ш-ш...- успокаивал меня Витя, не оставляя в покое мои губы, паралельно ласкающе поглаживая грудь.
Стыд и смущение отошли на второй план, когда волна удовольствия накрыла меня. Простые поглаживая вызывали мурашки во всём теле, и я едва сдерживалась, чтобы не застонать.
Витя опустил губы ниже - к шее и ключицам. Я тяжело задышала, закрыла глаза и запрокинула голову, открывая ему доступ к оголённым участкам на коже. Витя целовал, покусывая и посасывая смуглую кожу, оставляя на ней красноватые пятна. Мужчина не хотя отстранился, начал бесстыдно рассматривать моё тело. Я стала прикрываться руками, но Витя схватил обе за кисти и поднял над моей головой.
- Не смей. Ты слишком прекрасна, чтобы прятаться.
После этих слов он расстегнул пуговицу и ширинку на моих джинсах, неспешно стянул их с меня и уделил внимание моим ключицам. Он соединил их языком в одну влажную линию и опустился к груди. Витя обхватил губами вздёрнутый от возбуждения сосок, затем прикусил зубами и чуть оттянул. Приятная боль вызвала рой бабочек в низу живота, я закрыла глаза и схватилась руками за спинку кровати, погружаясь в ощущения с головой.
Пчёлкин оставил поцелуй на каждом ребре, несколько засосов красно-фиолетовыми пятнами украсили живот. Я кусала губы, затыкала рот рукой - делала всё возможное, чтобы не издать стон, но когда губы Пчёлкина коснулись облости чуть выше лобка, я резко спохватилась, приподнялась и уставилась на мужчину.
- Что ты?...- попыталась я задать вопрос, но Витя меня перебил.
- Закрой глаза.
- Зачем? - испуганно выпалила я.
Витя лишь усмехнулся и повторил на этот раз тише:
- Закрой глаза.
Пропустив тяжёлый выдох, я доверилась ему и опустила веки. Надавив ладонью мне на грудь, Витя приказал мне лечь на спину.
- Расслабься.
Опустившись на кровать, я позволила себе полностью дать волю чувствам.
Горячее дыхание обожгло самое чувствительное место, пока только через бельё, и от неожиданности я взвизгнула. Руки Пчёлкина погладили талию и бёдра, подхватили последний элемент одежды и без какого-либо труда освободили меня от ненужной ткани.
Осознав, в какой позе я перед своим возлюбленным, я согнула ноги в коленях и соединила их, в попытке прикрыться, но мужчина мягко обхватил руками мои бёдра и властным движением раздвинул мне ноги.
Он прильнул губами к клитору, проделал настойчивое движение языка снизу-вверх, и этого было достаточно, чтобы я улетела на седьмое небо. Томный вздох служил Пчёлкину сигналом для продолжения. Его язык быстро нашёл самую чувствительную точку и начал интенсивно её ласкать. Неловкость окрасила моё лицо румянцем, и я запрокинула голову, пытаясь не застонать.
- Я тебя не слышу. - строго проговорил Витя, резко остановив свои действия. - Или, может, тебе недостаточно?...
В следующую секунду я почувствовала, как в меня медленно входит его палец. На этот раз я проиграла, не выдержала: издала томный стон наслаждения, закатив глаза. Пчёлкин, довольный результатом, вернулся к "работе". Горячий, влажный язык двигался, не останавливаясь и не снижая темп ни на секунду. Я сжимала в кулаки простынь, выгибалась в пояснице, точно кошка, и моя ладонь машинально накрыла голову мужчины, сжала волосы у корней. Мысли и стыд покинули голову, осталось лишь удовольствие. Тяжёлые вздохи перемешались с чувственными стонами: я понимала, что близка к концу. Пчёлкин вдруг резко остановился, привстал и с головы до ног оглядел меня, запыхавшуюся, хныкающую от того, что не получила желанную разрядку. Мужчина наклонился ко мне, поцеловал и, проникнув языком мне в рот, сплёл его с моим в обжигающем танце. Насытившись моими губами, он снова отстранился и быстро расстегнул ремень. Вытащив его из брюк, Пчёлкин аккуратно стянул им мои кисти. Я успела лишь пискнуть, но Витя заглушил этот непонятный звук нежным поцелуем.
Он медленно, слишком медленно, начал расстёгивать ширинку брюк и приспускать их со своих бёдер. Он будто нарочно дразнил меня, заставлял ждать, терпеть, но надолго ли хватит его самого?
Как я и думала, он сдался слишком быстро. Я закрыла глаза, готовясь к его будущим действиям. Услышала шелест ткани, поняла, что Пчёлкин освободил себя от брюк.
Витя потёрся твёрдой головкой о мокрые складки и вошёл ей во влагалище. Я набрала полные лёгкие воздуха, выгнулась в спине и задержала дыхание. Он начал медленно проникать глубже, от чего я с хриплым стоном выдохнула.
- Больно?
- Нет...
Пчёлкин начал двигаться, паралельно целуя меня и поглаживая грудь и талию. Я начинала стонать громче, когда он спускался губами к шее, даря каждому укусу и засосу сладкий поцелуй. Я чувствовала, как его член внутри меня пульсировал от пьянящего возбуждения. Он двигался медленно, плавно, я тянулась к его лицу в поиске губ и неизбежно находила их. Пчёлкин прикусил мою нижнюю губу, потянул на себя и снова поцеловал, успокаивая нежную кожу.
- М-м-м! - протянула я удовлетворённо.
Витя и сам перестал себя сдерживать. Он начал тяжело и хрипло дышать, пытаясь не сорваться с нежных, равномерных движений на более грубые толчки, которые помогли бы ему быстрее получить удовольствие.
Я моляще выгнулась, прижалась обнажённой грудью к его крепкому телу и тихо простонала:
- Витя-я...
В порыве он что-то прорычал, чуть ускорился и, не останавливаясь, вопросительно взглянул мне в глаза. Я отрицательно поматала головой, давая понять, что его действия не причиняют мне боли. Чёрт, именно этот порок не даёт ему свободы. Сейчас не я в его власти, а он в моей. Он не может раскрепоститься, показать всё, на что способен, и это его гложет. Но даже такое лёгкое увеличение темпа сейчас казалось ему раем.
Ускорившись, Витя приблизил меня к яркому оргазму. Я громко застонала, вцепилась в его плечи ногтями, оставляя глубокие царапины, но Пчёлкин вдруг резко отстранился, вышел из меня и излился мне прямо на живот.
Пчёлкин упал на кровать рядом со мной, пытаясь отдышаться. Он повернулся ко мне, поцеловал в губы и, приподнявшись, сел на край кровати.
- Я не сделал тебе больно?
Я усмехнулась и натянула на грудь одеяло.
- Нет.
Он облегчённо выдохнул и натянул на себя брюки.
- Я выйду покурить?
- Конечно.
Пчёлкин взял из стола пачку сигарет и вышел на балкон. Раздался звук чиркающей спички, а следом - смачной затяжки. Воспользовавшись ситуацией, я встала и отправилась в ванную комнату, чтобы принять душ.