Под номером Девять⚜️

Питер приоткрыл рот, глядя на охранника. Мужчина легко улыбался, и эта улыбка была непонятна мальчишке. Она ещё сильнее наводила на него страх, заставляя нервно сглатывать и дрожать.

В этом месте могут радоваться или улыбаться лишь те, кто получает удовольствие. Парень вновь сглотнул, представив картину, что в его наказании будет участвовать этот довольный блондин, и улыбка на его лице расти будет из-за того, что он будет причинять боль Питеру, наслаждаясь этим.

Мужчина, ждав действий юноши, приподнял брови, не скрывая своей улыбки. Питер поджал губы и опустил взгляд, а затем, вновь идя против своей воли, вышел из комнаты, встав рядом с мужчиной, слушая собственное сердцебиение.

Охранник закрыл дверь в комнату Девятого. Переведя на Питера взгляд, мужчина показал ладонью на поворот в следующий коридор, давая понять, что он может идти. Парень сразу же отошёл подальше от охранника, зашагав по коридору, но и быстро оказаться в комнате Алекса не особо-то хотелось.

Держа расстояние между собой и охранником, Питер немного сбавил шаг, уже оказавшись в другом коридоре. Он обхватил себя руками, боясь кого-либо подпускать к себе, но это слишком слабый приём.

Дыхание учащалось, сердце набирало обороты. Страх захватывал мальчишку с головой. Чтобы полностью не отдаться этому чувству, Питер начал разглядывать скульптуры, которые попадались ему на пути, картины на стенах, но этим страх не унять. Его тело - мольберт, а Алекс - художник. Неизвестно, что художник будет рисовать на этом мольберте и где его повесит. Подобных сравнений множество.

С каждой секундой всё ближе и ближе к этой злополучной двери. Оставалось завернуть за угол, пройти коридор, и Питер окажется напротив особенной двери в комнату Алекса. И оставалось совсем чуть-чуть, чтобы пару капель пота со лба юноши оказались наравне с тонкими дрожащими губами. Питер уже попробовал свои слёзы на вкус, на его губах была собственная сперма, а вот пот - не самый лучший вариант.

Казалось, что Питер не дойдёт. Так сильно он ещё ничего и никого не боялся: ни экзаменов в академии, ни ругани бабушки и всего прочего. Но вот юноша даже и не заметил, как остановился у величественной двери. Питер поднял голову, не убирая от своих плеч рук, и нервно сглотнул, рассматривая дверь. После, он почувствовал на своём затылке горячее дыхание. Охранник стоял сзади очень близко, и когда его руки потянулись к ручке двери, мальчишка дёрнулся и ждал... Ждал, пока перед ним откроется дверь, и он снова увидит эти до боли холодные голубые глаза, почувствует гнев дьявола на своём теле, от чего кровь закипает в жилах.

Комната в бордовом оттенке и не яркий, но приятный свет освещал её. За огромным окном с красивым переплётом во всю стену властвовал мрак, а перед рабочим столом стоял Алекс. Руки мужчины были на столе, голова опущена, и только тогда, когда дверь с хлопком закрылась, он резко повернул голову, чтобы разглядеть своих гостей, которым мужчина будто был недоволен.

После этого жеста внутри мальчишки всё похолодело. Даже в этом свете можно было разглядеть эти холодные глаза. Они были полны строгости и величия. Мускулистая спина, скрытая за белоснежной рубашкой, была напряжена. Рукава этой самой рубашки были закатаны и из-за этого вновь можно было разглядеть сильные мужские руки с выпирающими венами.

Питер с дрожью выдохнул, привлекая к себе внимание охранника и не переставая мять руки. Всего лишь пару секунд назад он чуть ли не остолбенел от страха, а сейчас, когда ни один человек в этой комнате не издаёт каких-либо звуков, соблюдая тишину, было интересно наблюдать за этим дьяволом на фоне тьмы.

Рассмотрев Питера, Алекс отвернулся, вглядываясь в сумрак летней ночи. Пальцы медленно начали двигаться, а затем мужчина сжал руки в кулак, впиваясь ногтями в такие чувствительные ладони. Тень, упавшая на ковёр, отлично показывала всю мощь этого человека.

Восхищение?.. Поймав себя на этом слове, мальчишка отвёл взгляд, закусив губу. Это не нормально. Если Алексу приносит удовольствие развлекаться даже с парнями, то Питер не находил в этом ничего хорошего, а в мужчине он сумел разглядеть красоту, что и пугало. Но вряд ли эта красота что-то даст. Мальчишка, возможно, потеряет девственность через некоторое время, а взамен он узнал лишь фамилию Алекса. Чудно.

Тишину в комнате прервал некий шум за дверью ванны. Доносились какие-то голоса, а затем оттуда моментальной вышла Ванесса. Нет, не вышла, а вылетела, будто бы её толкнули, от чего Питер распахнул глаза и продолжил наблюдать за этой сценой. Голова девушки была перебинтована, но всё её внимание было приковано к Люциферу, который вышел чуть позже. Первая, словно дикий зверь, хотела замахнуться на него, но мужчина быстро среагировал и схватился за запястье девушки, закатив глаза.

- Отпусти! - резко крикнула Ванесса.

Питер лишь удивлялся. Эта девушка себе слишком много позволяет. Её будто кто-то укусил, и она не могла спокойно стоять на месте.

- Тебя только тарелкой ударили, а ты уже как бешеная псина, - прошипел Люцифер, подняв взгляд на Алекса. Он же, не меняя позы, продолжал наблюдать за одной пассией из десяти.

Эта всего лишь одна девушка, а что, если таких девушек, как Ванесса, было целых десять? Как бы тогда работала голова Алекса, если бы она была на месте?

Мужчина отпустил Первую. Она слегка пошатнулась, а затем резко повернулась к Питеру лицом. Мальчишка затаил дыхание, хотя на самом деле он не боялся Ванессы. Было страшно увидеть её реакцию после того, как Питер подарил девушке сувенир в виде бинта на голове.

Глаза разного цвета Ванессы загорелись, когда она увидела Питера, а юноша понял, что искры в этих глазах походят на гнев и ненависть. Девушка сжала руки в кулак, губы в тонкую линию, а затем направилась к Питеру. Люцифер сдвинулся с места и успел сжать девушку в своих руках. Она начала сопротивляться мужской силе, но это было бесполезно.

- Сопляк! - крикнула Ванесса Питеру, а тот лишь наблюдал за ней.

В отличии от неё, юношу не нужно было держать на коротком поводке и бояться, что он может что-то натворить. Питер был в своём уме, и от этой мысли гордость внутри него начала потихонечку расти.

- Ты ещё намучаешься, - девушка быстро успокоилась, а затем положила голову на руки Люцифера, которые её держали, - я тебе это обещаю.

После этого комнату озарил звонкий смех. Ванесса не собиралась останавливаться, а Питер думал: «Вправду на неё так удар тарелкой повлиял, или же это очередной трюк, чтобы привлечь внимание?».

- Довольно! - рявкнул Алекс, встав в полный рост и гневно взглянув в сторону этой истерички.

Питер был единственным, кто вздрогнул после этого. Ванесса смело продолжала смеяться, и даже тогда, когда Алекс быстро подошёл к ней, крепко схватился за подбородок и поднял голову, она расплывалась в широкой улыбке и хохотала. Лицо её покраснело, а на глазах наворачивались слёзы от смеха.

- Твои выходки мне уже здесь, - прошипел мужчина и свободной рукой схватился за шею Ванессы, но она не испугалась.

Питеру она казалась бесстрашной, потому что продолжала улыбаться, словно сумасшедшая, глядя в холодно-голубые глаза. Мальчишке бы и не хватило сил издать писк в такой ситуации.

Поняв, что с этой девушкой ничего уже нельзя сделать, Алекс цыкнул и рывком отцепился от Ванессы, начав разглядывать её.

Долго. Довольно долго он её терпит, как и она его. Выходка за выходкой, наказание за наказанием. Ебучая бесконечность. Но, согласитесь, они оба приносят удовольствие друг другу, ходя по этой бесконечности.

Алекс, наглядевшись на Ванессу, взглянул на Питера. Паренёк спокойно стоял на своём месте, и тогда мужчина понял, что не стоит терять время просто так, дерзко улыбнувшись. Ни за этим он здесь просто так находится.

- Детка, ты же понимаешь, что Питер может оказаться более послушной псинкой, нежели ты? - Алекс слегка нагнулся, чтобы оказаться к Ванессе лицом к лицу, не скрывая улыбки. Он - сплошная переменная облачность, а все люди, которые окружают его, метеорологии, которые никак не угадают характер нынешней погоды.

Девушка пару секунд назад прекратила смеяться, но на её лице всё ещё сияла улыбка. Всё внимание Ванессы было приковано к своему идеалу.

- Или даже лучше во всём.

И тут фирменный жест - Алекс наклонил голову вбок, улыбаясь, как послушный мальчик. От его слов Питеру стало не особо приятно, ибо он только усугубляет ситуацию. Ванесса ещё больше его возненавидит после этого. Да и какому человеку по душе будут такие слова?

Алекс дразнил Ванессу — это было одной частью наказания. Но девушка лишь изогнула бровь, продолжая улыбаться. Уверенная сучка.

- Посмотрим, - проговорила она, не меняя позиции.

Алекс усмехнулся и встал в полный рост, ещё раз взглянув на собственную суку.

- Конечно, но вот только ты сегодня не в моём вкусе, - мужчина провёл указательным пальцем по подбородку девушки, а потом она помрачнела. На её лице пробежала тень. Она так же улыбалась, но было видно, что что-то не так. Этого и добивался Алекс.

Соберём всё по кусочкам, а затем разобьём вдребезги - его принцип.

- Всё очень просто, дорогая. Ты провоцируешь, а ты, - Алекс указал на Питера, - ведёшься, и именно из-за этого оба получаете того, чего заслуживаете, да, Ванесса?

Он снова приковал её взгляд к себе, а затем так же широко улыбнулся. После, Алекс взглянул на Люцифера, и тот повёл девушку из комнаты, захватывая с собой охранника, который привёл Питера. Вот почему он был так доволен... Совместное наказание.

- Не покалечьте её, а то и так моя хрустальная ваза даёт трещины, - проговорил мужчина, так же проводя девушку взглядом. Питера слегка задело, что Алекс всё-таки волнуется о Ванессе, когда она съедает ему весь мозг.

Девушка, проходя мимо парня, одарила его своим злобным взглядом. Мальчишка лишь проводил её взглядом, и когда дверь захлопнулась, он выдохнул...

Но сейчас самое время набрать полную грудь воздуха.

Питер, подняв взгляд, увидел перед собой Алекса. Парень равняется с его грудью, а чтобы посмотреть прямо в глаза, нужна табуреточка, как для ребёнка, который не может достать с полки конфету.

От этой дразнящей улыбки не осталось и следа, а воздух между двумя людьми сгущался до невыносимости. Питер понимал, что достанется не только Ванессе, но и ему.

Но почему Алекс оставил этого хилого мальчишку себе, хотя был иной выбор? Этот вопрос застрял в голове Питера, но думать в тот момент было до безумия трудно и страшно. Оставалось смотреть в эти холодные глаза, которые полны похоти и разврата.

- Развлечёмся? - Тихо проговорил Алекс, наклоняясь к Питеру. Мальчишка набирал в лёгкие воздуха, чтобы не потерять сознание.

Мужская рука потянулась к юношескому бледному лицу, от чего Питер вздрогнул, но не набрался смелости отойти. Подушечки пальцев проскользнули по щеке, затем они оказались на скулах, и мальчишка закрыл глаза. Мурашки пробежали по спине. Было слегка щекотно, и Питер сжал губы, чтобы не показывать своих эмоций.

Но Алекс уже знал реакцию на всё это наизусть, и он прекрасно видел, что парень сопротивлялся, потому что это было нежели ни щекотно, а приятно. После, его руки проскользнули к сжатым губам юноши. Питер, почувствовав упорство мужчины, нажимавшего на сжатые губы пальцем, чтобы проникнуть в тёплое место, слегка приоткрыл рот, но этого хватило. Алекс быстро просунул в рот парня указательный и средний палец, не отведя взгляд от лица Питера.

Мужчина чувствовал, как учащённо дышит его жертва, пытаясь не касаться языком пальцев, но Алекс сам хотел этого. Сделав пару движений вокруг языка, мужчина высунул влажные от слюны пальцы. Тоненькая и прозрачная ниточка слюны быстро оборвалась между хозяином и подчинённым.

Для Алекса это довольно тоже странное чувство. Подобные действия он делает редко из-за своих чувствительных рук. На пальцах это ещё терпимо, а касаться до ладоней никому не позволено.

У мальчишки в голове туман. Это тебе не Чупа-чупс сосать. Пальцы тонкие и длинные, да ещё ловко "играют" в маленьком и влажном ротике. Он чуть прикрывал глаза в действии всего процесса и одновременно удивлялся, почему не появился рвотный рефлекс, ибо в таких вещах Питер слаб.

Мужчина начал разглядывать два мокрых пальца, соединяя и рассоединяя их. Питер внимательно наблюдал за его действиями, и когда Алекс поднёс свои пальцы ко рту, а затем усердно облизал их, мальчишка чуть приоткрыл рот, всё ещё наблюдая за мужчиной.

То же самое было с остатками йогурта на юношеском теле, но данный вид пробы мужчине понравился больше. Закончив обсасывать пальцы, Алекс расплылся в дерзкой улыбке, взглянув на удивлённого Питера.

Мальчишка не отводил от него взгляда, дожидаясь дальнейших действий. Мужчина подошёл вплотную, и Питер, резко вдыхая, мог почувствовать аромат новой туалетной воды, кондиционер белья, но ему стал интересен запах самого Алекса. Он мог пахнуть до безумия сладким и одновременно едким запахом, который застывает в носу надолго, а мог источать приятный и нежный аромат, который бы не застыл в носу, а пробрался в самые лёгкие, заставляя мальчишку жить ради этого момента.

Питер залился густой краской и отвёл взгляд, который был полон смущения, от Алекса. Ведь подобных мыслей было достаточно, чтобы понять, что у мальчишки что-то не так с чувствами к этому человеку. А таких чувств к девушкам и быть не могло, потому что Питеру они, откровенно, были не нужны. Он их не подпускал к себе. Ему никто не был нужен, пока не появилась эта огромная глыба льда, которую растопить явно не получится.

Именно из-за того, что Питер никогда не подпускал к себе девушек, возможны такие чувства: странные, интенсивные, приятные и одновременно больные.

- Что-то не так, малыш? - ласково позвал Алекс Питера, аккуратно схватившись за его подбородок, поворачивая голову.

Услышав, как назвал его Алекс, мальчишка не сразу ответил, унимая чувства, но взглянуть в холодные глаза, так в них и ничего не увидев, всё же получилось. Хотя это прозвище могла иметь любая девушка, да и Алексу нужно только удовольствие от парня.

- Нет, всё нормально, - тихо проговорил Питер, медленно закивав головой и снова отвёл взгляд, чтобы не попасться на эти милые позывы.

Алекс никак на это не отреагировал, а лишь приблизился к уху Питера, нежно схватив его за плечи, стараясь не напугать.

- Тогда раздевайся, - прошептал он на ухо юноши, а затем расплылся в самодовольной улыбке, облизав губы, словно хищный зверь. Голодный хищный зверь.

После этих слов осторожность и аккуратность к новому мольберту исчезли, будто подобных чувств и не было.