Никакой темной магии

Вдоволь наобнимавшись со своей племянницей, Хоуп закинула в чемодан целую связку книг, таких, что могли бы заинтересовать Билла и с трудом закрыла крышку. Уже скоро она снова увидит те рыжие волосы, в которые влюбилась год назад.
   Заснуть ночью было труднее, чем обычно. Волнение переполняло её. Она представляла себе встречу, воображала, как бросится ему на шею, как ощутит тепло его рук. Правда, Уизли вовсе не спешил к этому, но Хоуп так отчаянно этого хотела, что ждала момента с замиранием сердца.
   Но в вагоне, когда они наконец сели рядом в купе, ничего такого не произошло. Ни объятий, ни даже лёгкого прикосновения. Хоуп застеснялась, не решилась первой проявить инициативу, а Билл и вовсе, не думал об этом...Наверное.
   Она продолжала неустанно смотреть на мальчишку, уставшего после семейной суеты. Он молча глядел в окно, и вскоре Годвин тоже перевела взгляд на пробегающие за стеклом поля.

— А я взяла для тебя книги... — тихонько произнесла она, всё же решившись привлечь внимание.

— Спасибо, Хоуп! — Уизли оторвался от окна и улыбнулся.

  Её сердце вздрогнуло. Она обожала, когда он произносил её имя  даже если это случалось с раздражением. В её ушах его голос звучал слаще любого мёда.
  В отличие от первокурсников, второкурсники уже знали, что и где находится, но даже так поездка в каретах оставалась для них новинкой.

— Я слышал, что со второго курса можно играть в квиддич. Может, как-нибудь сыграем вместе? — предложил Билл.

  Карета резко качнулась на камне, и из-под его рубашки выскользнул амулет в виде клыка.

— Вдвоём? — глаза Хоуп засияли надеждой.

— Я позову ребят. Ещё в прошлом году Лиам так восхищённо смотрел за матчем, что я аж удивился, — спокойно продолжил Билл.

— А, да... — Хоуп сделала вид, что не расстроилась. Конечно, она была не против компании, но больше всего ей хотелось побыть с Биллом наедине. — Будет весело!

  Лёгкий осенний ветер раскачивал ветви деревьев. В воскресное утро гриффиндорцы собрались на поле. Билл заранее попросил у Макгонагалл бронь на час, и вот теперь в спортивных мантиях ученики ждали, пока наберутся две команды.
  Хоуп крепко держала в руках самую новую модель метлы. Такой не было ещё ни у кого из их окружения, и каждый, кто подходил, восхищённо разглядывал её.
  Билл молча наблюдал. Ему было странно, очень странно. Казалось, будто у него пытаются что-то отнять.
   На поле появился капитан команды Гриффиндора, Остин, и внимание тут же переключилось на него.

— Так нечестно! — буркнул третикурсник из их команды Хоуп. — У вас команда в разы сильнее, если в ней будет Остин!

— А тебе так важна победа? — фыркнула Хоуп, легко перекидывая ногу через метлу. — Разве мы не играем ради удовольствия?

  Её глаза хитро сверкнули. Хоуп всегда делала только то, что нравилось ей, а квиддич определённо входил в этот список.
  Она взмыла в небо. Движение было настолько ловким и уверенным, что недовольный мальчишка тут же осёкся.
  Билл следил за ней. Он видел, как она летает, сияя искренней улыбкой, живой, энергичной, такой лёгкой. Её волосы, собранные в хвост, мелькали при каждом виражe, пока она держала в руках квоффл.
  И вот напротив неё вылетел Остин  капитан, решивший перехватить мяч. Но худенькая, лёгкая Хоуп резко ушла в сторону, оторвалась от него и в несколько мгновений бросила квоффл прямо в кольцо.
  Трибуны взорвались радостным гулом.
  Билл опустил глаза. Почему-то в груди неприятно кольнуло.

— Ну крутая! — разносились по полю восторженные шёпоты студентов.

  Как только ноги Хоуп коснулись земли, к ней тут же подбежал Остин. Билл не успел даже шагнуть к ней, как капитан увёл её в сторону.

— Ты обязана играть в команде! — горячо говорил шестикурсник, всё ещё под впечатлением от её броска.

— Ничего я не обязана, — мягко улыбнулась Годвин.

  Её голос звучал легко,  игра была для неё просто забавой, а не целью. Она не хотела превращать то, что любила, в обязанность. Соревнования значили слишком много, а значит и неудачи ранили бы слишком глубоко. Хоуп предпочитала просто наслаждаться полётом и избегать всяческих соперничеств, как впрочем и всех проблем.
  Позже, когда вокруг всё ещё обсуждали матч, она, сияя, подошла к Уизли.

— Ну правда же, я великолепна? — её улыбка не спадала, в глазах горело озорство.

  Билл держал в руках свою старенькую метлу. На фоне её новенькой модели она казалась почти игрушкой. Он заметил это впервые так остро.
  Даже одежда у них была разная: его спортивная форма местами потёрта, а у неё всё сидело идеально, как с витрины. На его шее болтался простенький клык на нитке, а у неё  изящные амулеты из драгоценных металлов. В её ушах поблёскивали маленькие бриллианты, а палочка была под заказ, особенная, дорогая.

— Великолепна... — выдохнул он, не поднимая взгляда.

  Почему-то эта разница вдруг стала ощутимой.
  Каждое занятие за одной партой с Хоуп казалось чем-то невообразимым для Билла. Вместо того чтобы всё строго записывать, как делал он, Годвин рисовала на пергаменте, но даже так сдавала все заклинания на отлично.

— Мисс Годвин! — строго произнесла профессор Макгонагалл и вырвала у неё исписанный цветами пергамент. — Покажите-ка нам, как превратите жука в флакон для зелий!

  Хоуп прикусила губу. Она долго рылась в своей сумке, чтобы найти палочку, а весь класс посмеивался, ожидая, что жук либо взорвётся, либо превратится в увеличенную версию самого себя и проломит парту. Но лишь один взмах палочки  и жук стал идеальным флаконом. Макгонагалл поджала губы, но возразить не смогла.

— Практика у вас получается хорошо, но теория не менее важна! — настаивала профессор. — Буду ждать от вас эссе, где вы подробно распишете все этапы и нюансы подобных трансфигураций.

  Годвин глубоко вздохнула. Опять придётся тратить время не на прогулки или изучение новых чар, а на глупое перо и чернила.
  Всю дорогу до подземелий она ворчала Биллу о том, как прекрасно желтеют листья и как теперь она не сможет их собрать из-за домашних заданий.

— И куда ты деваешь всё то, что находишь? — поинтересовался Билл, вспоминая, сколько раз она приносила букеты цветов.

— Да пылятся где-то под кроватью! — призналась девушка. — Уже целая коробка... может, зелье с них сварить, что ли?

— Только не в башне Гриффиндора. Не хочу потом ночевать в спальнях Слизерина! — рассмеялся мальчишка.

  Зельеварение, как всегда, проходило в полной тишине. Даже Хоуп тут соблюдала спокойствие. Все уже поняли, что от строгого профессора можно получить не только щелбан, но и наказание. Снейп прошёлся по рядам и остановившись у её котла, тут же скривился.

— Вы — полная противоположность вашей сестры, — фыркнул он, глядя на неестественно болотную жижу в котле гриффиндорки.

  Годвин лишь пожала плечами. Она просто не хотела стараться.

— Неужели так сложно взять в руки весы? — прошептал Билл, замечая разницу между его котлом, где зелье было нежно-голубого цвета, и её.

— Их потом придётся чистить от этих червяков, а я не хочу! — Хоуп подняла одного червя вверх и закинула целого прямо в котёл. Варево зашипело и стало красным.

— Святой Мерлин... — выдохнул Уизли, наблюдая за происходящим.

  Он уже готовился к тому, что у Гриффиндора отнимут очки, но Хоуп, как всегда, отделалась лишь плохой отметкой.
   В гостиной Гриффиндора же никогда не было тихо все разговаривали, шумели и занимались своими делами.

— Она такая высокомерная... — шептались девочки за спиной у Хоуп.

— И выглядит как мальчишка...

  Но Годвин было всё равно, даже если она слышала их. Она закинула ноги на спинку дивана и лежала вниз головой, слушая музыку в маггловских наушниках.
  Билл сел рядом. Он заметил, как в его подругу летят искорки недовольных взглядов однокурсниц. Хоуп быстро сменила позу и села ровно. Вынув один наушник, она протянула его Биллу.

— Что это? — удивился Уизли, взяв в руки странную для него штуковину.

— Маггловская музыка! — заявила Хоуп, впихнула ему в ухо наушник и нажала кнопку на плеере.

  В голове у Билла зазвучали гитара и барабаны. Следом за ними пошла совсем другая песня на незнакомом языке. Прокуренный голос выводил слова под лёгкое музыкальное сопровождение.

— Какой это язык? — спросил Билл, когда песня закончилась.

— Русский! — высунула язык и показала «козу» Хоуп.

  Мальчишка рассмеялся от её вида. Первую песню он ещё где-то слышал, но вторую  совсем нет.

— Одолжишь мне послушать? — с улыбкой спросил он, продолжая рассматривать маггловскую вещицу.

  Годвин легко протянула ему плеер и стала показывать, как он работает.

***

  За окнами Хогвартса бушевала гроза. Гром эхом прокатывался по коридорам, заставляя дрожать стены. Девочки в спальне плотно задернули шторы, лишь бы не вздрагивать от внезапных вспышек молний. В моменты страха они начали шёпотом пересказывать друг другу истории о призраках, оборотнях и вампирах.
  Хоуп, хоть и не признавалась, но жутко боялась. С гордо поднятой головой она вышла из комнаты и только в гостиной смогла облегчённо выдохнуть. В животе громко заурчало, голодной уснуть она всё равно не смогла бы.
  Пробравшись на кухню, гриффиндорка села рядом с эльфами.

— Только избавились от надоедливых мародёров, как пришли новые воришки... — ворчал старый сгорбленный домовой.

— А мороженое у вас есть? — хитро спросила Хоуп у молодых эльфов, от чего те только заикались.

  Молоденькая эльфийка бросила взгляд на старших, но те сделали вид, что её не заметили. Наконец один из постарше громко выдохнул, сунул Хоуп ведёрко с мороженым и ложку. Девочка счастливо улыбнулась и поблагодарила.
  Билл сидел в своей спальне, укутавшись в одеяло, когда дверь с вдруг распахнулась. Вошла Годвин.

— Как ты... — удивился Уизли, но осёкся. Для неё, казалось, не существовало невозможного.

  Девушка подошла к окну и раздвинула шторы. Дождь хлестал по стеклу, и небо прорезала фиолетовая молния. Хоуп заворожённо смотрела, не отводя взгляда. Гром прокатился тяжёлой волной. Девочка забралась на подоконник и открыла мороженое. Билл сел на стул рядом.

— А где твои соседи? — спросила гриффиндорка.

— Пошли утешать твоих соседок... — ухмыльнулся мальчишка.

— А-а-а... — надула губы Хоуп и зачерпнула полную ложку мороженого.

  Небо мигало от молний. Она наслаждалась этой красотой, каплями дождя, что стекали по стеклу, и листьями, вздымающимися при каждом порыве ветра.

— В молнии столько энергии, она словно самое точное заклинание... — нарушил тишину Билл.

— У магглов даже есть история, где с помощью молнии оживили труп... — сказала Хоуп, набирая очередную ложку мороженого.

— Это уже какие-то тёмные искусства... — поморщился мальчишка.

— Ну да, — спокойно ответила Годвин. — Но ведь полезная вещь эти искусства...

  Билл удивлённо посмотрел на неё. Было ли хоть что-то, чего она боялась? Или хотя бы опасалась? Хоуп спокойно сидела на его подоконнике и словно опровергала само существование правил, они точно были созданы не для неё.
  Под аккомпанемент грома и молний они говорили не о квиддиче или сладостях, как их однокурсники, а о реликвиях и проклятиях.
   Громкий вопль Филча с метлой наперевес нарушал тишину Хогвартса, Хоуп мчалась по коридору убегая от него. В руках она сжимала Распределяющую шляпу, а та пела во всё горло и, казалось, даже радовалась происходящему.
  Бух. Девочку резко остановил профессор Снейп, ухватив её за мантию.

— Но ей же было одиноко! — горячо твердили губы Гриффиндорки, пока декан Слизерина тащил её по коридору прямо к директору.

— Одиноко, говорите... — процедил Снейп. — Вы позволяете себе слишком многое! ...Малиновое варенье!

  Дверь кабинета распахнулась. В просторной круглой комнате с высокими окнами за столом сидел Дамблдор. Хоуп всё ещё крепко держала шляпу в руках.

— А я-то уж думал, куда она запропастилась! — с мягкой улыбкой подошёл директор и аккуратно забрал шляпу. — Спасибо, Северус, можете идти. А вы, мисс Годвин, останьтесь.

  Когда дверь за Снейпом закрылась, в комнате наступила тишина.

— Итак, что вы скажете в своё оправдание? — заглянул в глаза девочке Дамблдор.

  Хоуп опустила голову и поджала губы.

— Люблю гриффиндорцев... — раздался с полки голос шляпы.

Альбус тихо рассмеялся.

— Ей ведь тоже хочется поболтать, — подняла щенячьи глаза Хоуп.

— Но красть шляпу неправильно. И как вы пробрались в мой кабинет? — директор всё ещё смотрел с любопытством.

  Шляпа тут же замолчала. Правда заключалась в том, что она сама сбежала  как бы странно это ни звучало. Хоуп нашла её вовсе не в кабинете, а возле Пивза.

— Простите, директор... — не выдала Годвин беглянку. — Я больше так не буду!

— И всё же я вынужден снять с Гриффиндора несколько очков, — с лёгким сожалением произнёс Дамблдор.

  Хоуп выдохнула, но, уходя, всё же подмигнула шляпе.
  А уже в гостиной Билл с удивлением наблюдал, как его подруга неожиданно усердно корпит над домашним заданием, решив вернуть факультету очки, которые потеряли из-за неё.

***

   Уизли в очередной раз поражался тому, как легко и бесцеремонно Хоуп пробралась в его спальню. Но ещё сильнее его удивляло другое: такая энергичная сорвиголова, способная перевернуть весь замок вверх дном, почти ни с кем не общалась и вовсе не была у всех на слуху. В то время как его самого постоянно останавливали в коридорах, чтобы перекинуться парой слов или просто улыбнуться.
  За окном мягко падал снег, собираясь всё более тяжёлым слоем на крыше.

— Скорее бы весна и лето... — мечтательно проговорила Хоуп, наблюдая, как снежинки проносятся мимо окна. — Я бы с радостью отдала зиму за солнечное тепло... хоть и люблю смотреть, как сияет снег.

— А если бы лето было вечным? — спросил Билл, укрывая её одеялом.

  Годвин ещё сильнее закуталась. Она всегда мёрзла и тянулась к теплу.

— Я бы плавала, глубоко-глубоко, лежала бы в траве и вдыхала аромат цветов, — с улыбкой перечисляла она. — С дерева бы не слезала, пока не ободрала все фрукты!

— Ну и глупости, — рассмеялся Уизли.

  Хоуп надула щёки, скинула одеяло с плеч и, подскочив, толкнула его на кровать, принимаясь колотить подушкой, несильно, скорее играючи.

— Это совсем не глупости! — твердило её упрямое лицо, пока Билл пытался обороняться.

  Вдруг он перехватил её руку и повалил рядом. Их взгляды встретились. В глазах Хоуп почти не осталось голубого, только огромные чёрные зрачки, расширенные в полумраке. Смуглая кожа, лишённая веснушек, пухлые сухие губы, которые она вечно грызла... Вроде ничем не примечательная девчонка, но от неё исходил свет, и рядом с ней становилось теплее.
  Билл задержал взгляд дольше, чем позволял себе обычно, а потом резко отвернулся и отпустил её.
  Сердце Хоуп грохотало так сильно, что холод растворился, оставив только горящие щёки. Вот бы обнять его крепко-крепко... Но она так и не решилась.

***

  Хоуп развешивала на ёлке разноцветные шары и когда Адара подошла поближе, протянула ей один из них. Подхватив племянницу на руки, она позволила девочке повесить игрушку повыше. За окном, во дворе, красовался снеговик с морковным носом и кривой улыбкой.
  Фрейя устало опустилась в своё кресло.

— Ну и скучная жизнь... сидеть взаперти, — с досадой выдохнула она.

— А меня в таком возрасте вы уже везде брали, — не отвлекаясь от ёлочных украшений, заметила Хоуп.

— О тебе вопросов бы не возникло! — буркнула Бёрк. — А вот что я скажу про Ванессу?

— Скажете правду. Что она дочь Софи, — спокойно ответила Годвин. — Волдеморт ведь исчез...

— Злодеи так легко не исчезают! — резко фыркнула бабушка. — Лучше помолчи, не хватало ещё беду накликать!

  Фрейя не хотела ни слова говорить  ни о правнучке, ни о смерти внучки, ни даже о собственной дочери. И если госпожа Бёрк знала всё обо всех, то о ней самой почти никто ничего не знал. Чем выше становились её наследники, тем ощутимее становилась её собственная старость, от которой она тщетно пыталась убежать.

***

  Билл Уизли всё высматривал Хоуп. Она не писала ему целые каникулы и лишь на Рождество прислала открытку.       
    Мальчишка настолько привык к её присутствию, что, не найдя её в вагоне поезда, начал по-настоящему волноваться. Всю дорогу он просидел среди своих однокурсников, но мысли крутились только вокруг неё. В гостиной он старательно искал знакомые голубые глазки, но встречал лишь карие. Всю ночь Билл ворочался на кровати и даже поймал себя на мысли, что был бы рад, если бы она вдруг появилась в спальне мальчишек. А утром, садясь за парту рядом с соседом по комнате, он честно признался себе — за Хоуп он соскучился.
  И словно по заказу, прямо посреди урока Истории Магии дверь распахнулась. В класс ворвалась Хоуп: шляпа съехала набок, ремень от пальто почти волочился по полу. Она сразу привлекла внимание всей аудитории, но, опустив голову, тихонько прошла к пустой парте. Сердце Билла тут же успокоилось. Но одновременно с этим его охватило раздражение, эмоции, которые он не мог контролировать, как бы ни старался. К счастью, ко второму занятию всё вернулось на круги своя и они снова сидели вместе.
  Один из самых долгожданных праздников в Хогвартсе был, конечно, День святого Валентина. В эти двадцать четыре часа мальчишки и девчонки обменивались признаниями, сладостями и валентинками. Хоуп тихонько колдовала в своей спальне, пока соседки были заняты, и успела сделать для Билла открытку с милым дракончиком. Но как только дверь скрипнула, она поспешила спрятать её под подушку.

— Я подарю свою открытку Остину... — мечтательно прошептала Эмили Тайлер.

  Годвин почти не разговаривала с соседками, слишком разные у них были интересы. Но за завтраком она всё ждала, что вот сейчас Билл протянет ей валентинку. Однако тот всё не решался. День пролетел в череде уроков, сначала зельеварение у Снейпа, потом трансфигурация у Макгонагалл. Не повеселиться, не порисовать, только риск нарваться на дополнительное эссе.
  Вечером гостиная пестрела розовыми сердечками и ароматом шоколада. У Хоуп не оказалось ни одного подарка. Зато к Биллу подходили девочки помладше, краснея и пряча глаза, они дарили ему свои открытки. Вскоре еле как к дивану пробился Остин, один из самых популярных мальчиков Хогвартса. Он плюхнулся рядом с Хоуп и протянул ей картонное сердечко.

— С Днём святого Валентина, — тихо сказал он.

  У Билла в этот момент из рук выскользнула валентинка, которую он только что принял от Анжелики Коул. Видеть, как Хоуп улыбается другому, было выше его сил. Он так и не решился подарить ей свой подарок. Всё, что он любил, тишина, спокойствие, точность  растворялось рядом с ней, оставляя только беспорядок в душе.
  На следующий день Хоуп впервые села за парту не рядом с ним, а с другим учеником. Специально, осознанно. Биллу оставалось только наблюдать, как она яростно кромсает ингредиенты для зелья. Годвин кипела от злости, единственная валентинка, которую она получила, была не от него.

— Ну конечно... легко ему, — бормотала она, отгоняя клубы пара от котла. — Наверняка его валентинок хватит на целую коробку...

  Вместо того чтобы извиниться, Билл сам надулся. То, что Хоуп не села рядом, он воспринял как вызов, и первым подходить не собирался. Студенты немного перешептывались, но быстро забыли о том, что  раньше неразлучные соседи теперь сидели порознь.
  С отличником, да ещё и таким приветливым и ответственным, как Билл, все хотели оказаться за одной партой. А вот Хоуп девочки обходили стороной. На совместных уроках с другими факультетами рядом с ней садились ученики именно оттуда. Особенно неприятно для Уизли было наблюдать, как она всё время оказывалась рядом с мальчишкой из Слизерина.
  Тот был его полной противоположность: волосы тёмные, как уголь, глаза светлые, голубые, будто утреннее небо, а кожа  белоснежная, словно снег. Биллу казалось, что он совершенно не подходит смуглой Хоуп. Но в глубине души он понимал, что по происхождению и статусу этот слизеринец был куда ближе к ней, чем сам Уизли.
  Упрямый Билл продолжал сидеть в стороне, прожигая взглядом всех, кто заставлял Хоуп смеяться. А она лишь бросала в его сторону озорные огоньки глаз, когда он отворачивался.
   Девушка сдалась первой. На одном из уроков она молча бросила на его парту свой плеер с музыкой и села рядом.
   Билл посмотрел на её надутые губы и невольно улыбнулся. Сдерживаться было бесполезно, один только её вид наполнял его счастьем. Он порылся в кармане и, будто между делом, подсунул к её пальцам небольшую коробочку, едва касаясь их.
— Что это? — удивилась Хоуп, скользнув взглядом по свёртку.

— Валентинка, — вздохнул он. — Запоздалая, правда...

  Девушка тут же развернула коробочку. Внутри лежали аккуратно сложенные бумажные сердечки и конфета с сюрпризом в центре. Хоуп осторожно развернула фольгу, разломала сладость  и замерла. Внутри блеснуло кольцо. Щёки её тут же запылали.
   Билл, не ожидавший такого поворота, вытаращил глаза не меньше её.

— Смотри-ка... коллекционное! — восхищённо выдохнул он.

  Из всех конфет на полке именно ему досталась та, что хранила редкий подарок. Хоуп, сияя, надела кольцо на палец. И Билл тут же заметил, как простой металл резко выделялся рядом с её дорогим амулетом. «В будущем куплю ей настоящее...» — вдруг проскользнула в голове мысль, но он тут же отогнал её, глядя на девчонку.
  Она болтала без остановки, сыпала историями обо всём, что произошло за время их разлуки, а он лишь подпёр щёку рукой и с улыбкой следил, как меняются выражения её лица.
  Хоуп устало уставилась на строчки рецепта. Билл строго глядел на неё поверх книги.

— Даже не думай схандрить! — постучал он пальцем по странице.

— Не хочу, — скрестила руки на груди Годвин.

— Захоти! — настаивал он, и в этот момент в кабинет вошёл профессор Снейп.

  Хоуп привычно надула щёки, но на этот раз всеми силами старалась следовать рецепту. Она измеряла ингредиенты точнее обычного, хотя всё равно иногда сыпала их с лишним граммом. В отличие от идеально ровного зелья Билла, её вариант тянул лишь на «средне».

— Делаете успехи, мисс Годвин, — с сарказмом протянул Снейп, заглядывая в её котёл. — Продолжайте слушаться Уизли  и  возможно, когда-нибудь у вас выйдет что-то похожее на зелье.

  Как только он отвернулся, Хоуп показала язык его спине и с облегчением откинулась на спинку стула. В голове уже витали мысли о лете, но только не об экзаменах.

— В следующем году предметов будет ещё больше, — буркнула она, складывая книги в стопку, чтобы отнести их в библиотеку.

— Да... снова тратиться... — совершенно о другом подумал Билл.

  Он, как всегда, сдал экзамены на высшие баллы. У Хоуп результаты были другие: история и зельеварение, лучше прежнего, но далеко до идеала. Зато на занятиях Макгонагалл и Флитвика её работа всё чаще вызывала переглядывания и шёпот, слишком уж искусна для второкурсницы.
    Летом один с её кулонов на шеё дрожал, когда качели на берегу моря плавно двигались сами собой. Адара спала, уткнувшись в живот Хоуп, под тёплый морской бриз. В глубине моря девочка собирала не только ракушки, ей попадались и утерянные магические вещи. Некоторые были прокляты. Всё больше трещин появлялось на одном из её кулонов. Годвин осторожно снимала чары с бутылок, заросших водорослями.
  Мокрые волосы были заплетены в косу, но непослушные пряди всё равно выбивались. Кожа потемнела от солнца, словно шоколад.

— Хоуп! — радостно бежала по песку Адара.

— Ты проснулась! — с улыбкой откликнулась та и распахнула объятия, поднимая племянницу на руки.

  Фрейя в длинном платье неспешно шла по берегу с палкой в руке, другой придерживала шляпу, которую норовил унести ветер.

— Хватит плавать, у тебя уже губы синие! — нахмурилась бабушка.

— А мы сейчас построим самый настоящий замок! — Хоуп аккуратно отодвинула найденную бутылку подальше и посмотрела на девочку. — Готова, моя дорогая Адара?

— Я Ванесся! — надула щёки малышка, подражая тёте.

  Хоуп только легко коснулась её носа пальцем.

— Для меня ты всегда будешь Адарой. Но давай оставим это нашим секретом, — она приложила палец к губам и протянула племяннице мизинчик. — Тссс.

— Тссссь, — повторила малышка и серьёзно зацепилась за её палец.