ОДИН
Аэропорт. Снова. Будто не прошло полутора лет с тех пор, когда я была здесь в последний раз, убегая на другой конец Европы в поисках спокойствия и забвения. Сжимая ручку кремового чемодана, я катила его в сторону выхода, лавируя меж бесчисленных людей, для которых была лишь очередным цветным пятном из безликой толпы. И пока платформы моих черных с золотым босоножек отстукивали мерный ритм по похожему на гранитную крошку полу, в голове то и дело вспыхивали живые картинки прошлого.
«...- Оззи! – его крик выжигал сердце дотла, оставляя в груди огромную дыру. – Азалия!
Яро вытирая с лица непрошеные соленые капли, я кусала губу до крови, только бы не впасть в истерику у всех на виду. Только бы не потерять самообладание и не развернуться. Только бы не видеть глаза, в которых я могла утонуть.
- Аза!
Я ускорила шаг, сильнее натянув на глаза кепку, под которую были забраны мои волнистые пряди цвета спелой черешни. Он всегда любил утыкаться в них лицом, вдыхая тонкий аромат кокоса и миндаля, и пропускать сквозь музыкальные пальцы.
- Отвалите от меня! – должно быть, подключилась охрана.
- Только не оборачивайся, - бормотала я точно мантру. – Не оборачивайся. Не оборачивайся. Не оборачивайся.
- Я сказал, идите к черту! Азалия! Я знаю, что ты здесь! Не смей сбегать от меня вот так! Аза!
Слезы хлынули водопадом, застилая взор, но я не обернулась, продолжая свой путь к самолету, который должен был увести меня очень далеко...».
Улица встретила пылью, кружащей в густом душном воздухе, и никакой вечер не мог унять жар дорог и земли, нагретых безжалостным августовским солнцем. Спасти от него могла лишь прохлада салона такси, что должно было доставить меня в Долград. Город среди скал, что омывали темные воды беспокойного моря. Город, пропитанный солью. Город, где я родилась. Город, что знал, как я хотела вернуться и почему не могла.
И будто ничего не изменилось. Все тот же гомон и шум переполненных туристами улиц. Витрины и вывески, манящие огнями. Плотные потоки машин, утопающие в какофонии клаксонов. Подмигивающие желтым светофоры. Непрекращающийся треп таксиста. Ругань и хохот. Моя головная боль.
Номер отеля «Ритц» встретил темнотой и одиночеством, в котором я тогда нуждалась меньше всего, но я хотела взять паузу перед тем, как прыгнуть в пучину событий, предугадать кои мог лишь Всевышний.
Прохладный душ. Гул фена. Мягкий белый халат. Залив чайный пакетик кипятком из эклектического чайника со стеклянными стенками, я расчесала спутавшиеся влажные пряди и разместилась на кровати с книгой в руках, но, к сожалению, даже «Небесная подруга» Джоанн Харрис не могла избавить меня от мыслей, роящихся в голове подобно осам, что отравляли мозг своим мучительным ядом.
«...Сладость мяты и горечь грейпфрута. Эти запахи пропитали всю его одежду. Он сам был соткан из них.
- Уходи, - мой голос дрогнул. – Оставь меня в покое.
- Не могу, - тихий шепот опалил кожу. - Я...
- Нет. Молчи. Я не хочу слышать. Не хочу.
Громкий стон полный отчаяния и боли сотряс мрак моей спальни. Горячий лоб прижался к моему.
- Прошу, - его низкий вибрирующий от эмоций голос разрывал душу. – Еще раз. Всего один.
Отвернувшись, я попыталась вывернуться, но он лишь крепче прижал мой стан к стене.
- Отпусти меня, - прохрипела я, ощущая постыдный жар, охвативший все тело. – Отпусти.
Судорожный вздох. Широкая ладонь легла на мое горло.
- Прости меня, Оззи. Прости меня...».
Захлопнув томик, я отложила его в сторону и потянулась за чашкой горячего чая. Белая поверхность обожгла пальцы, но я не замечала боли, потому что она была ничем по сравнению с той, что томилась внутри, медленно плавя внутренности, в то время как на языке вместо сладости черники поселился вкус поцелуя. Поцелуя, который никогда не должен был состояться.
***
«Леди Мармел» - небольшая кондитерская, одновременно являющаяся магазином и кафе, находилась в двадцати минутах ходьбы от набережной, по которой я любила бродить, смотря на море, сливающееся с бесконечным небом. Медленно вышагивая по разноцветной брусчатке мимо закрытых лавочек, качающихся пальм и все еще пустынных пляжей, чьи камни лизали беспокойные волны, я с наслаждением вдыхала насыщенный йодом воздух, все еще радовавший прохладой в столь ранний час.
Признаться, немалых усилий стоило мне справиться с паникой, охватившей существо по пробуждению. Проведя полночи в бессмысленных попытках уснуть, я была готова собрать вещи и убежать обратно в Туманный Альбион, где Колин с удовольствием принял бы меня обратно на работу, которой я посвятила добрых тринадцать месяцев, зарекомендовав себя как гения выпечки. Громко сказано, но людям нравилась моя стряпня, сдобренная горами взбитых сливок.
Однако я не могла струсить. Не для этого я увольнялась и выселялась из арендованной квартиры, а после слушала напутствия на прощальной вечеринке, которую устроили для меня сам Колин и его невеста Джейн, самый сердобольный человек, которого я когда-либо встречала.
Остановившись неподалеку от «Леди Мармел», я прислонилась к стволу дерева и сделала несколько глубоких вздохов, дабы успокоиться и выдавить из себя радостную улыбку, которая и была бы таковой, если бы не прекращающийся тремор.
- Успокойся, Азалия, - я облизнула пересохшие губы и поправила свой белый топ, заканчивающийся в районе середины живота, далее размещались короткие черные шортики с высокой талией, что выгодно подчеркивали стройность ног.
Первый шаг оказался самым трудным, но затем ноги в белоснежных босоножках бойко преодолели расстояние до стеклянных дверей заведения, в документах которого я числилась совладельцем, а после зашли внутрь цветастого и «вкусного» помещения кафе, проигнорировав табличку «закрыто».
Тишину светлого зала, наполненного восхитительным запахом свежих пончиков, от которого у меня тут же скрутило живот в спазмах голода, нарушала лишь работа официантки, облаченной в лазурное платье с пышной юбкой. Напевая под нос незатейливую мелодию, брюнетка протирала столы, на поверхности которых можно было рисовать мелом, и поправляла сливочного цвета салфетки.
Я постучала по стеклу двери, дабы привлечь внимание.
- Ой, - спохватилась она, насупив тоненькие брови над огромными глазами цвета охры. – Простите, но мы еще закрыты. Там же висит табличка, - в голосе девушки отчетливо слышалось недовольство.
- Да, я видела, - мой ответ явно привел работницу в замешательство. – Инга здесь?
Собственно, ответа мне и не требовалось, потому что еще снаружи я приметила серебристый автомобиль сестры, но правила хорошего тона не позволяли проследовать прямиком в кабинет, проигнорировав официантку, которая понятия не имела, кем я была.
- Да, - кивнула девушка и бросила взгляд за стойку с витринами на приоткрытое полотно коричневой двери. – Но Инга Родионовна не предупреждала, что...
- Оля, с кем ты разговариваешь? – перебил работницу звучный возглас, а затем и его владелица появилась в поле зрения с весьма деловым видом – кофейный брючный костюм и пучок из каштановых волос.
- Привет, - подняла я руку в приветственном жесте, когда бледно-зеленые миндалевидные глаза наткнулись на мою персону.
Ее визг, наверняка, слышал весь район. У меня даже несколько заложило уши.
- Аза! – Инга буквально душила меня в объятиях; и откуда в таких тонких руках столько силы? – Боже мой!
- Я тоже рада тебя видеть, - просипела я, пытаясь ослабить хватку родственницы. – Только перестань лишать меня чувств.
- Прости-прости, - спохватилась она и отодвинулась. – Ну, ты и худышка!
- Кто бы говорил, - усмехнулась я и сузила широко посаженные округлые глаза с объемными от природы ресницами. – У нас это семейное, знаешь ли, - я ткнула сестру в живот.
- Да, но я ниже. Поэтому не кажусь такой...
- Назовешь меня костлявой, я проколю тебе шины.
- Ладно-ладно, - засмеялась девушка и взяла меня за руку. – Надеюсь, ты соскучилась по нашему кофе.
- И по пончикам тоже.
- Оля, - обратилась Инга к официантке, которая так и продолжила стоять на прежнем месте с озадаченным видом. – Это моя сестра, Азалия Родионовна. Она так же является совладельцем. Прошу любить и жаловать.
- Здравствуйте, - пролепетала брюнетка пухлыми губами, перебирая пальцами мягкую тряпку. – Кофе и пончики принести в ваш кабинет?
- Да, - сестра двинулась за витрины, увлекая меня за собой. - Пару кокосовых, твороженных и шоколадный, а так же один капучино и эспрессо без сахара.
- Будет сделано, - заулыбалась Ольга, провожая нас взглядом, пока не захлопнулась дверь кабинета.
- Садись, - Инга указала на мягкий серый диван, а сама предпочла кресло напротив, обтянутое идентичной тканью; я повиновалась. – Поверить не могу, что ты здесь. Мама будет в восторге! Она уже который месяц жужжит мне в уши, чтобы я уговорила тебя вернуться домой. Честно говоря, все это время она места себе не находила. Кстати, - овальной формы лицо приняло выражение задумчивости. – А чемодан-то твой где?
- В «Ритц», - передернула я узким плечом, рассматривая мятные стены с черно-белыми фотографиями в рамках. – Я приехала вчера поздно вечером, так что не стала вас тревожить и переночевала в отеле.
- Не стала тревожить? - переспросила Ин в недоумении. – Аза, мы твоя семья. Мама бы прыгала до потолка, а вместе с ней и папа.
- Вот поэтому я и не приехала. Ты же знаешь, какая эмоциональная у нас мать. Она потом половину ночи не спала бы, дежуря у моей постели.
Похоже, мои слова прозвучали не слишком убедительно, потому что девушка напротив издала тяжелый вздох.
– Юлиан, да?
- Как же мне надоел этот вопрос, - проговорила я, сохраняя внешнее безразличие, пусть внутри все завязывалось в тугой узел. - Почему все решили, что я уехала из-за него?
- Почему? – закусив губу, сестра хмыкнула, не сводя взора с моего бледного лица. – Наверное, потому, что вы всегда были «не разлей вода», но в один прекрасный день ты собрала чемоданы и улетела из страны без объяснения причины, а Юл впал в депрессию, которая усиливалась с каждым днем, потому что ты не отвечала ни на одно его сообщение, не говоря уже о звонках. Действительно, с чего мы все решили, что дело в Юлиане? Ума не приложу.
Я решила промолчать.
- Знаешь, - продолжила родственница, сцепляя пальцы на коленях, - после твоего отъезда я встретила Виктора, - я закусила щеку. – Изрядно разукрашенного Виктора. И вот уже на протяжении полутора лет меня мучает один вопрос: связанно ли это с Юлианом и твоим скорейшим отбытием?
- Ваш заказ, - объявила Оля, зайдя в комнату с подносом и чеком, тем самым ненадолго избавив меня от необходимости отвечать. – Приятного аппетита.
- Спасибо, - поблагодарила ее Инга и достала из кармана одну купюру. – Все остальное оставь на чаевые.
- Спасибо, - воодушевилась официантка и поспешила покинуть кабинет.
Я поймала себя на мысли, что с удовольствием бы сделала то же самое. Возможно, мне стоило струсить и вернуться в Англию, где пусть я и не была счастлива, зато имела какое-то подобие спокойствия. А происходящее было лишь началом представления.
- Что ж, - протянула сестра, рассматривая меня, запихивающую в рот твороженный пончик. – Во сколько, говоришь, тебе нужно освободить номер?
- После двух, - промычала я и отпила кофе, тем самым опалив рецепторы языка.
- Ясно, - девушка бросила взгляд на свои золотистые наручные часы. – Да у нас еще куча времени. Можешь не давиться, - подняв с подноса свою белую кружку, над которой клубился пар, она пригубила и улыбнулась той самой улыбкой, которую я терпеть не могла, поскольку она никогда не предвещала ничего хорошего.