Петля [18+]

Кэтрин

     Три месяца спустя

Он кричал и молил о пощаде. Я знаю что это за чувство. За это время я прекрасно научилась различать человеческие эмоции. Интересно, о чем он сейчас думает. Возможно думает о том, чтобы попросить прощение, считая, что это поможет. Я вытерла руки от крови, продолжая наблюдать, как мужчина корчиться на полу от боли.

— П-пожалуйста. — шепчет он, хватая меня за мои туфли. — У-умоляю... Пощадите, мисс Янг.

Отшвырнув его никчёмное тело подальше, осмотрела свой кабинет: Джексон скрести руки на груди, со скучающим видом читал книгу, словно здесь не было пять минут назад настоящего побоища. Маттео, вертя свой любимый пистолет в руках, насвистывал какую-то мелодию, наслаждаясь происходящим. Люциан стоял в углу, уперевшись спиной об стену. Закрыв глаза, Каррера снова погрузился в свои мысли. Он был сейчас не здесь, и что-то мне подсказывает, что мужчина думает о Джулии. Девушка улетела в Париж два месяца назад. Она сказала, что ей нужна смена обстановке, поэтому решила повести маму на показ мод, а после и вовсе переехала туда жить. В городе любви, она нашла какого-то парнишку, и, вроде как счастлива с ним. Люциан потерял её. Потерял с ней связь, она больше не хочет его видеть, и я даже не знаю почему.

— Пожалуйста. — снова простонал  мужчина на полу.

Я присела, чтобы оказаться на одном уровне с ним. Это окровавленное ничтожество, — один из людей Семьи Берлускони. Почему я избиваю своих людей? Он изнасиловал свою жену, избил ребёнка, а потом оставил девушку истекать кровью. Хорошо что соседи успели вызвать скорую. Он не заслуживает на жизнь. Не заслуживает носить статус Семьи Берлускони. Схватив Пабло за волосы, оттянула его голову назад, заглядывая в его глаза. Ни капли сострадания, или стыда. Ублюдок. Три месяца назад я говорила, что боюсь превратиться в них, якобы потому что они чудовища. Сейчас же, я хуже всех их вместе взятых. На сведущей день после посвящения я внесла некоторые коррективы в законе. Да, может я слишком буквально восприняла некую власть, потому что внесла двадцать семь новых правил, против которых никто не встал. Одним из главных правил Семьи Берлускони было, — не поднимать руку на женщину. Алек говорил, что его отец часто развлекался в такой способ с его матерь, да я и сама часто видела подобное в стенах домой солдатов. Моей задачей было дать женщинам право на выбор и право на защиту. Их права сильно ущемлялись, отчего многие из них страдали от насилия. Так же я борюсь за отмену насильного союза между семьями. Но пока что эту идею поддержали единицы. Старейшины Семьи против отмены такой традиции, говоря, что это помогает держать статус и увеличивает власть.

Потерев свой лоб, перевела взгляд на Маттео.

- Дай мне пистолет. - попросила я брата. Тот выгнул бровь в удивлении. - Ну же.

Достав пистолет из кобуры, он встал с кресла. Подойдя ко мне, склонил голову набок, словно ожидая объяснений.

- Я могу сам сделать это. Тебе не стоит заниматься таким.

- Дай мне пистолет Маттео. - требовательность в голосе, к которой я так привыкла за какие-то три месяца, снова прорвалась наружу.

- Господи, какие вы все нервные, — ложа в мою ладонь оружие, процедил брат. - Можно подумать мы здесь все на похоронах. Веселее ребята.

- Вообще-то он, — заговорил Люциан тыкнув пальцем в трусящего от страха мужчину, — как раз на своих похоронах.

- Но мы то нет. Мы в большинстве. - пожал Маттео плечами. - Как насчет того, чтобы сходить в бар?

Господи, дай мне сил работать с этими идиотами. Сняв пистолет из предохранителя, приставила дуло ко лбу Пабло. Он стал рыдать, молит меня пощадить его. Начал ползать по земле словно жалкая крыса. Я никогда не прощаю насилие. И никогда не стану прощать. Нажав на курок, слегка вздрогнула. Мне до сих пор было трудно привыкнуть к этому. Мне до сих пор было непривычно наблюдать как мертвое тело падает на пол. Я все еще не могла поверить, что мой список имен увеличивался с каждым днем.

Отдав пистолет брату, я поднялась. Поправив свои волосы, я немного укоротила их длину, совсем чуть-чуть.  Повернувшись к Джексону, попросила его позаботиться о теле. Выйдя за дверь, слегка пошатнулась. Чьи-то руки удержали меня за талию. Продолжая свой путь, зная что не упаду в обморок, как в прошлый раз, — теперь я не она, — свернула направо к туалету. Дом Берлускони до сих пор был штаб-квартирой Семьи.  Здесь был мой кабине, зал для совещаний и два крыла для тренировок и отдыха. Дом стоял пустым, хоть, я и разрешила занять его Хавьеру и его семье, он отказался, говоря, что его устраивает поместье. 

 
Приоткрыв дверь туалета, пропуская Люциана за собой, встала напротив зеркала. Включив холодную воду опустила ладони под струю, обливая лицо прохладными каплями. Меня мутило. Тошнило от самой себя, и того какие решения мне приходиться принимать. Алек много раз пытался помочь, но я просила не вмешиваться. Мне нужно самой решить проблемы, я должна научится сама их решать. Прикрыв глаза, ощущая взгляд Карерры на себе, тихо вздохнула.

- Когда ты собираешься сказать ему? - наконец прерывает он молчание.

- Сказать что? - сделав глоток воды, тошнота немного отпустила.

- О том, что беременна. - мы встречаемся взглядами через зеркало. - Откуда я знаю? Первый раз ты упала в обморок, и я нашел тебя в коридоре. Ты умоляла меня не говорить Алеку, якобы это просто переутомление, но потом я начал замечать что тебя мутит, ты нервная, а еще твои руки.

- Что с моим руками? - удивленно приподнимаю я бровь.

- Они трусятся.  Ты много нервничаешь, и это факт. - Люциан скрестил руки на груди, глядя на меня из под опущенных ресниц. - Какой срок?

- Я еще не была у врача. Сделала тест неделю назад.

- После обморока. - заключил Карерра и я кивнула. - Почему он до сих пор не знает?

А и вправду, почему? Мне страшно. Я боюсь. Мне тошно от одной мысли о том, что мой ребенок будет жить во всем этом. Мне страшно, что он вырастит кем-то из этих людей. Меня пробивает дрожь от одной мысли, что мой ребенок будет таким же как я.

-  Может он не хочет ребенка. - говорю я, оборачиваясь к мужчине. - Что, если он не хочет детей. Что если  я не хочу их. Что тогда?

  Склонив голову набок, Люциан оттолкнулся от стены, подошел ко мне, положив руку на плече. За три месяца он был моей поддержкой, ну, в своей манере, конечно. Алек был моим единственным якорем. Он как будто сума сошел. Каждое утро я просыпаюсь с любимым мужчиной в постели, и букетом цветов на тумбе. Каждое утро он говорит мне как сильно любит и ценит, и я таила в его нежности. Я люблю его, обожаю проводить время с этим мужчиной. В последние дни мы редко видимся; Алек все время в отъезде, а я разбираюсь с делами Семьи. После того как узнала о своем положении, мне попросту было страшно, что Моретти не захочет этого ребенка. Мы оба заняты работой, и даже не говорили о таком.

- Как-то мы говорили о детях, — шепчет Люциана, отходя от меня на шаг. - Он хочет детей, Кэтрин. Он хочет дочь.

Дочь. Когда-то у меня была дочь. Поладил бы с ней Алей, если бы Милисса была жива?

- Вопрос заключается в том, хочешь ли ты детей?

- Я...

- Больше не будет как с Мелиссой, Кэтрин. Этого никогда не произойдет. - Карерра пожал плечами, продолжая свой монолог. - Теперь ты не одна. У тебя есть Алек, Маттео, Самуэль, я, да и вся, мать твою, Семья Нью-Йорка. За три месяца ты добилась уважения и статуса в рядах Каморры. Не думаю, что тебе стоит переживать по поводу того, что делать с ребенком.

Люциан прав. За это короткое время я стала одним из самых уважающих доном Нью-Йорка.  Поставки оружия, договор на которые я получила от Берлина, новый спортивный комплекс. Я стала крупным инвестором для нескольких фондов по защите детей. Через пять месяцев мне придется улететь в Украину для заключения договора на финансирование. Мне так и не известно кто мои дедушка и бабушка по маминой линии, и я даже не уверена хочу ли вообще знать. Единственным желанием является для меня помощь другим. У меня есть финансы и возможность для этого. Да, я убийца, по некоторым мнениям, чудовище, но их слова ничего не значат. Будет ли сложно с ребенком? Определенно. Мое желание иметь его превыше страха, который сгрызал изнутри.

- Я хотела рассказать ему сразу после того как схожу к врачу. - говорю я, наблюдая как Карерра кивает.

- Не затягивай с этим. Все таки дядя Люциан всегда будет рад видеть вашего малыша в своем доме. - мужчина улыбается, и я ловлю себя на мысли, что вижу его улыбку впервые за долгое время.

- Думаю, дяде Люциану пора уже освоиться и завести свою семью. - его улыбка гаснет так быстро, что кажется мне привиделось. Я знала, знала, что ему тяжело. За смелым и жестоким фасадом скрывается обида и горечь.

- Иногда, чтобы стать счастливым, нужно кого-то отпустить. - отвечает он, смотря прямо в мои глаза.

- Иногда, — повторяю я его интонацию. - чтобы стать счастливым нужно бороться за того, кто делает тебя таким.

******************************

Сидя на диване, я перелистывала ленту новостей на телефоне. Читая заголовок за заголовком, все больше удивляясь людям с которыми недавно познакомилась, откладываю телефон в сторону.

- Выглядишь не очень, — говорит Алек, зайдя в комнату.

На мужчине одеты домашние спортивные штаны, низко сидящее на его бедрах. С вальяжной походкой он приближается ко мне, садясь на корточки (в последнее время это стало для него некой традицией) у меня в ногах, он берет мое лицо в ладони. Мне известно, что Моретти видит: синяки под глазами, слишком бледный цвет кожи, слегка похудевшее тело. Мне становиться все хуже. После разговора с Люцианом прошло несколько дней, а я так и не сходила к врачу. Меня посещала мысль попросить Николая, доктора Семьи, осмотреть меня, но с осознанием, что об этом узнает Алек эта мысль исчезла.

- Ты не умеешь делать комплименты, Моретти, — улыбнулась я, но улыбка получилась натянутой.

- Кэтрин, — переместив мои ладони к своим гуам, взмолил он. - пожалуйста. Что с тобой?

Страх сковал мое тело, схватив горло в тески, не давая произнести даже слово.

- Я... Алек, я очень сильно люблю тебя.

Его лицо смягчилось, но настороженность в глазах до сих пор смотрела на меня, желая услышать ответ.

- Но?... - Моретти улыбнулся, стараясь снять напряжение. - Что? Ты меня бросаешь?

- Не неси ерунды.

- Тогда в чем дело? - вскочив на ноги, мужчина запустил пятерню в волосы, немного оттянув назад. - В последнее время с тобой что-то не так. Ты стала реже разговаривать со мной, ночью тебя мутит, просыпаешься от страшных снов, считая, что я не слышу как плачешь. Ты убиваешь меня, Кэтрин. Я хочу помочь тебе, хочу чтобы ты наконец-то доверяла мне. Чтобы ты была одним целым со мной. Почему когда я спрашиваю тебя, все ли с тобой в порядке, ты уходишь от ответа?

Поднявшись с дивана, я посмотрела на Алека; его голос был пропитан грустью и мольбой, лицо исказилось от боли, словно я ранила его простым молчанием. Я доверяла ему. Я всегда доверяла ему. Почему он решил, что проблема в это? Проблема во мне. Проблема в моем страхе, моей голове. Я боюсь, я так боюсь повторить судьбу Мелиссы. Тогда я была обычным адвокатом, сейчас - я глава Семьи. Иметь детей для нас очень опасно. Двое родителей главы самых преступных организаций Нью-Йорка. Я не хочу для него такой жизни. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос в такой обстановке. Только не сейчас.

- Перестань молчать, Кэтрин. - требовательно произнес Алек. - Какого хрена происходит?

Голова гудела, в глазах все плыло. Меня снова начало мутить, и я уперевшись рукой об стену, медленно шагнула вперед. Я не смогу, не смогу, не смогу, не смогу... Мне не под силу все это. Я не могу так поступить с ним, с нами.

Мир вокруг начинал кружиться. Время остановилось, в ушах гудела целая какофония.

- Кэтрин, — холодные руки обвели мое тело, прижимая меня к себе, и придерживая на ногах. - Что с тобой? Я вызываю Николая. Присядь.

Проведя меня назад к дивану, Алек вытянул  телефон из кармана штанов. Набирая номер, выученный наизусть, он не сводил с меня взгляда. Моретти говорил со мной, но слова были настолько неразборчивыми, что я лишь мотала головой, чтобы стереть мутную картинку перед глазами. Мое имя, — последнее, что я слышала перед тьмой.

Алек 

Николай вышел из комнаты, снимая медицинские перчатки со своих рук. Стянув очки с переносицы, мужчина улыбнулся. Я уставился на старика, желая стереть его физиономию до самого черепа. Он веселился? Кэтрин упала в обморок у меня на глазах, а этому придурку смешно? Похлопав меня по спине, он прошел на кухню. Налив себе стакан воды, продолжая улыбаться во все тридцать два, так не сказав мне ни слова.

- Ты ждешь пока я начну умолять тебя рассказать, что с ней? - слишком грубо, спрашиваю я.

- Странно, что ты настолько глуп. Я думал глава мафии должен быть куда умнее. - словно в насмешках отвечает Николай.

- Я достаточно умен, чтобы понять, что на поиски нового доктора, мне придется убить уйму времени. Это единственное, что в данный момент отговаривает меня от твоего убийства.

- Семь недель. - поставив на стол стакан, произнес мужчина.

- Что семь недель?

Сердце начало колотится. Дыхание. Продолжай дышать, Алек. Не может быть. Или может? Черт, черт, черт. Я медленно присел на стул, закрыв голову руками. Глупая, совсем наивная улыбка растянулась моими губами. Я буду отцом. Я.Буду. Отцом. Нервно хохотнув, словно в бреду, поднял глаза на доктора.

- А кто?

Николай выгнув бровь, подавив смех, похлопал по моему плечу.

- Ну, вообще-то срок еще маленький поэтому рано говорить о поле ребенка.

- Я хочу дочь, — эти слова слетели с моих уст так легко. - Хочу дочь. Можно как-то ... запрограммировать, что-ли?

В этот раз смех Николая вырвался наружу, заглушая трепет моего сердца.

- Алек, это тебе не компьютерная программа. Ты не можешь выбрать пол.

Ладно. Хорошо. Мальчик  тоже хорошо. А если будет двойня? Мальчик и девочка. Идеально. Нет, не думаю. Черт, мне тридцать лет, а я веду себя словно мальчишка. Почему она не сказала мне? Может просто сама не знала об этом.

Николай прошел мимо меня, остановившись возле своего чемодана со всеми медицинскими принадлежностями, повернулся ко мне.

- Она слишком сильно перенагружает себя. Ей нужен покой. Никаких нервов, и ничего тяжелого.

Легко говорить. А вы попробуйте сказать что-нибудь женщине, которая работает без выходных, а иногда двадцать четыре на семь. Иногда Кэтрин даже не спит. В такие дни я сижу вместе с ней, помогая разбираться со всеми делами. Я не могу спать, зная, что она будет работать всю ночь. На половину выездов я следую за ней, стараясь защитить. В наших планах объединить Семьи образуя альянс. Слишком много планов. И все они полетят к черту, потому что теперь Кэтрин и ребенок на первом месте.

- Когда я смогу с ней поговорить?

- Сейчас девушке нужен отдых, — поправив свою рубашку, произнес мужчина. - Как только проснется, пускай поест. Она похудела. Это может плохо сказаться на ребенке. И Александро, — Пауза. - Поздравляю.

Я не помню когда в последний раз так широко улыбался. Проведя доктора к двери, побежал по лестнице, к спальне. Открыв дверь, зашел в комнату. Яркий свет наполнял каждый уголок, наполняя ее уютом. Кэтрин лежала на кровати, укрывшись одеялом по самый подбородок,  тихо посапывая словно кошка. Пройдя к постели, присел в кресло по правую сторону от девушки, не отрывая взгляда. Она моя. Она моя душа, жизнь и сердце. Она феникс заполняющий мою пустую душу огнем и светом. Кэтрин единственная. Я люблю ее. Люблю больше всего на свете. И моя любовь скоро подарит мне дочь. Ну, или сына. Я хочу этого ребенка. Хочу Кэтрин в статусе единственной, кто будет возле меня оставшуюся жизнь. И я получу это.

Проведя рукой по ее волосам, склонил голову набок, изучая каждый сантиметр ее лица. Ресницы задрожали. Янг скривилась от света, слегка приоткрыла глаза. Возмущенно застонав, приложила ладонь к губам. Поднеся стакан воды к ее пересохшим устам, немного наклонил, помогая глотнуть.

- Черт, я опять потеряла сознание. - еле слышно пробормотала она. Опять? Ладно, сейчас ненужно заставлять ее говорить.

- Как насчет Октавия? - спрашиваю я, наблюдая, как она садится уперевшись спиной к стене. - А может, Диана?

- О чем ты вообще говоришь? - потерев глаза, прошептала она.

- Об имени нашей дочери. Насчет мальчика я еще не думал, но это дело нескольких часов. Думаю, мы справимся.

Засмеявшись ее ошарашенному выражению лица, присел на край кровати.

- Знаешь, — убрав волосы с ее лица. - я считаю несправедливым то, что нельзя выбрать пол. Мне кажется технологии уже давно продвинулись в таких возможностях, но почему-то никому в голову не пришло сделать это. Может, стоит предложить такой стартап?

Кэтрин смотри на меня полными удивления, ужаса  и волнения глазами. Она моргает, моргает и моргает, ничего не говоря, лишь смотря на меня как на призрака. Я знаю почему она боится. Я знаю почему так сильно трясутся ее руки, когда я говорю с ней сейчас. Но, блядь, она не одна. Когда эта девушка поймет, что теперь она не одна? Я не позволю ей пострадать. Ни ей, ни нашему ребенку. Я убью каждого, кто просто не так посмотрит на них. Я уничтожу весь чертов свет, если хоть один волосок упадет с головы моего ребенка и его матери.

- Я...  - Пауза. - Я думала, что ты не так сильно обрадуешься этой новости.

- Да, ты права. Я не очень рад этому, — говорю я, и замечаю как слезы накопляются в уголках ее глаз. - Все таки я должен был как настоящий джентльмен сначала сделать тебе предложение руки и сердца, а потом ты преподнести мне такой сюрприз. Но так уж и быть, я прощу тебе такое изменение моих планов.

Кэтрин смеется. Этот звонкий и одновременно нежный звук ласкает мой слух. Ради того, чтобы она улыбнулась, засмеялась или просто посмотрела на меня своими зелеными сапфирами, я готов пройти все круги ада. Вытерев слезы с глаз и щек, она бросается на меня. Заключив девушку в кокон своих рук, целую ее в губы. Такой знакомый и такой любим вкус наполняет меня до краев.

- Так что? - прервав наш поцелуй, приподнимаю ее подбородок двумя пальцами. - Как тебе фамилия Моретти?

- Думаю не так хороша как Янг, — делая вид, что задумывается над моими словами, произносит Кэтрин. - Но никому кроме меня я не позволю ее носить.

Я увлекаю ее в новый поцелуй. Он куда глубже, куда страстнее. Это клятва. Клятва верности, любви и борьбы. Иногда месть, — это лишь начало нашего пути. Все в мире происходит в соответствии чего-то. В каждом действии скрыт свой подтекст, и я не знаю, благодарить ли за то, что произошло в наших жизнях, или ненавидеть каждого человека, который причинил нам боль. Я знаю лишь одно, — я благодарен, что когда-то мне пришлось пережить все сложности. Ведь после каждой темноты, всегда идет свет. И этот свет для меня Кэтрин.

Наша история только начинается. Она будет страстной, полна опасности, страданий и слез, но в конечном итоге, пройдя сквозь  все это, мы будем возвращаться друг к другу, зная, что это и есть наш рай. Наши сердца навсегда связала та самая петля, которая погубила столько жизней.

            Конец
  Конец книги, но не истории