Петля [18+]

Алек

Я открыл глаза, стараясь сконцентрироваться на картинке перед собой. Голова раскалывалась на части, а мышцы успели затекти. Блядь, как я сюда попал? Кое-как приняв сидячее положение, упёрся спиной об стену. Звук капающей воды сильнее пересушил моё горло и губы, отчего мне пришлось сдержать кашель. Осмотревшись по сторонам, заметил тонкие струи света из окна. Голова раскалывалась, а глаза слезились. Я напряг мышцы рук, чтобы хоть как-то уменьшить давление верёвки. Откинув голову назад, почувствовал острую боль в затылке. Черт, они мне голову разбили? Прищурившись, осмотрел комнату. Это было что-то похожее на подвал: маленькое окно с решёткой, трубы из которых капала ржавая вода, и дикий запах гнили. На улице ещё было светло, значит я недолго пробыл в отключке. Единственно, что запомнил мой мозг, это звонок администратора комплекса, и пять теней. Пять мужчин... Кэтрин. Черт, Кэтрин осталась в квартире.

Я дёрнул ногами, в попытке снять верёвку.

— Эй, уроды! — меня должны услышать. Я чувствую взгляд на себе, значит они рядом. Я убью их.

Из тени вышел силуэт. Его хромая походка показалась мне безумно знакомой, и я присмотрелся к лицу. Острые черты лица начали показываться из тени, словно начало ужастика среди ночи. Подойдя ко мне на несколько шагов, мужчина присел на корточки, склонив голову набок. Когда его черты лица полностью осветил свет, я засмеялся. Хавьер Поволи. Черт, консильери Семьи Берлускони, ну, конечно.

— Прошу прощения, за столь грубый приём, мистер Моретти. — сказал мужчина, слегка улыбнувшись. — Не злитесь на меня. Я всего лишь выполняю приказ дона.

— Твой дон урод. — спокойно ответил я. Мне было известно, что Даниель не был лидером. Его вспыльчивость и неумение держать эмоции в узде, часто портили его сделки. Он мыслил, как маленький мальчишка. И как его только утвердили на роль главы? Поэтому доном может стать только мужчина достигший тридцати лет. Из-за импульсивности мальчишки, Семья Берлускони пойдёт на дно.

— Не могу спорить. Честно говоря, — достав пистолет из кобуры, Хавьер покрутил оружие в руке. — он знатно мне надоел.

— И чего же ты хочешь?

Он всем надоел, мужик. Даже не поверишь на сколько.

— Устраните его. Вы можете это сделать. — пожал плечами Поволи. — А на его место сядет новый дон. Умнее, тактичнее, и знающий ценности. Всё довольно просто, если правильно рассчитать дальнейшие действия наперед.

Я восхищался этим мужчиной. Он был старше, умнее, и мне кажется, намного мудрее. Поволи походил из графского рода Поволи, корни которого пошли из Италии семнадцатого века. Его благородство и предусмотрительность были моими фаворитами. Мне приходилось много слышать о нем. Кэтрин однажды говорила, что Поволи проявлял уважение и защиту по отношению к ней. Он был для неё вторым человеком, после Даниеля. Что ж, один оказался предателем, ставлю на то, что Хавьер не настолько глуп.

— И тогда ты займёшь его место? — предположил я. — Ты ведь этого хочешь?

Его тихий смех, эхом пронёсся по подвалу, заглушая капли воды.

— Нет, что вы, мистер Моретти. У меня и в мыслях не было.

Достав нож из кармана, Поволи приблизился ближе. Лезвие разрезало руки, освобождая путь кровообращению в руки. Потерев запястье, я посмотрел на мужчину. Его волосы стали седоватым, а морщинки под глазами более заметными. Он кинул мне метал, давая понять, что теперь я тоже вооружён. Сняв петлю с ног, постарался встать на ноги.

— Сколько я был в отключке?

Поволи прошёл по комнате, доставая телефон из кармана, посмотрел на время.

— Час. Я старался не сильно ударить вас. — ответил мужчина.

Телефон издал писк, и Хавьер посмотрел на меня. Приложив указательный палец к губам приказал молчать.

Да понял я, блин, не идиот.

— Да?

Искоса посмотрев на меня, Поволи поставил телефон на громкую. Небольшой шум и тяжёлое дыхание послышалось с той стороны звонка.

— Отпусти его. — произнёс голос Кэтрин.

Моё тело парализовало. Мышцы напряглись, и вот я уже стою напротив мужчины, хватая телефон из рук. Я молчал, слушал, что скажет этот урод. Сильнее сжав мобильный в руке, наблюдал как напрягся Хавьер.

— Чего ты хочешь? — спросила Кэтрин, и я задержал дыхание.

— Тебя. Твоей смерти. — Ответил Даниель, смеясь над её беспомощностью. — Хочу смотреть как ты задыхается от ужаса перед смертью.

Нет, Кэтрин. Только попробуй, и я сам лично задушу тебя. Янг не дура. Она не согласиться на это. Я хорошо знал то, как девушка мыслила и просчитывала свои шаги на несколько ходов вперёд. Повернувшись к окну старался сориентироваться где именно мы находимся, и как далеко пентхаус.

— Ты не настолько глуп. Если ты убьёшь дона Семьи Моретти, — ты труп. — произнесла девушка, уже более ровным голосом.

Берлускони рассмеялся, проговорил тупую речь о том, что ему нечего терять, от которой мне захотелось утопить его. Кэтрин сейчас с ним. Одна. Она умела драться, и у её был пистолет. Это меня немного успокаивало.

— Убей его. — отдал приказ своему консильери дон.

— Нет! — её крик пронзил моё тело, словно удар молнии.

Хавьер нацелил пистолет на меня. Спокойным движением положил палец на курок, и выстрелил. Я не вздрогнул. Ни когда пуля прошла слишком близко от моей головы, и не тогда когда Кэтрин закричала. Её крик, полон боли и отчаянья. Я убью его. Я достану этого урода, и заставлю молить о быстрой смерти.

Хавьер вырвал телефон из моей хватки. Отключив звонок, посмотрел на меня. Его тёмные глаза, казались почти чёрными. Положив мобильный в карман куртки, посмотрел на наручные часы.

— Считайте это заключением сделки. — произнёс консильери. — Вы убьете Берлускони, а на его место сядет истинный наследник.

— Какой нахрен наследник? У Берлускони один сын. — только если... — Ты ведь шутишь?

Ухмыльнувшись, Хавьер направился к металлической двери. Открыв замок, в комнату пролилось больше света.

— Думаю, вам стоит притвориться мёртвым на небольшой срок времени. Для общего блага. — пояснил мужчина, и вышел из подвала.

Мои ноги понесли меня к выходу. Догнав консильери в коридоре, последовал за ним. Я буду мертв. Кэтрин будет думать, что я мертв. Черт...

* * * * * * * * * * * * * * *
Мы сидели в его номере. Мой виски давно стал тёплым от моей ладони. Я сверлил взглядом пол, пытаясь переварить ситуацию. Хавьер предложил подделать мою смерть, чтобы я не светился несколько дней на глазах, давая Берлускони то, чего он хочет. Но могу ли я?... Кэтрин одна. Сейчас она сам на сам со всем этим, и это безумно мне не нравиться. Что сделал Даниель? Ушёл ли он? Оставил её в покое? Я хотел вернуться в пентхаусе, но Поволи решил пригрозить моей расправой. У него был пистолет, у меня — нет. Даже если завяжется драка, в которой я победил бы, мне далеко не уйти.

Поволи подошёл ко мне, протягивая лёд для виски. Кинув прозрачный кубик в стакан, поднял на него взгляд. Казалось, мужчина вовсе не встревожен происходящим. Сев напротив меня в кресло, он откинулся на спинку, продолжая глядеть на меня.

— Что ты имел в виду, когда говорил о наследнике? — прервал я двадцати минутное молчание.

— Вы плохо знаете геологическое дерево своей женщины, мистер Моретти. — сделав глоток из стакана, продолжил мужчина. — Адэлина Сантори племянница Лорензо Берлускони.

Прошли долгие две секунды, когда до меня дошли сказанные слова. Племянница. Берлускони был дядей Кэтрин. Но по всей общей картине, которую я наблюдал, не могу утвердить, что Кэтрин в курсе этого.

— У них разные фамилии. — заключил я. — Почему? Кэтрин знает об этом?

— Когда родился первый ребёнок Сантори, консильери уже поменял фамилию. Он не хотел, чтобы кровные связи с его братом афишировались. Киара не знала об этом. Не знала, что Берлускони брат её мужа. Когда родилась Адэлина, Лорензо начал активно показывать свое желание присутствовать в жизни ребёнка. Он твердил, что она не такая, как все. Говорил, что Адэлина не так испорчена, как её сестра и братья. Он не хотел слышать ничего о тех детях. Сходил с ума по одной светловолосой девочке с зелёными глазами. После смерти брата и его жены, Берлускони стал   прятать свое причастие к Адэлине. Когда девушка окончила университет, сделал все, чтобы заполучить её. Он был одержим идеей превратить Сантори в свое оружие. Берлускони всегда хотел дочь, но его жена смогла подарить ему только сына, к сожалению.

С Берлускони все понятно, — он болен.

— Если он так сильно любил Адэлину, почему тогда позволил избивать её? Почему убил её дочь? — спросил я, наблюдая как скулы мужчины сжались.

— Он... закалял её.

Чего, блядь? Закалял? У этих людей есть понимание и границы их... воспитания? То есть, убив ребёнка на глазах матери, избив её, и натравив на неё своих псов, он её воспитывал? Больной ублюдок, Господи.

Телефон на журнальном столике начал звенеть, и Поволи перевёл взгляд на экран. Схватив мобильник в руки, принял звонок. Его глаза сосредоточились на столе, прожигая в нем дыру.

— Когда? — единственный вопрос задаваемый им. — Я сейчас приеду. Не отпускайте девченку.

Бросив телефон на стол, Хавьер встал на ноги. Нотки веселья проскользнули его лицом, когда мужчина перевёл взгляд на меня.

— В следующий раз, когда я захочу вас пристрелить, напомните мне, что те кто пытаются это сделать страдают от рук Адэлины.

Я выпучил глаза на него, не понимая что он несёт. Глубоко внутри, мне стало тревожно. Кэтрин не даст себя в обиду. Я верил в неё, а может и надеялся на это. Поднявшись следом за ним, поставил стакан на место. Склонив голову набок, подумал, что было бы если бы я действительно погиб? К черту.

— Что случилось? — задал вопрос я, когда Поволи накинул свою куртку поверх элегантного костюма.

— Нас ждут перемены, мальчик. — Единственное, что ответил мужчина. Направившись к выходу, глазами произнеся "Какого хрена ты до сих пор стоишь на месте?", Поволи вышел из номера.

Нас ждут перемены

Черт, надеюсь в хорошие.

* * * * * * * * * * * * * * *

Пентхаус почти пуст. Несколько человек, выносят тело Даниеля, прикрывая его белой простыней. Я ничего не слышу, и мне вовсе не интересно, что произошло с этим уродом. Переступив порог, войдя в гостиную, наблюдаю как Люциан нервно наматывает круги возле окна, разговаривая по телефону и отдавая приказы. Я прошёл немного вперёд, ощущая, что за мной больше нет Хавьера, мужчина отошёл куда-то, заметив своего человека. Перевожу взгляд на диван, и чуть ли не бегу к нему. Опустившись на колени, разглядывая тело Кэтрин, укрытое одеялом, и тихо всхлипнув под ладонями. Почувствовав на себе взгляд, девушка опускает руки. Поднимает глаза и несколько секунд превращаются в часы. Её слезы намочили щеки, а туш размазалась по лицу. Она выглядит немного забавно, и мне приходиться давить желание рассмеяться. Запах жасмина окутывает меня с ног до головы. Я жду когда девушка придёт в себя и броситься ко мне, но вместо этого Кэтрин бьёт меня по лицу, отчего я немного отшатываюсь. Поднявшись на ноги, замечаю как все вокруг замолчали. Она вскакивает, и ударяет ещё раз. Я не сопротивляюсь, слишком шокирован, но это не мешает улыбке выйти наружу.

— Тебе смешно, придурок? — кричит она. Её глаза полны отчаяния и ярости. — Я думала ты умер. Думала тебя застрелили, и я больше никогда тебя не увижу. Господи, какой же ты идиот. — запустив пятерню в волосы, Янг начинает мереть комнату шагами.

Встретившись взглядом с Люцианом, — тот уже не говорит по телефону, а просто уставившись смотрит на нашу сцену, — я киваю, говоря, что все хорошо. Друг осматривает комнату, и немым приказом говорит всем выйти. Через минуту мы остаёмся вдвоём. Я и Кэтрин. Больше никого.

— Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? — всхлип вздымает её грудь слишком резко, из-за чего она хватается за горло. — Я... Я думала, что ты умер. Ненавижу тебя, Моретти.

Приблизившись на шаг, беру её лицо в свои руки. Нежно касаюсь её волос, проведя дорожку с них до плечей. Притянув девушку к себе, заключают её в объятия. Мне пришлось бы претворяться мёртвым. Не знаю сколько бы выдержал это. Если бы меня снова спросили, я бы отказался от этой идеи. Смотря на то, что случилось с Янг за эти несколько часов, я бы не мог наблюдать за тем как она умирает изнутри несколько дней, а то и месяцев.

Кэтрин всхлипывает, ударяет меня кулаком по груди, но я не отступают, лишь сильнее прижимаю её к себя. В конечном итоге девушка сдаётся, и расслабляется.

— Как ты? — спрашиваю я, гладя её по волосам.

— Я готова убить тебя. — злобно шипит она. Что ж, ей удалось убить Берлускони, не думаю, что со мной она будет нежнее. Улыбнувшись своим идиотскими мыслям, поднял её подбородок двумя пальцами.

— Думаю хватит на сегодня трупов. — Я смеюсь, когда её лицо становиться слишком серьёзным. Надо бы быть посерьёзнее, говорю я себе. Берлускони мертв. Убийство дона карается смертью. Меня вовсе не радует такая череда событий. Если бы его убил кто-то другой, мне было бы абсолютно плевать, но это сделала Кэтрин. Кэтрин была его палачом. Она пустила пулю в него. За меня. Из-за меня. Это понесёт последствия с которыми мне придётся столкнуться.

— Я... — начинает девушка, отпустив глаза в пол. — Я хотела убить его.

И я понимаю её. Она хотела отомстить. Кэтрин относилась к типу людей, которые всегда оставляют за собой последнее слово, ну, или пулю. Даниель был её другом, как братом, черт, он и был братом, но предал её. Раз Даниель так желал Адэлину, значит ли это, что он не знал об их родстве? Или в их семье присутствуют извращенцы.

Я притягиваю девушку к себе, целуя в губы. Мой язык касается её нёба, и она издаёт тихий стон. Притянув ее тело ближе, заставляя обхватить мою шею руками, углубляю поцелуй. Сладкий вкус, нежный, словно цветок, заполняет мой разум. Отпуская Кэтрин из объятий, слышу как она протестующе рычит. Не сейчас. Сейчас не время.

— Прошу прошение за то, что отвлекаю. — кашлянув в кулак, произносит Хавьер. Когда он вошёл? — Нам нужно поговорить.

Кэтрин отступает от меня. Я улыбаюсь тому, как девушка засмущалась. Её губы распухли и покраснел, и это меня более чем радует.

— Хавьер, — шепчет она его имя, словно молитву.

— Давно не виделись, Адэлина. — мужчина назвал её настоящее имя, и я наблюдаю как сильно напряглось тело Янг.

Подойдя к Янг, ложу свою ладонь на её поясницу в попытках успокоить.

— Я знаю, что означает смерть дона.

— Ты готова к ответственности? — спрашивает Поволи скучающим тонном. — Могу поспорить, что умереть ты не хочешь.

— Чего ты хочешь? За пять лет, чему я и научилась, так это различать твои эмоции. — и вот, за секунду, из котёнка, Кэтрин превратилась в львицу, готовую нападать и защищаться. — Перестань ходить вокруг да около. Я внимательно тебя слушаю.

— Ты всегда была моей любимицей. Мне нравится как быстро ты меняешь свой тон, и берёшь себя в руки. Могу поспорить слабой и раненой тебя видел только Александро. — Я улыбаюсь его словам, и получаю за это удар локтем от девушки.

— Черт. — шиплю, отойдя на пол шага назад.

— Какое моё наказание? — снова деловито спрашивает Кэтрин.

— Сама придумай. Ты ведь теперь дон, вот и придумай себе наказание. — говорит спокойным тонном, Поволи.

Кэтрин

— Прошу прощения? — мне кажется все вокруг затихает. Я чувствую как ноги и мышцы рук стают деревянными, а в голове словно вата.

— Ты теперь глава Семьи Берлускони. — Снова шокирует меня консильери.

— Вы слишком долго провели вместе, — указав на Алека, произнесла я. — Вряд ли сейчас время для шуток.

Поволи подходит ко мне. Протянув руку, убирает прядь волос с моего лица. Я чувствую как Алека подошёл вплотную. Его собственнический инстинкт от которого иногда ставало слишком душным. Убрав руку, Хавьер смотрит на меня с нотками грусти и восхищения. Я не понимаю. Я уже ничего не понимаю.

— Нам нужно поговорить. — он переводит взгляд на Александро. — Наедине.

Алек напрягается. Проведя ладонью по моей спине, не отрывает зрительного контакта с консильери.

— Иди. — говорю я, чтобы закончить этот цирк. — Он не навредит мне. — надеюсь, добавляет мой мозг.

Алек выходит за дверь, а Поволи проверяет комнату на отсутствие прослушка. Господи, это же дом Моретти, откуда здесь прослушка. Я сажусь на диван, на тот на котором просидела целый час после приезда Люциана. Он был первым кому я позвонила. После осознания, и пройдено истерики, мне нужно было сообщить кому-то о случившемся. Мы думали, что он мертв. Я думала, что Алек мертв, и хотела рвать и метать. Люциан застал меня всю в крови и слезах. Я еле смогла объяснить что произошло, а потом как будто все в тумане. Люди, полиция, солдаты Берлускони, допросы, звуки, которые доносились до меня заглушенными.

Когда я увидела лицо Алека, меня охватила такая ненависть. Я хотела сама лично убить его, считая что это очередная проверка на стойкость. Ненавижу свою слабость. Я разрыдалась как маленькая девочка. Снова. Черт.

— Думаю стоит начать с самого начала. — говорит Хавьер, садясь возле меня.

Консильери рассказал мне о моем, якобы родстве с Берлускони, о том как познакомился с моим отцом (они вместе служили в армии), о том как Лорензо был одержим мной. Твердил он, и о том, что я являюсь единственным родственником, который может возглавить семью. Это бред. Я не собиралась ставать главой преступной организации. Я убийца, но не собиралась ставать чудовищем. Я так же не верила его словам о том, что Берлускони мой дядя. Сомнительный рассказ. После моей фразе о доверии, и о том, что Поволи выгодно ввести меня в заблуждение, он показал мне результаты тестов. Совпадение в родстве было на девяносто девять процентов. Два раза "черт". Время длилось так долго, что казалось я сейчас засну. Мой организм вымотался, а голова не переваривала информацию. Помалу дом начинал пустеть, и остались только я, Поволи и Алек с Люцианом.

Пазлы в голове, пускай и медленно, но начинали складываться. Однажды Берлин говорил о том, что хочет сделать меня чем-то важнее в этой игре. "Поменять твою значимость, словно шашку в дамки" — сказал он мне тогда.
Знал ли он о моем родстве с доном? Если да, у меня множество претензий, после которых мужчине придётся отскребать свой дом после пожара. Опыт в этом у меня есть.

— Ты устала. — сказал консильери, замолчав после длинного рассказа.

Я поймала себя на мысли, что все это время пялюсь на тёмный паркет. Словно проснувшись, резко поднимая глаза, всматриваясь в его лицо. Он постарел. Я давно не видела его, — с момента моего избиения. Потерев глаза, поднимаюсь на ноги, потерев переносицу. Что я должна сказать? Что мне делать?

— Я должен вернуться в дом. — сообщил Хавьер, поднявшись следом за мной. — Я сообщу людям о том, что случилось. Не волнуйся об этом. Я и Алек решим этот вопрос.

Как вы собрались это решать, хотела спросить я, но лишь кивнула.

— Завтра отдохни, а через день мы проведём подготовку к посвящению.

— С каких пор женщина может занять пост дона Семьи? — спрашиваю я, чем останавливают мужчину у двери. — Я хорошо ознакомлена с правилами и законами Каморры, Поволи. Так, с каких пор? Предлагаю провести голосование. Это не честно занимать пост без согласия твоих людей.

— В этом нет необходимости. Все в Семье уже знают кто ты, — монотонным голосом продолжил он. — Твои люди хотят видеть тебя на этом месте.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одну.

Твои люди хотят видеть тебя на этом месте.

Я присела назад на диван, прикрыв глаза, зарыла лицо в ладони. Как же я устала. Меня пугало, пугало то, что я совершенно спокойна. Пугало то, что я стала убийцей. Я стала тем, кто отбирает у людей самое ценное. Имена. Когда-то я слышала, что Алек запоминает имена своих жертв. Стоит ли мне это делать? Нет, ты не станешь такой, Кэтрин. Самое страшное в этом всем, — моё спокойствие. Я спокойно отношусь к тому, что сделала. Это ужасно, Господи. Я убила троих людей: Марио, водителя фуры, и Даниель. Он был моим двоюродным братом. Знал ли он об этом? Нет. Если бы Даниель знал... напал ли он на меня? Признавался бы в любви?

Легкий стук шагов стал совсем близко. Алек присел рядом со мной, сел на корточки. Взяв мои ладони, отняв у меня единственную защиту, он поднес мои ладони к губам. Оставив на них влажный поцелуй, пригласил мои волосы. Я спустилась с дивана на пол, сев рядом возле него, обняв мужчину за шею. Я боялась его потерять. Наша ссора была настолько глупой и бессмысленной... Я вздохнула, когда его руки подхватили меня. Подняв меня над землёй, Моретти, молча понёс меня на выход из комнаты. Пройдя кухню, направился к ступенькам. Поднявшись на второй этаж, со мной на руках зашёл в спальню, словно я ничего не весела, посадив моё тело на край кровати. Сев у меня в ногах, аккуратно снял мою обувь, поцеловав пальцы ног.

Всё так же молча снял с меня всю одежду, я не возражала, и даже не сказала ничего. Снова подняв меня на руки, зашёл в ванную комнату. Включив кран с горячей водой, начал набирать ванную. Опустив меня в воду, добавил пены. Он молча встал на колени, взял мочалку и начал водить ею по оголенному телу. Его руки лёгкими движениями лаская моё тело, заставляя забыть весь ужас сегодняшнего дня. Сколько были времени?

Мои волосы намокли, прилипали к телу, а чарующее ощущения покоя захватило контроль над разумом. Я взяла ладонь Александро, поцеловав, переплела наши пальцы.

Закончив с моим купанием, мужчина поднял меня на руки, вытер и окутал в мягкое полотенце, вынес назад в спальню. Положив меня в кровать, лёг рядом. Я боялась даже дышать. Боялась нарушить наше немое обещание. Мне было до ужаса страшно потерять это мгновение.

Алек поцеловал мою шею, легко, мягко. Шея, щека, подбородок, а после губы. Его поцелуй был глубоким, таким от которого пошли мурашки, и я застонала. Потянув мужчину на себя, приказав ему оказаться сверху, углубила поцелуй. Он мог погибнуть. Сегодня он мог умереть.

Продолжая наш танец, стянула с него верхнюю одежду. Тёмные брюки казались мне наказанием. Руки тряслись, и я все никак не могла расстегнув его ширинку.

— Я сам. — мягко оттолкну в мои пальцы, прошептал он.

Через пару секунд вся одежда валялась на полу. Наши тела переплетались, а поцелуев и ласк мне ставало мало. Потерять, я могла его потерять.

Коснувшись моей груди, Алек прикусил сосок, немного оттянув его, отчего я выгнулась в спине.

— Алек... — стон сорвался с моих уст.

Меня охватил резкий прилив инициативы. Я хотела его. Я хотела его. Перевернув нас, оказалась сверху. Моретти застонала, когда мои губы сомкнулись на его шее. Я медленно спускалась ниже, задевая все нужные точки. Извиваясь сверху, ощущала как его возбуждены член упирается в мою задницу. Черт. Спустившись ниже, оставляя мокрую дорожку к груди, провела ладонью по его шее. Алек откинул голову назад, позволяя мне доминировать. Только сегодня, подумала я, зная как сильно он любит контроль. Только сегодня, пообещала я. Я укусила его сосок, отчего он зарычал, вцепился руками в мою задницу, сильнее сжав плоть.

Спускалась ниже, ниже, и ещё ниже. Касаясь грудью его члена, выдала лёгкий возбуждены вздох.

— Кэтрин, — его возбуждены попытки казаться серьёзным, заставили засмеяться. — Ты уверена?

Я подняла взгляд, наблюдая как сильно увеличились его зрачки. Ему нравилось смотреть на меня сверху вниз. Проведя языком по его длине, заставила Алека дрожать в моих руках.

— Это считается ответом? — спрашиваю я, и смотрю как сильно Алек напрягается. Теряет контроль. Он так сильно ненавидел терять контроль.

Я встала на колени напротив него.

— Возьми меня за волосы. — командовала я, собрав волосы в хвост.

Он послушал. Скрутив вокруг ладони мою вуаль, потянул меня к своим губам. Его поцелуй был страстным, сильным, он буквально пожрал меня, ожидая моих действий. Оторвавшись от его губ, спустилась вниз. Проведя ладонью по всей длинные его возбуждения, застонала от предвкушения. Я продолжала двигать рукой, а через несколько секунд, когда Алек стал шептать моё имя, охватила его губами.

Это было что-то новое, что-то от чего в моем животе взорвалось тысячи бабочек. Проведя языком по головке, закрыла глаза от наслаждения. Он мой. Только мой. Рука на моём затылке сильнее сжала волосы, направляя и ускоряя мои движения. Я продолжала, продолжала не в силах остановится. Наслаждалась контролем. Я контролировала Алека. Он стонал, рычал, молил меня. Я была королевой, его палачом, его наказанием и его потерей. Я контролировала, жаждала, поглощала. Я хотела быть бурей. Хотела чувствовать себя неуправляемой.

Открыв глаза, продолжая поглощать как можно больше длинны его члена, заметила как он стонав и шептав моё имя, не отрывает от меня взгляда. Да, тебе это нравиться, я знаю. Он на гране. На краю обрыва, и когда Алек чуть ли не падает, тянет мою голову назад.

— Черт, Кэтрин... Я сейчас... — стонет он.

— Знаю. Все хорошо. — успокаиваю я, возвращаясь к его члену. Алек не хотел делать этого в моём рту. Но кого интересует его мнение сейчас?

Несколько моих движений, стона, мои груди качались со мной в такт... Белая жидкость наполняет мой рот, а Моретти выкрикивает моё имя. Моя грудь наполняется теплом и удовлетворением. Оторвавшись от него, улыбаюсь его беспомощностью.

Алеку понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и открыть глаза. Он схватил меня за руку, потянул на себя, и проглотил мой рот. Всасывая нижнюю губу, пока ладонь скользила по моему телу, подбираясь к внутренней стороны бедра.

— Ты мокрая, — шепчет он в мои губы, когда палец так близко к моему центру. — Всегда мокрая для меня.

Я целую его, зарыв пальцы в волосы. Перевернув меня, оказавшись сверху, вошёл. Черт. Выгнувшись, мой вскрик наполнил комнату. Алек был сверху, заявляя, что теперь он главный. Его член пульсировал во мне, и я взрывалась от ожидания.

— Ты никогда не будешь стоять на коленях, — шепчет он мне в ухо, начиная медленно двигаться. — Моя женщина никогда не будет стоять на коленях ни перед кем.

— Нет, не буду. — жар поглощает моё тело. — Только перед тобой.  Я  готова вечно стоять на коленях только перед тобой.

— Почему? — он набирает скорость, и я хватаю воздух ртом.

— Потому что мне нравится контроль над тобой. Мне... Мне нравиться когда ты стонешь, когда выкрикиваешь моё имя. Потому что я твоя погибель, а ты моё спасение.

Зарычав он начинает вдалбывать меня в кровать. Нас охватывает страсть. Дикая, животная. Сейчас мы не хотим нежности, мы оба желаем показать силу. Тело завтра напомнит мне об этом, и я заставляю Алека ускориться. Это приятная боль, она разносится моим телом как горячая смола. Откинув голову назад, стараюсь вздохнуть. Волна возбуждения накрывает меня словно цунами, и я падаю вниз, в пропасть, в мой рай, в моё спасение. Несколько толчков, и Александро летит за мной. Он падает на меня, потный, липкий и уставший. Обнимаю его, притягивая к своим губам.

Дверь спальни резко открывается.

— Алек, нужно... — Люциан застывает на месте, рассматривая общую картину.

— У тебя секунда, чтобы отвернуться иначе я вырву тебе глаза. — рычит Моретти, натягивая на меня одеяло.

Прочистив горло, Каррера поворачивается к нам спиной. Почему он не ушёл? Он все это время был здесь?

— Что случилось? — спрашивает Алек натянув штаны, и поцеловав меня в лоб.

— Посвящение Кэтрин состоится завтра. Нам нельзя ждать.