Петля [18+]

Алек
Мы сидели в ожидании. Люциан утверждал, что человек дона уже прибыл в Нью-Йорк ещё утром. Повернувшись к шкафу со стопками папок за своей спиной, я нервно вздохнул. Блядь, где он? Представитель опаздывал всего на пять минут, а меня уже колотило как после отказа от сделки. Звук открывающий двери немного успокоил меня. Всё вокруг стало иным; воздух в кабинете превратился в сплошной лёд, а то как Люциан вскочил на ноги заставило меня развернуться в кресле.

Она зашла словно богиня. Так, словно весь этот гребаный мир был её владениями. Кэтрин стояла передо мной, и я даже не знал что, чувствовал в данный момент: Злость? Радость? Поднявшись на ноги, не отрывая взгляда от её глаз. Янг тоже не отводила от меня свои зелёные сапфиры.

— Добрый вечер, господа. Я представитель Семьи Дженовезе. — её голос был ровным, а голова высоко поднята, в своей идиотской привычке показывая превосходство.

Я хотел кричать. Хотел знать, какого, мать твою, она здесь делала? Где была все это время?

Девушка прошлась кабинетом, остановилась напротив пустого места. Какой-то парень подошёл к ней сзади, нагнувшись к её ухо, слишком блядь близко, и что-то шепнул. Она кивнула. Садясь на место, достала из рюкзака документы. Я продолжал стоять там, как идиот, ожидая ответов и объяснений.

— Что ж, — расстегнув свой пиджак, сел на место я. — если представитель на месте, начнём.

Кэтрин хотела притворяться. Сыграть в игру? Хорошо. Да будет по твоему, птичка.

— Мы согласны на двадцать процентов, предложенными вами. — Кэтрин сложила руки в замок, смотря прямо на меня из под опущенных ресниц. — Но, я требую гарантий.

— Ты требуешь? — когда я успел это сказать?

— Мистер Моретти, я хочу чтобы вы понимали, что Испания идёт на большой риск заключая с вами данную сделку. Мы не хотим, чтобы наши партнёры и союзники восприняли это, как акт агрессии и недоверия с нашей стороны. — от её взгляда я напрягся. Кэтрин была права. Впрочем, как и всегда в делах юриспруденции и стратегии. Её ум был великим достижением этой женщины.

— И что же вы хотите в знак гарантий? — спросил Люциана, так же не отрывая взгляда от блондинки.

Она перевела внимание на него, ни на секунду не засомневавшись в своём мнении и требование.

— Всего лишь небольшое обещание.

— Обещание?

— Да. — девушка снова повернулась ко мне. — Обещание, что в ближайшее время, Семья примет наш клан в коалицию.

Коалиция - объединение Семей в общую иерархию. Нет, это не значит, что Семья Моретти будет править ими, но это даёт некое преимущество, как им, так и нам. Коалиция создаётся довольно редко. В мафии данный этап описывается, как передача некоторого процента власти над территориями соседу. Например, если я соглашусь на данное предложение, тогда мне предоставят возможность управлять некоторыми силами в Италии. Но это единственный плюс в коалиции. Если Семья Дженовезе объявит войну какому-то из своих врагом, мы тоже обязаны будем воевать, и я уже молчу о том, что часть сил территорий будут под ровным командованием двух Семей.

— Это невозможно. — ответил я, спустя несколько секунд.

— Почему? — она склонила голову набок, всматриваясь в моё лицо. Черт, её глаза.

— Потому что я против коалиций. Не люблю, когда моими территориями управляет ещё кто-то.

— А если я скажу, что это будет мощная поддержка? — Кэтрин наклонилась вперёд, принимая вызов. — И что половина акций будет передана вам, сразу же после подписания соглашения.

Какая для них в этом выгода? Слишком заманчивое предложение. Всё самое сладкое часто оказывается вредным и разрушительным для нас.

— Меня это не интересует.

— Кэтрин, — неожиданно произнёс мужчина за её спиной. Он снова склонился над ней, шепча что-то на ухо.  Снова, блядь, слишком близко...

— Тридцать процентов.

— Двадцать пять. — быстро ответил я.

— Двадцать семь.

Это меня заводило. Наш спор, перепалки и огонь в её глазах от азарта. Мой член слегка сипнулся от наводящих мыслей.

— Двадцать шесть.

— Двадцать восемь, — не отставая от меня, быстро ответила она.

— Двадцать девять, если ты возвращаешься в мой пентхаус. — выпали я, чем сбил её с колеи.

Кэтрин застыла. Смотря на меня шокированным взглядом, даже не моргая. В этом кабинете никого нет. Нет никого, кроме нас двоих. Прошли длинные две минуты, а мы все также смотрели друг другу в глаза, не моргая, и казалось даже не дышали.

Девушка осела на стул. Её взгляд скользнул по моему лицу, и я успел уловить эмоцию... Страх. Она боялась. Но чего?

— Нет. — ожидаемо.

— Тогда никакой сделки. — Я не хотел коалиции, а она возвращаться ко мне. Мы оба проиграем если не найдём решение, а сорванная сделка такого масштаба крах не только для меня, но и для Колумбийской мафии. Блядь, как я сразу не догадался, что они контролируют Испанию?

Сидя молча, наблюдая, как в её голове крутились шестерёнки, вспомнил, что был здесь не один. Люциан сидел по правую сторону от меня, смотря на меня так, словно желал убить прямо сейчас.

Ничего не поделаешь, брат. Я не буду приклоняться перед женщиной.

— Хорошо. Я вернусь в пентхаус. — наконец ответила Кэтрин. — Но тогда будет тридцать процентов.

Сучка. Тридцать процентов это около двух миллионов от каждой поставки. Эта сума была слишком большая.

Люциан приблизился ко мне, желая что-то сказать.

— Сбей процент до двадцати пяти. — прошептал консильери.

Я знаю, блядь, чувак. Это большая сума, которая привлечет лишнее внимание полиции. И тут до меня дошло. Я внимательно осмотрел лицо Кэтрин, ища нотки напряжения.

— Тебе не нужна коалиция. — заключил я, и уголок моего рта поднялся в улыбке. Она всего лишь хотела проверить как сильно мне нужна эта сделка, и на что я пойду ради неё.

— Оставьте нас. — ровным тонном, произнесла девушка.

Люциан посмотрел на Кэтрин, полными замешательства глазами. Двое моих капо обернулись на меня. Парни молчали, не зная, что сказать, и я их честно понимаю. Я кивнул. Все, кроме Кэтрин встали и вышли за дверь.

Мы одни. Мы одни сидим напротив друг друга, и у каждого из нас крутиться множество вопросов в голове.

— Почему ты уехала? — я нарушил тишину.

Она несколько секунд смотрела на меня.

— Мне нужно было подумать. — стиха ответила Кэтрин.

Подумать? О чем, блядь? О чем можно думать два месяца? В чужей стране. С гребенным Берлином Френклином.

Чувство, что скоро сорвусь и просто накричу на неё, я сжал край стола одной рукой. Девушка похудела. Её глаза стали немного темнее, а черты лица острее. Я заметил небольшой синяк на подбородке, и гадал не убить ли того, кто это сделал. Но она, естественно, мне не скажет. Светлые волосы стали немного длиннее (я обожал её вуаль), а гордость видимо намного больше.

Кэтрин молча уставилась на меня, пока я рассматривал её. Конечно она знает,  я проверяю нет ли на ней каких либо травм. Губа, которая была разбита в прошлую встречу с Берлускони, полностью зажила. Над левой бровей небольшой шрамик, еле заметный, но я его увидел. Её что, избивали там?

— Это после тренировке, — перервав мои мысли, произнесла девушка. — Синяк, вот тут, от локтя. Бровь я разбила в прошлом месяце, когда ударилась угол стены, а...

— Ударилась или тебе помогли? — перебил я.

— Меня не волнует физическая боль. К ней привыкаешь. К любому виду боли привыкаешь. К физической легче, потому что в один момент тело начинает думать, что это обычный ряд вещей, а мозг начинает воспринимать эту боль как норму.

Она говорила как психопатка. Самое страшное, что  это я запустил процесс невозврата. Сможет ли она простить меня? Вернётся ли ко мне?

— Двадцать пять процентов, и ты переезжаешь в мой пентхаус. — скрестив руки на груди, сказал я.

— Только что ты говорил о тридцати. Не сдерживаешь обещаний, или это просто привычка говорить то о чем ты думаешь не воспринимаю слова всерьёз?

Я застыл. "По крайней мере, из-за меня не погибли родители". Моим телом прошёл электрический ток. Черт. Я не знал почему, сказал это. И уже через секунду после сказанного хотел убить себя.

— Прости меня. — подняв на неё глаза, пробормотал я. — Прошу, прости меня, Кэтрин.

Янг смотрела на меня не моргая, и пока её тело не взялось под контроль мозгом, лицо исказилось от мучений. Она хочет вернуться. Я знал, что она хочет быть со мной. Но почему не может? Зелёные сапфир стали стеклянными от непролитых слез. И вот, моргнув, всего один блядь раз моргнув, и её разум победил. Она взяла себя в руки. Посмотрев на меня, подняв подбородок, — я буквально слышал, как сильно колотится её сердце, — кивнула.

— Хорошо. Я согласна на двадцать  пять процентов.

Протянув мне бумаги, она начала подписывать свой экземпляр.

Я внимательно прочитал каждый абзац. Согласившись на сделку, поставил подпись. Перевёл взгляд на девушку, положил ручку возле бумаги. Скрестив руки на груди, она смотрела на меня, словно запоминаю каждую деталь. Её взгляд прошёлся по моим волосам, лбу, глазам, и остановился на губах. Она скучала. Улыбнувшись своим догадкам, пробудить её ото сна. Кэтрин подняла свои глаза, посмотрела на меня.

— Сейчас же ты переезжаешь назад. Твои вещи до сих пор там где и лежали. — я встал с кресла, не решаясь подойти к ней. Она поднялась следом.

— Я купила квартиру. Мне необязательно жить с тобой, если ты переживаешь, что я сбегу. — положив бумаги в портфель, произнесла она.

Квартиру? Как далеко?

— У тебя есть в этом опыт. — от моих слов она слегка вздрогнула. — Меня не волнует есть у тебя квартира или нет. Ты будешь жить со мной. В моем  пентхаусе. В моей комнате.

Что-то щёлкнуло в её голове. Она подняла на меня взгляд, и да помогут боги тому, на кого она смотрела так же как сейчас на меня. Я знал, что она ненавидит больше всего. Приказы. Кэтрин редко позволяла кому-то собой потакать, и сейчас я вывел её из себя. Великолепно. Я ждал этого довольно давно. Давай. Накричи, ударь меня, скажи какой я мудак. Мне нужно чтобы она выпустила пар. Я не любил ссориться с Кэтрин, если только не считать спальни. Однажды мы уже боролись за то, кто будет сверху. Тогда я ей позволил это. Янг любила доминировать в некоторых вещах. И иногда ей это удавалось.

— Я даже не знаю, что именно хочу сейчас сделать, — прошипела она, подойдя ко мне вплотную. — Ударить тебя, убить, или поцеловать, срывая эту дурацкую рубашку.

Да. Это моя Кэтрин. Сильная, храбрая, и безумно сексуальная.

— Можем попробовать все варианты, но предлагаю начать с последнего.

Схватив её за талию, резко потянул на себя. Кэтрин врезалась в мою грудь, пытаясь оттолкнуть меня обеими руками.

— Отпусти меня, Моретти. — прорычал она, пыхтя, упираясь ладонями в мою грудь.

— Не играй со мной, Кэтрин. Я не мальчишка, которого можно обвести вокруг пальцев. — приближая свое лицо к её, продолжил я: — Что за игру ты ведёшь в этот раз? Зачем улетела? Почему бросила меня? Какого хрена, ты меня оставила? — мой гнев стал расти. — Кто говорит, что любит, а потом уходит, словно трус? Ты, Кэтрин Янг трусиха.

Она подняла на меня свои глаза, перестав бороться. Длинные ресницы намокли, и я почувствовал странное удовлетворение. Нет, я не хотел причинять ей боль, но её слезы были доказательством, что слова были правдой. Она меня любит. Но из-за своей тупой гордости, всегда будет уходить.

— Я люблю тебя, Кэтрин. — наши носы соприкасались.

Накрыв её рот своим, сильнее протянул Кэтрин к себе. Два месяца. Два, мать вашу, месяца я не имел возможности даже смотреть на неё. Это был ад. Я был лавой, которая начала охлаждаться. Два сранных месяца, я не знал где она, с кем и жива ли вообще. Единственная информация, от которой я мог отталкиваться это то, что она улетела в другую страну. Берлин позаботился о том, чтобы никаких записей о ней не было. Только после того, как Люциан проверил камеры видеонаблюдения в аэропорте, мы узнали что она улетела.

Наконец ответив на мой поцелуй, она сжала кулаки на моей груди. Злится. Хорошо. Угрубив поцелуй, провел языком по её губах. Положив вторую руку на бархатную шею, прижал девушку к столу.

— Остановись. — сквозь поцелуй, задыхаясь, прошептала девушка.

— Останови меня. — посадив её на стол, продолжал впиваться в пухлые губы.

Янг застонала, и я улыбнулся. Да, тебе нравится. Не отрицай того, что решило за тебя твоё сердце. Мы хотим то, чего хотим. Наше сердце и разум всегда идут друг против  друга. Вопрос был в том, кто победит?

Запустив ладони в мои волосы, Кэтрин притянула меня ближе. Черт, я сейчас сорвусь. Запрокинув голову назад, открывая шею для моих губ, девушка застонала. Проведя дорожку из поцелуев по шее, оставляя на нежной кожи лёгкие укусы. Она задрожала. Спуска губы к ключицам, расстегнув  рубашку, Кэтрин провела холодной ладонью по животу.

— Кэтрин. — прошептал я, пока девушка снова открыла для меня свою шею.

Дверь кабинета открылась. Тяжёлые шаги послышались совсем рядом. Черт. Только не сейчас. Мой ремень уже был расстегнут, когда Люциан прокашлял в кулак. Блядь.

— Прошу прощения, — Кэтрин отпрянула от голоса друга, словно проснувшись ото сна. Спрыгнув со стола, оттолкнула меня в грудь.

— Что случилось? — я даже не смотрел на него. Все моё внимание было приковано к красным распухшим губам девушки.

Янг поправила свой наряд, привела в порядок волосы, и встретилась со мной взглядом. Её зелёные сапфир стали ярче, но взгляд превратился в раненого олененка. Страх. Снова. Какого хрена?...

— Берлускони здесь. — сказал Люциан, стараясь не смотреть на девушку. Я оценил данный жест. Кэтрин и так было неуютно в этой ситуации.

Повернув голову в сторону где стоял Каррера, Янг прищурилась. Её небольшие проблемы со зрением давно попали в моё внимание. Нужно будет отвести её к врачу, — подумал я, когда девушка подошла к мужчине.

— Что он здесь делает? — твёрдый тон Кэтрин, заставил Люциана смотреть прямо в её глаза. Я напрягся. Это плохо закончиться.

— С каких пор я обязан тебе отчитываться? — грубость Люциана немного разозлила меня. — Ты не мой начальник. И не девушка Алека. Ты никто, Адэлина. Ты ушла от него из-за каких-то глупых слов.

— Ты сам однажды сказал мне уйти. — прорычала девушка, влепив звонку пощёчину другу.

Стоп, что? Сам сказал?... Что за нахрен? Я подошёл к поближе, оттянув девушку за талию к себе за спину.

— О чем она? — спокойным тонном, пытаясь скрыть свою раздражительность, посмотрел на Люциана.

— Сейчас не время. — ответил друг. — Нужно разобраться с более важными делами, дон. Кэтрин ушла не из-за меня, если ты об этом. Так что спрячь пистолет.

Черт, я даже не заметил как достал его. Конечно я не собирался убивать Люциана, он мой лучший друг. Пистолет я достал, чтобы дать его Кэтрин. Берлускони здесь. Даниель будет рад видеть девушку спустя два месяца. Уверен, он счастлив и уже думает о новом плане как её убить.

Вложив в маленькую ладонь оружие, повернул голову к девушке. Она смотрела на свою руку, сжимающую ФОРТ—17. Небольшая улыбка появилась на ее губах, я мне пришлось совладать с собой намного сильнее. Её улыбка. Пускай еле заметная, но улыбка.  Подняв на меня глаза, Кэтрин склонила голову набок.

— Вручаешь мне пистолет украинского производства?

— Знал, что тебе понравиться.

— Калибр девять миллиметров, — прокручивая ствол в своих руках, задумчиво пробормотал она. — Неплохо.

Я подумал купить этот пистолет, сразу после того, как узнал, что Кэтрин наполовину украинка. Решил сделать небольшой подарок, зная как сильно девушке нравиться стрельба. Но из-за нашей ссоры, я так и не успел отдать его. Мне хотелось, что бы Кэтрин всегда имела возможность для самозащиты не только с помощью рукопашного боя, а далась она неплохо, хоть и недостаточно, если противник мужчина и действительно хочет навредить. Но и с помощью оружия. Её умение попадать в неприятности и быть избитой, начинало меня раздражать.

— Застрели ублюдка Даниеля, — внезапно сказал Люциан. — если хочешь.

А она хотела.

Кэтрин

Между местью и наказанием есть разница: наказание производится ради наказуемого, а мщение ради мстящего, чтобы утолить его гнев. Эту цитату я прочитала в шестнадцать, сидя на полу городской библиотеки. Тогда она показалась мне глупой. Месть всегда казалась мне наказанием. Могу поспорить, что у вас была хоть одна мысль за всю эту маленькую жизнь о мести. Кто-то хочет отомстить за оскорбление, кто-то за насилие, а кто-то за успех. Все мы, люди, которые не могут совладать со своими эмоциями. Наша нервная система не словно паутина из историй и опыта. Мы хотим мстить. Хотим крови. И помоги вам господь, если вы солжете, что хоть никогда не  чувствовали, что хотите кого-то убить.

На самом деле, убить человека легко. Очень просто нажать на курок, целясь в его голову, или перерезать горло одним резким движением руки. Убивать всегда было легко. Осознать, что убил — Нет. Забирая жизнь человека, ты забираешь его прошлое, настоящие и будущее. Смириться с тем, что на твоих руках кровь сложнее всего.

Человек, словно животное, может впитать эту кровь, желая ещё, превращая б в чудовище. Такими были все мужчины в Каморре. Такой была и я. Я хотела убивать. Но хотела убить только тех, ради которых разрушалась изнутри.

Я убила Марио. Убила убийцу своей матери и отца. В моем списке ещё три имени. Эти мужчины были в той комнате, где Марио творил... Убивал их. И я найду способ избавиться от них. Обещаю.

Когда месть приходит, задаёшь я вопросом, стало ли тебе от нее легче? Да. Всегда будет легче. А знаете почему? Потому что они заслужили, мать вашу. Каждый из них.

Смерть штука интересная. Она может быть как подарком, так и наказанием. Разница в том, в какой способ ты будешь умирать.

В кабинет зашёл Берлускони. Даниель мигом нашёл меня среди мужчин, уставившись на моё лицо. Его темно-синий костюм был великоват, но не сильно кидался в глаза. Две последние пуговицы рубашки расстегнуты, а руки лежащие в карманах брюк, напряглись. Отлично. Удивление тоже хорошая реакция.

— Ты вернулась. — единственное, что он мог произнести. — Хорошо выглядишь. Синяки тебе идут.

Урод.

— Зачем ты здесь? — тон Алека показался мне резким. Он зол из-за того случая, — заключила я.

— У нас есть дела, которые нужно решить. — Даниель обвел взглядом нашу троицу. — Без лишних глаз.

Это он на меня намекает? Что ж, ну и пусть.

— Она никуда не пойдёт. — ответил Алек, смотря прямо на Берлускони. — У меня нет никаких тайн от своей женщины.

— Я не твоя женщина. — процедив, посмотрела на Моретти. Что он о себе возомнил?

— Думай так дальше, дорогая. — улыбнувшись, мужчина посмотрел на меня.

— Пошёл ты.

— Я как раз собирался, но Люциан нас прервал. Ты не помнишь? — кто-то засмеялся, может Каррера, а может и Берлускони.

Ублюдок.

— Так, что там за дело? — меня всегда завораживало умение Алека резко менять тему и тон общения, в зависимости от ситуации и оппонента.

Берлускони прошёл вперёд. Сев напротив меня, встретился со мной взглядом. Холодный взгляд, ни капли эмоций на лице... И он был моим другом? Я считала его моим братом, поддержкой. Даниель был мне близок. Но разве боль нам приносят не самые близкие? Вся горечь в этом и заключается. Мы причиняем боль только тем, кто нам не безразличен. А чувствуешь ты ненависть к этому человеку, или любовь, это уже неважно.

— Сегодня ночью на склад в районе клуба «Демор» будет привезен груз. — начал Даниель, скрести руки в замке, смотря на Алека. — Контрабанда будет готова к завтрашнему утру. Мне нудно чтобы ты дал согласие на перевозку через свою территорию. Гринвилдж, — твоя территория. Дай разрешение на транспортировку через неё на побережье.

Семье Моретти принадлежала вся Южная часть Нью-Йорка. Зачем Берлускони переправлять контрабанду через побережье, если у него была возможность транспортировать его... Порт. Он хотел провести все как легальное судно.

Я молча слушала. Запоминала, и составляла план. Если Берлускони не сможет транспортировать посылки, он попадёт в довольно затруднительно ситуацию. Контрабанда всегда принадлежала поставщикам. А те люди не из приятных. Мафия заключала сделки между собой, чтобы провозить по своим территория оружие, наркотики, и даже женщин. Проституция, торговля людьми. Если это были люди... Нет, Даниель не пошёл бы на это. Да, он был ублюдков, но не настолько.

— Что в коробках? — спросил Алек, явно заинтересованных данным разговором.

— Героин, экстази, метадон. — Я улыбнулась ответу Даниеля. Знаю только одного дилера такого разнообразия, который согласился работать в Нью-Йорке. Если Берлускони связался с ним, тогда, знает ли Пати о том, что его лакомство перепродают. Этот мужчина не любит, когда его добро стает перепродатим. Даниель собирается пойти против него. Какой смелый.

Я знала Пати, и очень хорошо. Два года назад я спасла его зад. Это не его настоящие имя. Среди гражданских он был Джереми Скотт Фитс. Тридцать два года, наркоман, с больной матерью, которую отправил в дом престарелых, он был довольно милым...когда умолял помочь выйти из тюрьмы.

— Почему я должен тебе помогать? — Алек скрестил руки на груди, нахмурив брови, смотрел на Даниеля.

— А почему нет? Ты творил намного хуже вещи за эти два месяца. — я посмотрела на Даниеля, считывая говорит он правду или нет. Переводя взгляд на Алека, встретилась с его глазами. — Убийства, порывы, поджёг, массовые захоронения... — загибая пальцы, пересчитывал Даниель.

Мой пульс участился. Алек не отрывал зрительного контакта, пытаясь понять, что у меня в голове. Всё это... Он сошёл с ума. Могу ли я его судить? Нет. Я не была чистке него. На моих руках тоже кровь. Каждую ночь кошмары напоминают мне об этом. Интересно, жалел ли Алек о том, что я сделала?

— Хорошо. Я скажу своим людям пропустить фуру по этой улице к самому порту.

— Когда будет судно? — наконец спросил Люциан. — Мне нужно занять, чтобы перекрыть дорогу.

Нет, ему это к черту не нужно было. Люциан просто хотел вытянуть больше информации. Для меня. Мы встретились глазами. Лицо Карреры пропитанное спокойствием, но уголок рта приподнят. Он понял. Я сидела молча, почти не дышав, чем дала себя прочитать. Может все дело в том, что Люциан хорошо меня знал?

— В три часа ночи судно «Флорида» будет в порту.

Неужели Даниель настолько глуп? Чему я удивляюсь.

В три часа. У меня есть много времени. Думаю Коулу понравилась бы идея, которая крутилась в моей голове.

Берлускони встал с места. Попрощавшись с нами, за держав взгляд на мне, вышел из кабинета.

— Мне пора. — я встала следом, поправляя полосы.

Глаза Алека снова нашли мои. Я остановилась на секунду, запоминаю тёмное грозовое небо и запах хвои. Тяжело глотнув, покачала головой.

— Потом. — прошептала я, и вышла за дверь.

Кэтрин: Ты говорил у тебя есть друг любитель фейерверков.

Войдя в лифт, нажала на кнопку первого этажа. Дверцы закрылись, а цифры па панели начали спадать. Наркотики, — яд который поглощает неврологическую систему, уничтожает кору мозга сразу после первого приёма. Знали ли вы, что от одного единственного приёма конопли, вы можете получить расстройство личности, галлюцинации и апатию? Все дело в том, что учёные ещё не полностью смогли выучить особенности наркотиков. У каждого человека своя неврологическая система. И кто знает как она поведёт себя, после приёма психотропных веществ?

Лифт остановился, выпуская меня в фойе. Мой телефон запищал.

Коул: Собралась праздновать  без меня?

Кэтрин: Самую малость. Так что?

Коул: Лови номер...

* * * * * * * * * * * * * * *

Мои ботинки негромко ставали на мокрый бетон. Подойдя к монитору в тёмной комнате, с видом на главную дорогу, я пересчитала позиции. Через десять минут закончиться загрузка. В десять вечера привезли товар, а сейчас, в два часа ночи, его снова грузят в фуру. Консильери Семьи Берлускони появился на большом экране, весящем на стене комнаты. Он что-то сказал рабочим, и сел в свой чёрный автомобиль, покидая территорию склада. Посмотрев на наручные часы, сверла время с приближением парома. Ещё десять минут, и фура отправиться к порту.

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь, — сказал Люциан, стоя в углу комнату, скрести руки на груди.

За окном фура завела двигатель, отчего мои волоски на теле встали дыбом. Я выбрала старую квартиру всего в каких-то несколько домов от склада. Снять эту заброшенную халупу было бы подозрительно, поэтому пришлось заплатить за молчание хозяину. Я оборудована её всем необходимым для дела: мониторы, рация, прослушка, компьютер и волшебный пин-код с красной кнопкой. После встречи с Алеком, отправилась на склад Даниеля, облепив его камерами, а все остальное сделала Джулия.

— Она знает, что делает, Люц, — улыбнулась девушка, стоя возле меня. — Так что заткнись.

Что происходила между этими двумя? Я думала они вместе. Сейчас их общение говорило об ином.

Фура за окном тронулась с места, проезжая мимо нашего дома. Датчик фиксировала её дальнейшее передвижение, отображая картинку на мониторе. Поправив черную кепку на голове, сильнее натянув её на глаза, я выглянула в окно. Чисто. Люциан позаботился о том, чтобы по дороге не было машин или людей. Я не могла рисковать невинными.

Фура проехала проулок на Борт — Филипсе, свернув на главную дорогу. Ещё чуток.

— Поверить не могу, что ты все эти два месяца общалась с Кэтрин, и даже ни разу не сказала об этом Алеку. — Не унимался Каррера со своими разговорами.

И зачем только Джулия об этом ему рассказала? Было бы куда проще, если бы он заткнулся. Я правда все это время держала ежедневную связь с сестрой Моретти. Ну, из-за того, что мне нравилась девушка, и мы подружились, а ещё причиной был сам Алек. Я должна была знать, что она не найдёт меня, и не тронулся умом, пока меня не было.

— Заткнись уже. — наше с Джулией терпение закончилось, когда мы одновременно обратились к мужчине.

Посмотрев  друг на друга, чуть не засмеялись.

— Спелись. — пробормотал Каррера, упираясь спиной об стену.

Фура проехала несколько километров, подъезжая к последним улицам владения Берлускони. Я открыла программу на компьютере. Вводя код, который уже выучила наизусть, взяла красную кнопку в руку. Ещё несколько метров... Нажала на середину. Под колёсами великана вспыхнула вспышка. Машину занесло, а после воспламенилась кабина. Ещё одно нажатие, и фура взлетела в воздух. Взрыв был больше чем я думала. Уверена, слышен он на несколько кварталов.

Я взяла телефон в руки. Найдя нужный контакт, понесла его к уху.

Через пару гудков в трубке послышалась громкая музыка и крики.

— Кэтрин Янг, я вас внимательно слушаю дорогая.

— Привет, Пати. Как твои дела? — парень отошёл куда-то, где тихо. — У меня есть для тебя подарок, а ещё очень интересная информация.

— Слушаю. — стоны на втором плане, заставили меня немного оцепенеть. Серьёзно? Бордель?

— Берлускони хочет вывести твой товар за пределы Нью-Йорка, за намного выше цену, чем покупает. — он внимательно слушал, пока я, наблюдала через камеры, как горит фура с наркотой. — А вот вторая новость тебе понравиться. Твой товар и фура, которая его вывозила, прямо сейчас горит синим пламенем на перекрёстке Бестрейдж.

— Что прикажите делать? — спросил Пати серьёзным тоном.

— Развлекайся. Он твой.

Я повесила трубку, не отводя взгляда от красного пламени и горящего метала. Месть и вправду прекрасная на вкус.