Петля [18+]

Кэтрин
Возраст 8 лет

- Mummia (пер. «мама» на итал.), почему звезды видно только ночью? - лёжа на пушистом покрывале, смотря в небо, спросила я.
- Потому что  каждому свое время.
- Что это значит? - она любила говорить загадками, а моей страстью было их разгадывать.
- Это значит, что даже если твоя звезда горит всегда, свет её заметят только в предназначенный ей срок.
И вот опять загадка. Иногда мне казалось, что мама специально говорила не понятно, чтобы выставить меня дурехой. Лишь со временем, я поняла истинную причину. Она хотела, чтобы я смотрела на мир не так как смотрят на него люди, она желала показать мне больше.
-Ты опять говоришь не понятно, mummia. - вздохнув, я подняла свою маленькую ручку к небу, желая достать ту самую звёздочку.
- Non vedi una stella perché il suo tempo arriva di notte (пер. с итал «Ты не видишь звезду, потому что ее время приходит ночью»)
И тут до меня все таки доходит. Мама хотела сказать, что всем нам отведено время. Каждый из нас, словно эта звездочка, будет светить, когда наступит её час.
Молодая женщина, с красивыми зелёными глазами, повернула голову в мою сторону. Мы уже час сидели на балконе нашего «замка» смотря на звезды, и мечтая о том каким будет Рождество. Я любила этот праздник. Мы с Брианной, моей старшей сестрой, каждый год наряжали ёлку и делали открытки. Маттео, в свои четырнадцать, одевал костюм Санты, и бегал по дому с громким воплем. Наш старший брат, Самуэль , привезёт подарки, а папа снова будет злиться на него.
- Думаю, моему Lottatore (пер. «бойцу») пора в кровать. - сонно произнесла мама, когда огни Нью-Йорка, напомнили ей о позднем часе. - Завтра нас ждёт трудный день, а после долгожданное Рождество, - подарив мне улыбку, заправила за ухо прядь волос.
Поднявшись на ноги, я в последний раз взглянула на небо. Всё те же звезды, которые на утро я не увижу. Интересно, а куда они прячутся? И как знают, что им нужно выходить?
Мама отвела меня в комнату. Потушив свет, погладила по волосам, она всегда так делала, чтобы пожелать сладких снов.
- Buona notte (пер. «Спокойной ночи»)
Выйдя из комнаты, оставив в двери шелинку, чтобы я не боялась темного зверя под кроватью, мама ушла из моей жизни, забрав за собой и папу.
И не было Рождества, подарков, смеха и веселья. А вместо гостей в ярких костюмах, дом наполнился людьми в чёрном, прикрывающие пиджаками кобуру пистолета.

Наше время

Каблук лабутенов, царапал мраморный пол в гостиной Лорензо Берлускони. Как и всегда, его изысканный вкус, напоминал мне о его итальянской горячей крови. Этот старик любил роскошь. Хотя, кто её не любит, верно? Проходя мимо картины на которой изображены двое мужчин за столом, играющие в покер, кажется она называется «Игроки в карты» Поля Сезанна, меня посетила мысль, что если просто бросить все? Но я не могу. Не сейчас. Точно не тогда, когда я уже по уши в дерьме. Назад дороги нет. В этом меня убеждает каждый день этот урод Лорензо. Здоровяк по имени Рикардо, а точнее солдат Семьи Берлускони, вёл меня по коридору второго этажа особняка. На вид ему лет тридцать семь. Широкие плечи, острые черты лица и большой шрам от глаза до самого подбородка. Я бы могла назвать его привлекательным, если бы не его занудный характер, и усталый вид.
Мы подошли к двери кабинета Дона. З середины доносились до тошноты омерзительные звуки мольбы. Так бывало часто. За эти пять лет, что я трачу на Каммору, мне пришлось поведать и услышать немало. К примеру, этот хрипловатый голос, говорит о том, что его хозяину здорово досталось по почкам, и возможно, его лицо уже вовсе превратилось в фарш. Взглянув на меня, Рикардо постучал по деревянной преграде.
- Entrare (пер. «Входи») - сказал скучающим голосом, хозяин кабинета.
Солдат ещё раз обвел меня взглядом. Неужели дела "настолько" плохи?
Зайдя в кабинет, в нос ударил металлический запах. Что ж, хотя бы  про травмы этого бедняги на полу я угадала. Старый мужчина, на вид лет шестидесяти, стоял на коленях перед несменным столом Лорензо. Мольба. Неужто, они правда верят, что их это спасёт? Ещё никто из «игроков» не выходил с этого кабинета на своих двух, и в здравом уме. Подойдя ближе к дону, я молча ждала. За эти пять лет работы на Семью меня научили самому главному - не открывать рот, пока не попросят.
Сегодня Берлускони был на удивление взволнован. Его идеальный костюм от Armani в беспорядке, галстук, своей окровавленной рукой, он попустил на моих глазах, пуговицы белоснежной рубашки растегнуты.
- Мисс Янг, - не поднимая взгляда, продолжил мужчина, — что вы думаете о пытках? Что насчёт похороненний заживо?
- Не думаю, что вы позвали адвоката, чтобы спросить совета по тому, как именно лишить жизни мистера Нильсона.
Да, я знаю кто этот бедолага, мочевой пузырь которого в данный момент не выдержал угроз. Дерек Нильсона - хозяин борделя, который заключил с нами сделку пол года назад. Этот идиот даже года не продержался, власть и деньги погубили и его. Пускай мафия и была преступной организацией, но у неё тоже были законы, против которых лучше не идти. На сколько я знаю, этот «человек» продавал несовершеннолетних девушек в Лас-Вегас, что перечит главному закону каморры: «Никогда не трогать женщин и детей...». Что ж, я за ним скучать не буду.
- Нет, конечно нет. Избавьтесь от него - указав на Нильсона, твердо произнёс дон.
Даже проклятия и уговоры, не помешали двум солдатам вывести этот кусок дерьма за дверь. Мы остались одни. Так часто бывало. Мне доверяли, пускай и относились предвзято из-за того, что я женщина. Да ещё и молодая. За свои двадцать пять, я уже успела стать одним из лучших адвокатов в Нью-Йорке, к тому же работать на Каморру. За моей спиной множество слухов, ненависти и даже страха, но я прошла этот путь. И все ради своей цели...
- Как идут дела с делом Тора? - наконец посмотрев на меня своими чёрные глаза, спросил он.
- Я подала иск на рассмотрение дела, и освобождения мистера Тора под залог. Есть вероятность того, что прокурор откажется. Это не затруднит наше положение, но может замедлить процесс.
Два дня назад одного из капо обвинили в незаконное распространение психотропных препаратов в крупных размерах. Так же, прокурор по этому делу, решил свалить все хвосты на Торе, повешав на него ещё несколько преступлений касаемых проституции и недавних убийств в округе. Странный тип, на самом деле. Не любой решится на такое, зная кто его цель.
- Отлично. Не разочаруй меня, Кэтрин.
- По другому быть не может.
Он молчал. Не говорил мне идти, не задавал новых вопросов.
-У меня будет к тебе поручение. - почти шёпотом произнёс Лорензо, — Я хочу, чтобы поехала со мной в округ Кингс.
- Я должна знать подробности? - осторожность. Вот о чем я должна была помнить.
- Узнаешь, только позже. Ты заслужила моё доверие, Катерина. Пускай так и будет.

Знаете, что такое психологическое давление? Это одна из эффективных методов внушения страха. Когда ребёнок мал, ему твердят про страшное чудовище живущее в шкафу, или незнакомца, который заберёт его за непослушание, — это и есть психологическое давление. С помощью обычного предложения в контексте, говорящий заставляет собеседника нервничать. Этому меня учили. Я знаю, что такое «либо дави, либо проиграй».

- Могу ли я быть полезна ещё в чем-то? - смотря прямо пред собой, спросила я.
- Можешь идти - наконец сказал Лорензо.

Выйдя в коридор, поправив свои длинные белые пряди, я снова одела маску безразличия, направляясь в свой офис.

Алек
Самолет приземлился час назад в аэропорту Нью-Йорк, на отдельной взлётной полосе. Молодая стюардесса, которую я недавно затянул в уборную, провожала меня взглядом в надежде, что мы ещё встретимся. Какое наивно создание. Я никогда не сплю с женщиной второй раз, после «снятия пробы». Это мой принцип. Я живу в том мире, где отношения или связь, кроме секса конечно, никому не нужны. Расстегнув две последние пуговицы на рубашке, я опять посмотрела на наручные часы. Этот говнюк опаздывает на час. Как же ему повезло, что он мой лучший друг, иначе я мог бы подвесить его за яйца на Королевском мосту.
Погода сегодня однозначно против меня. Солнце жарит асвальт, словно сковороду. Наконец на горизонте появляется чёрный Mercedes. Один? Серьёзно? Этот парень доведёт меня до самоубийства.
Остановившись напротив самолёта, дверца водительской стороны открылась.
- Александро Моретти, ваша карета подана. - снимая солнцезащитные очки, крикнул придурок Люциан.
- Ты опоздал, — я не злился, но за время моего отсутствия, а я был в Италии два года, я обязан был сыграть обиженного мальчика.
- Так вышло, — пожал плечами друг, направляясь в мою сторону, - Видите ли, босс, у моего друга, есть безумно надоедливая сестра, которая не давала мне спать всю ночь.
- Прошу, только без подробностей.
Моя младшая сестра, Джулия, и "этот" капо начали жить вместе три месяца назад. Естественно, я был против. Но, что вам нужно знать о невысокой брюнетке, с карими глазами, по имени Джулия, так это ее упрямо характере. Она живёт по своим правилам, и иногда я полностью поддерживаю эту позицию, но когда Луциан сказал, что они с моей сестренкой встречаются. Да ещё и пять месяцев как, я чуть не выбил всю дурь из его извращенной коропушке.
- Сядь на зад ровно, и успокой свои нервишки, дедуля, — сказала в тот день мне Джулия по телефону.
Вот с того дня, я и сижу «на заде ровно». Чего только не сделаешь для счастья сестрёнки.
- И как она повелась на такого придурка, как ты? - похлопав по плечу Люциана, засмеялся я.
- У вашей фамилии всегда был плохой вкус на партнёров, — подав плечами, улыбнулся этот мудак.
- Как обстоят дела в городе? - не к чему откладывать работу. Я всегда был человеком, который желает держать абсолютно все под контролем.
- Берлускони требует встречи.
Закинув чемодан в багажник, мы сели в машину.
- Он хочет заключить сделку по поводу клуба. Говорит что у него есть «предложение на миллион долларов» - продолжил Люциан.
- «На миллион долларов»? Не заинтересовал. Что этот старик снова задумал? В последний раз, когда ему в голову приходили идиотские идеи, умер его советник.
- Тогда постарайся не умирать - произнёс друг, заведя машину. 
Как и всегда. За пять лет, что я ношу звание консильери, моим девизом стало «Не умирай. Не люби. Не жалей». Такова жестокость мира Семьи. Мой отец был доном Семьи Моретти. Наша Семья держит почти дружеские отношения с Берлускони, но сказать честно, никто из нас не будет горевать, если застрелят дона.

Особняк, мой родной дом, или сущий ад на земле, ни каплю не изменился за эти два года. Отец отправил меня в Италию решить несколько дел, которые повлекли за собой кровь и парочку убийств. Mercedes подъехал к парадному входу, где уже стояли солдаты в ожидании советника. Советник. Безумно странное название для человека, который разгребает все дерьмо сделанное отцом. Мой взгляд зацепился за пару новых лиц.
- Кто это?
- Новые солдаты - ответил Люциан, — Грегория и Френка убили.
Идеальный момент мне об этом сообщить, друг.
- Когда?
- Месяц назад.
Что ж, прошёл месяц, а отец не соизволил мне сообщить о смерти двоих лучших солдат. Я понимаю почему держал молчания Люциан. Всё очень просто. Приказ.
- Они хорошие ребята. Под моим руководством они станут не хуже, чем...
- Приведешь их ко мне в кабинет, после разговора с отцом. - мне все равно какие они «золотые мальчики». Мне нужно знать насколько они готовы служить Семье. Готовы ли они отдать жизнь, и держать язык за зубами.
Я открыл дверцу автомобиля. Ненавистный запах метала ударить мне в нос. Это место пропитан кровью. Даже когда дом был чист до скрипа пола, запах крови напоминал мне, что означает это поместье.
  Солдат по имени Бруно, сделал небольшой поклон. Так было принято. Я не говорю, что мне нравилась вся эта чепуха с патриархатом, но перечить я не стал.
- Консильери, - он опустил глаза в пол. Они все боялись смотреть на меня, словно я убью каждого из них одним взглядом. - Дон ждёт вас у себя в кабинете.
Никакого фееричного приветствия, радостных лиц, или хотя бы искренности. Меня ненавидели и боялись. Вот и отлично.
- Хорошо.
Кинув взгляд на Люциана, я шагнул на порог дома. Все такой же интерьер в стиле ренессанса. Белый диван в центре зала, куча картин, которые я никогда не пойму (спасибо папаше за его  идиотский вкус). Паркет стучал под моими ногами, когда поднимаясь на второй этаж к кабинету отца, я застыл на месте.
Она стояла спиной. Рассматривая свою любимую картину, напевала мелодию, которую я помню до сих пор. Два года. Я не видел эту женщину два гребенные года. Женщину, которая дала мне жизнь. Ту, которая знает меня настоящего, которую я любил больше чем все в этом чёртовом мире. Ее чёрные, почти синие волосы были собраны в длинную косу. Белое платье свободного кроя идеально смотрелось на неё хрупкое тельце. Как этот ангел мог жить с настоящим Дьяволом? За какие грехи ей была дана такова судьба?
Услышав шаги за спиной, она повернула голову. Её голубые глаза, в которых раньше был огонёк, потухли. Лицо немного постарел, но она все так же прекрасна. Она всегда была прекрасной.
- Александро, — прошептала мама, а глаза намокли.
Я кинулся к ней, обняв её с такой силой, что казалось мог сломать её кости. Она пахла чайной розой и морским бризом. Все тот еж запах из детства. Она жива. Это уже хорошие новости. Отец не убил её, на ней не было синяков, по крайней мере я их не видел. Если не считать тех, которые появились от недосыпа.
- Как ты? - услышав тихие всхлипы, спросил я.
- Всё хорошо. - лож. Она всегда лгала про свое самочувствие. Было ли это ради утешения меня или же убеждения себя самой, я не знал. Но я всегда чувствовал лож. Она не умела врать, и ей это было хорошо известно.
- Ты так и не научилась лгать. - выпустив её со своих больших рук, улыбнулся я. Она была на две головы ниже меня. Маленькая и хрупкая. Даже не знаю, как от такой женщины мог родиться такой, как я.
- Отец в последнее время очень волнуется.
Волнуется? Могла бы не смягчать. Он был чудовищем. И его «волнение» превращалось в бешенство.
- Он тебя тронул?
От одной мысли о том, что этот зверь ударил мою мать, я превращался в того кем был он сам.
- Нет. Мы почти не видимся. Он занят своей работой, а я...
- А ты сидишь в одиночестве, рассматривая картины. - закончил за неё я. Несколько лет назад Антонио запретил маме посещать выставки, и закрыл её галерею. Сколько бы я не старался поговорить с ним об этом, все заканчивалось...плачевно.
- Не нужно ссориться с ним из-за меня, mio caro (пер. «дорогой» с итал.) - поправив свое белое платье, улыбнулась мама, — Тебе пора. Он ждёт тебя.
- Да.
Оставив её в коридоре, направился к Антонио. Сделав в голове заметку ещё раз поговорить с отцом насчёт галереи мамы, я постучал в дверь. Кабинет капо Семьи Моретти, сильно изменился. Светлых цвета, которые радовали мои глаза в детстве, сменились на чёрный. Деревянная мебель от итальянского Signorini & Coco, идеально считалась с цветовой гаммой комнаты. Несколько кресел, большой диван, и рабочий стол за которым стоял шкаф с целым арсеналом оружия. Не удивлюсь, если у этого шкафа есть потайная дверь в которой была вся его коллекция.

- Ciao Padre (пер. «здравствуй отец») - сделав маленький поклон, произнёс я.
На моё удивление, сегодня он не был одет в свой любимый белый костюм от Desmond Merrion Supreme и черную рубашку. Сегодня отец выглядел, довольно "по-домашнему", если можно так назвать, его белую рубашку и брючные штаны.
- Ты опоздал, — встав со стола, произнёс Антонио. - Упустим сопли, и приступим сразу к делу. Ты решил проблему с Дениелом Верджинио?
Даниело Верджинио - один из знаменитых наркодилеров Европы, который попал под ствол моего отца. Два года назад, он перешёл дорогу местной мафии Италии. Чтобы скрыться прилетел в Нью-Йорк. Решив, что здесь он в полной безопасности, Верджинио нашёл парочку крыс, чтобы толкать дурь по всему округу. Вот только проблема заключалась в том, что Даниелу не хватило мозгов узнать на чьей он территории. Узнаю о «теневой политике» за своей спиной, отец приказал избавиться от Верджинио. Но, кто ж знал, что говнюк такой сообразительный, и решит свалить со страны? Мне хватило бы пару дней, чтобы избавится от него. Я потратил два года, чтобы вырвать с корнем его детище. Уничтожив всю его банду, на моё удивление у него была похожая иерархия с Семьёй местной Каморры, я позаботился о том, чтобы его имя навсегда исчезло из истории.
- Я сделал все, как ты велел, отец. Имя Дениело Верджинио больше не произнесет ни один человек в Италии. И мелкий бонус, к основному подарку, я избавился от порочке баронов.
- Ты потратил два года на то, чтобы убить одного человека.
На самом деле, я потратил два года на то, чтобы в скором времени ты умолял меня сохранить тебе жизнь, отец. Но это будет небольшим сюрпризом.
- Мне нужно было замести следы. Нам ведь ни к чему лишние слухи.
Его взгляд говорил о согласии. Пускай Антонио и был жестоким ублюдком, но однозначно не глупцом. Хмыкнув, он сделал мне на встречу несколько шагов.
- У тебя будет новое дело. Ты уже слышал о требовании Берлускони? Он хочет встретиться на нейтральной территории, что бы заключить небольшую сделку.
- Какова суть данной встречи? - мне действительно было не известно. Я носил статус консильери, советника Семьи, щит и меч, но дон имел полное право не рассказывать о некоторых делах.
- Он хочет, чтобы мы подписали договор, который объявит клуб «Деморув» нейтральной территорией.
Чего? Старик вообще с катушек слетел. Объявить клуб нейтральной территорией означает, что шавки Семьи Берлускони смогут творить всякую хрень у нас под носом. Им будет разрешено трогать наших женщин, продавать наркотики или заключать сделки на территории клуба. Тупее идеи я в жизни не слышал. «Деморув» находится на окраине. Прямо там где заканчиваются наши полномочия. И мне бы хотелось, чтобы на моей территории, и духом не пахло этими крысами.
- Что он предлагает взамен? - я однозначно против этой идеи, но для начала я должен узнать, что стоит на кону.
- В замен, он поклялся вытянуть Девида из тюрьмы, - сев в кресло, закурил сигару Антонио.
- И как он это сделает? - не показывать свои эмоции. Вот чем я занимался каждый день, но сейчас... Сейчас я боюсь не сдержаться. - Как этот ублюдок собирается вытащить зад моего братца из тюрьмы?
- У него есть хороший адвокат.
- Ты сейчас серьёзно? Девида приговорили к пожизненному заключению. Ни один адвокат не захочет браться за это дело. Даже деньги коту под хвост. Неужели ты поверил этому идиоту?
- Да. И ты тоже поверишь, щенок, — прорычал отец. - Потому что, я знаю на что способен его адвокат. И ты заключишь сделку с этим куском дерьма, потому что мне плевать на людей, район которых станет нейтральным. Это говорил не отец сыну, а дон своему консильери. Не просьба, а приказ. Как не крути, я был солдатом, хоть и с преимуществами. А солдат всегда должен выполнять приказ. Даже если на кону будет стоять жизнь.
- Я вас понял, дон. Я заключу сделку с Берлускони, и объявлю клуб нейтральной территорией. - а когда ты пожалеешь об этом. Я напомню тебе, что вся эта кровь из-за тебя самого. - Как зовут адвоката, который будет вести дело брата?
- Кэтрин Янг.