Шансы Саши
Саша Борисович. Спустя несколько лет после горной поездки. В кабинете у психолога.
_______________________________________________________
Университет опустел без моего Сашки Николаевича. И вся моя жизнь. Тогда я этого не понимал... мне казалось странным, что человек, который всегда вращался где-то на дальней орбите моей планеты, мог так сильно влиять на мою гравитацию. Я же не знал, что был влюблен. Что был так влюблен. Я не знал, что могу быть таким пустым. Таким злым. Я никогда не срывался на отца, поэтому мне приходилось его избегать, хоть я и жил у него дома. Ди сразу догадалась, что у меня разбито сердце, но не лезла ко мне с расспросами до одного дня. Мы тогда пришли на замену предмета, который раньше вел мой Сашка. Теперь вместо его полусладкого парфюма стоял запах нафталинового старика. Вместо его ретро очков и толстых исписанных блокнотов, на столе хаотично валялось чужое барахло. Если я долго смотрел в одну точку на доске, то все расплывалось настолько, что я мог видеть Сашку у доски, рисующего нам арки героев или схемы составления романа.
По нему скучал не только я. Я слышал, как шептались расстроенные девчонки, ведь он был одним из немногих приятных преподов, и единственный абсолютно очаровательный очкарик в нашей литературной экосистеме. Пока он у нас преподавал, все помалкивали, но стоило ему уйти, полезли слухи.
— Ох, Анька, че ты так грустишь по этому очконавту? У тебя и так не было шансов, он же из этих, заднеприводных.
— Что ты несешь, придурок?
— А че, вы не в курсе? Это ж ежу было понятно! Говорят, что он был любимчик бывшего ректора, иначе как бы ему дали преподавать? Он же едва старше нас. Ну че он знает?
— К твоему сведению, он поступил в Европейскую Литературную Академию, — не переставала его защищать Анюта.
— Кто же сомневался! По блату и не туда возьмут! Главное знать, кому жопу подставлять...
До сих пор волна ненависти поднимается, когда вспоминаю своих одногруппников. Думал ли я о том, какие слухи я спровоцирую после того, как набью морду тем козлам? Я, значит, полез чистить рожу Антохе, на меня завалился его друган-бугай, за шкирку схватил и как швырнет через весь коридор!.. Успокоился ли я после этого? Нет, конечно! Я будто ждал шанса выбить из себя всю дурь, пусть даже чужими руками. Отхватили даже те, кто пытался нас разнять.
Я ушел из универа после той драки. Во-первых, Антоха пустил слух, что мы с преподом были любовничками. Ну не дурак ли я? Но меня это мало волновало. Ведь, во-вторых, я потерял весь интерес к литературе. Вообще не мог видеть книги. Начинал сразу думать об отце, а если не об отце, то о Сашке.
Я даже где-то прочел про способ отпустить прошлое: сжечь какие-то личные вещи, напоминающие о тех, кого бы я хотел забыть... Там такая гора собралась, я сам не ожидал. Книги, которые я читал с подросткового возраста, какие-то Сашкины работы, которые годами хранились у меня, черновики моих вырвиглазных историй, даже Сашкины вещи. Ценник за его костюм, оказалось, тоже был у меня. Мои пальцы, которые касались его тела. Мои губы, которыми я шептал ему на ухо пошлости, за которые стало стыдно. Почему именно пошлости? Неужели мне больше нечего было ему сказать? Я казался себе таким крутым. Мои волосы, которые он нежно гладил, как будто котенка... Какой смысл сжигать вещи, пока у меня есть мозг, чтобы помнить его? Пока у меня есть глаза, чтобы видеть в зеркало того долбаеба, который все похерил?
Я такую трагедию развел тогда. Побрился почти под ноль. А еще говорят, что девчонки стригутся под каре после расставания с парнем. Встретился с одним из своих одноклассников — я просто не знал, к кому обратиться. Ничего про Сашку я ему не рассказал, но про отца наплел, что мы разругались, хочу уйти из дома, а за душой ни гроша. Тогда он вспомнил, как я на уроках труда кайфовал от всяких поделок из дерева, а у него руки из жопы, ничего не получалось.
— Вообще не помню такого, — удивился я.
— Ага, еще бы. Потому что ты грезил о писательстве, прям как твой отец. А я запомнил, потому что мой батя то как раз столяр! Он бы за такого рукастого сына, как ты, душу продал! А у него какой-то там айтишник вырос.
— Твоему отцу случайно не нужен стажер?
Это было пальцем в небо, но лучше так, чем бездействовать. Тем более втайне я надеялся, что рубану себе по пальцем и попаду в больницу, чтобы отец с Сашкой потом всю жизнь мучились чувством вины за нанесенные мне душевные и телесные раны. Но моему коварному плану не суждено было сбыться. Мне понравилось столярное дело и молчаливый батя моего одноклассника.
Первое время я жил у Ди. Она снимала комнату у какой-то ворчливой бабки, которая не разрешала ей водить мужиков. Ди отнекивалась, что я ее брат, тем более я спал в кресле. В тот период Ди смотрела на меня, как на поехавшего: разругался с отцом, который во мне души не чает, съехал из большого дома, чтобы спать на жутком для спины совковом кресле и работать по четырнадцать часов в сутки. Я еще и огрызался на нее, как будто она в чем-то виновата.
— Боже, Саша, ну не стоит твой препод таких страданий! — в какой-то момент она взорвалась. Ее заколебала бабка-хозяйка, в универе сессия, в ее комнате какой-то нытик живет.
— Не понимаю, о чем ты.
— Ах ты ж неблагодарный ебланище! Мало того, что свалился ко мне на голову, так и благодарности от тебя ноль! По-твоему, я тупая баба или что? Ну нравился тебе препод, ну что в этом такого? Ну уехал он, и что так убиваться? Трагедия, усраться можно с тебя!
— Я не знаю, что ты...
Ди ткнула мне своим длинным ногтем в солнечное сплетение. Чуть не проткнула насквозь.
— Если ты мне сейчас соврешь, я тебя нахрен выставлю на улицу. Прямо ночью.
— Прости.
Ди села рядом, сверля меня глазами.
— Ну? Введи меня в курс дела, пожалуйста. Тебе ж легче станет, если не будешь все держать в себе. Ты хоть кому-то говорил? Нет? Господи. Ты всю жизнь перевернул вверх тормашками из-за него. И давно ты так втюрился? Ой, да не быкуй. А че такова? Ну, он ничего, это правда. Хорошенький такой. Милый, как пёсик. Ну все-все, я перестала! Да найдешь другого, что теперь, мужиков мало что ли? С чего ты вообще взял, что он из этих? Ну да, на сиськи не засматривался, но мало ли. Ты че покраснел? Ох, Саня, твою мать... СЕРЬЕЗНО???? КОГДА????? Пиздец, и ты молчал, тоже мне друг... А?.. Ааа... Не, ну ты еблан. Пиздец ты идиот, конечно... А че он прям реально секси? Да ну, ты гонишь. Прям настолько?.. Слушай, а ты ему правда нравился. Не представляю его таким вообще. Он же такой правильный, я думала, даже в сексе все под линеечку делает. А то, что ты описываешь... Да, я знаю, в тихом омуте, но это другое. Почему он уехал? Ты уверен? Подло со стороны твоего бати. Жаль, я думала, хороший мужик. Ну и препод твой продажный оказался. Да че ты орешь! Бабку разбудишь! Нахера ты его защищаешь, если он бросил тебя буквально ради денег? Может, он специально мутил с тобой, чтобы потом вымогать бабки у твоего отца? Не, ну мало ли, надо все варианты продумать...
Из-за слов Ди, я потом не спал всю ночь. Мог мой Сашка Николаевич развести отца на деньги? Сейчас эти мысли вызывают у меня приступ смеха: вам просто надо было видеть отца рядом с Сашкой. Это как если бы терьер шантажировал алабая. Тогда же я, конечно, не мог мыслить трезво. Все, что касалось Сашки, плавило мой мозг до состояния каши. Страхи делали меня уязвимым, очень уязвимым.
На следующее утро я ожидал очередного разноса от бабки-соседки, но нас ждали горячие блинчики, домашнее вишневое варенье, свежесваренный кофе. Ди боялась прикасаться к еде, подозревая, что полоумная бабка подсыпала туда яду, ну на крайний случай слабительное. Килограмм слабительного. Только спустя пару дней необъяснимо дружелюбного поведения бабки, до нас дошло, что она подслушивала нас через стенку, чтобы поймать нас на инцесте и выгнать взашей. А вместо этого услышала мою трагичную любовную историю и... не поверите, пожалела меня. Сначала просто заваливала комплиментами, что я красавчик рукастый мозговитый и так далее, пока я в очередном приступе тоски по Сашке был выставлен Ди из спальни в общую кухню, тогда и в момент слабости решил поделиться с бабкой... Так она из полоумной бабки стала любимой бабулей Евгенией Геннадиевной. Вот так в семьдесят лет яойщицами и становятся. У нее в комнате была поразительная коллекция любовных романов, зачитанных до дыр, и Ди как-то по приколу предложила на какой-то праздник подогнать ей любовный роман про двух мужчин. Я до сих пор помню: про деревенского дровосека и городского фотографа.
За это грехопадение Евгении Геннадиевны мы с Ди будем вариться в одном котле в аду. За пару месяцев она нашла столько подобных романов, что у нее уже не хватало места в комнате, и она выставляла их на полках в прихожей и на кухне. И подсадила меня. Вот такими близкими людьми я был окружен первое время. Потом Ди съехала жить к новому парню, и я, наконец, отжал себе ее диван и полноценную комнату.
Мне было хорошо с Ди и ЕвГе, но все мои попытки делать вид, что я не скучаю по семье, были такими глупыми... Я не переставал сходить с ума по Сашке, но это не шло ни в какое сравнение с пустотой, которую я чувствовал в том месте, где всегда была отцовская любовь. Я так скучал по нему, что аж чувствовал себя физически меньше.
***
На столярном заводе, где я работал на отца своего одноклассника, выделили деньги на покупку станков, которые выполняли наши задачи быстрее и качественнее. Сокращения висели над нами. Кого-то хотели оставить следить за работой машин, но мне нравилась сама работа по дереву, а не бездушное клацанье по кнопкам. Когда меня вызвали в кабинет управляющего, я знал, что за этим последует. Но вместо увольнения меня предложили перевести в маленький штаб, где занимаются в основном оригинальными авторскими заказами. Моего опыта, полученного за четыре месяца работы на заводе, явно недоставало, но я подавал неплохие надежды. Золотые руки, как говорится.
Конечно, я согласился. Вместо увольнения меня даже повысили, по крайней мере зарплату, и в благодарность перед своим одноклассником, я позвал его выпить пивка.
Мы встретились в пабе, в котором ребята обычно собирались на встречи одноклассников. Был уже конец июня, весь день жарило прилично, духота сохранялась даже вечером. Помимо Макса, моего одноклассника, была еще парочка наших общих знакомых. С одной стороны, знаете, я был благодарен, что они не лезли ко мне в душу, хоть и видели, как я поменялся со школы, знали, что я не общаюсь с отцом, но не задавали лишних вопросов. А с другой... все-таки мужчины так одиноки без женщин. Что бы я делал без Ди и ЕвГе? Как бы я пережил свое одиночество? Закрылся бы еще сильнее или быстрее вернулся к отцу? Сейчас я даже не могу вспомнить, почему я жаловался на них тогда, ведь они стали моей единственной поддержкой.
Я не планировал напиваться в тот вечер, но, когда завибрировал телефон, шел уже второй-третий бокал. Я равнодушно глянул на всплывающую шторку и чуть не захлебнулся пивом. Незнакомый аккаунт подписался на меня в инстаграме, но я сразу понял, кто это. Я слишком долго искал его по всем соцсетям, чтобы в итоге увидеть его случайное фото в очках на аватарке под каким-то банальным ником.
Я моментально вспотел. По спине побежало тепло, уши аж покраснели. Теплый ветер, врывающийся с улицы через приоткрытую дверь, показался мне спасительной прохладой. Я подписался в ответ. Телефон незамедлительно завибрировал.
Привет!
Я аж на стуле подскочил.
— Ты в порядке? — удивился Макс. Мне пришлось напрячь каждый мускул на лице, чтобы не расплыться в дебильной улыбке.
Привет)
Следующие полчаса я кусал губы, делая вид, что вовлечен в разговор одноклассников и вовсе не сгораю от нетерпения в ожидании момента, когда смогу внимательно рассмотреть каждую из его немногочисленных фотографий. Эх, был бы я с Ди, она бы закатывала глаза каждые полторы минуты, но мы бы уже проанализировали каждую деталь его профиля. А при чужих людях я не мог себе позволить такой вольности. Да и оставалось же у меня еще хоть немного гордости! По крайней мере я так думал, пока телефон не завибрировал снова, и я на нервах чуть не отшвырнул его в другой угол барной стойки.
— Ты точно в порядке?
Нет, я не был. Я чуть не умер от счастья, когда получил уведомление из приложения по изучению английского, которое я не открывал уже месяц. Я не был в порядке ни единой извилиной своего слабого мозга. В доказательство своей невменяемости я выставил сторис из бара — впервые за несколько месяцев — с полупустыми бокалами на стойке.
Он отреагировал моментально.
Отдыхаешь с друзьями? Здорово! Я тоже вырвался впервые за долгое время.
Прикрепил фото из бара. Как бы я рванул к нему, будь он хоть на другом конце города, хоть не один, без разницы. Лишь бы увидеть снова. Но я даже не знал, где он.
Я думал, у тебя другой часовой пояс.
Все верно, но разница небольшая. У меня на час раньше.
И что дальше? Что писать человеку, который бросил тебя на полгода, а сейчас пишет, как ни в чем не бывало? Я должен был быть как минимум зол, а как максимум сохранять остатки гордости, но я был зол целые шесть месяцев! Я просто устал злиться, устал держать себя в руках, убеждать в собственной правоте, глушить свои чувства. Только скажи, где ты, и я прилечу. Вот, что я хотел написать. Я хотел всем телом. До сих пор думаю, что это сообщение могло многое изменить. Но, наверное, я просто еще не был готов. В тот момент я бы просто не пережил его отказа.
Тогда я поступил как настоящий пьяный мужчина. Я выставил томное селфи в сторис.
Ты че там совсем нажрался?????
Ди. Черт возьми, она мне точно устроит допрос после такого. Тогда я заблокировал Ди. А потом и всех остальных. Всех, кроме Сашки.
Десять раз взглянул на фото, и с каждым разом оно казалось все хуже и хуже. Либо я стремительно трезвел. И только я решил его удалить с позором, когда Сашка его посмотрел.
Ого... что случилось с твоими волосами?
Черт возьми. На тот момент я уже несколько месяцев брился под тройку и обрастал жесткой щетиной.
Не нравится? Я слышал, что сейчас так модно. Или у вас в Европах так не ходят?
Нет, в Европах таких, как ты, нет
Если вы хоть когда-то были сильно влюблены, если вы хоть когда-то с придыханием ловили любое внимание любимого человека, вы понимаете, почему я тогда так плохо соображал. Что бы не произошло за все это время, он, наконец-то, написал мне. Отвечал на мои дурацкие фотографии. Он буквально прямым текстом писал, что скучает, но у меня кровь прилила в мозг, он стал весить килограмм десять, каждая мысль становилось тяжелой, как камень, вот я и занимался перекладыванием камней у себя в башке.
И все же я был счастлив в тот момент. Я чуть все глаза не стер о последнее его сообщение. Ему так легко давалось быть честным, оригинальным, забавным, чувствительным, быть собой... Мне же это давалось очень тяжело.
У меня к тебе столько вопросов накопилось, — признался я.
А у меня к тебе только один.
Какой?
Он так долго печатал, у меня аж ладони вспотели.
Какие они: жесткие или мягкие?
Кто?
Твои короткие волосы. Какие они на ощупь: жесткие или мягкие?
Тогда я ощупал голову, как будто на предмет травм. И, когда мои одноклассники уже полностью решили, что я тронулся башкой, я попросил их потрогать мои волосы тоже. Завязался спор, что считать жесткими, сравнивать ли с щетиной на лице или более длинными волосами? А если кому-то привычно иметь такие короткие волосы, могут ли они считать их мягкими? И, наконец, кто эта девчонка, которая завладела моим вниманием на весь вечер?
А я что? А я обезумел от счастья, я же говорю.
— Это не девчонка. Мне, наконец, написал мужчина, по которому я страдаю последние полгода.
Ну вы понимаете, с головой с обрыва сиганул.