32. " Шпионка "
Москва текла мимо, как грязь по стеклу. Всё в пятнах, бликах, рваных тенях - город плыл, как пьяный. Никита вёл машину одной рукой, не глядя на спидометр. Вторая лежала на руле, будто готова вдавить его в металл. Дождь хлестал. Дворники возились, как бессмысленные уборщики на месте убийства.Никакой музыки. Никакого радио. Только гул мотора и дыхание - тяжёлое, с надрывом.
В груди - будто что-то скреблось, острое, рвущее. Кулак болел глухой болью от удара.
Дом. Подъезд. Лифт. Коридор. Он открыл дверь, не сбавляя темпа, скинул куртку на пол, даже не глядя. Прямо в спальню.
Она там. В шелковой пижаме. Босиком. С телефоном в руке. Застыла, как кукла, когда услышала шаги.
Он встал в дверях. Помолчал.
— Где ты была? - голос почти вежливый. Почти.
Пауза. Она моргнула.
— У Яны...
— А перед этим? Зашла к Даше «на пять минут», а потом, «оказалась» у Славы?
Она закусила губу. Телефон опустила, поставила на тумбочку. Руки дрожат. Незаметно - но он видит.
— Ты о чём?
Он фыркнул.
— О том блять!
Он делает шаг вперёд.
— Так чё, где ты на самом деле была?
— У Яны, Никит. Хочешь - позвони ей, спроси.
— И она как порядочная подружка скажет: да, сидели, маски делали, сериал смотрели. Отмазки как по учебнику. По вашему, бабскому, блядскому.
Он с усмешкой покачал головой.
— Ты, походу, совсем забыла, с кем живёшь?
— Никит, - она выдохнула. — Я просто...
— Просто что? - он резко шагнул ближе. — Просто "оказалась"? Просто "поговорили"? Или просто раздвинула ноги, а потом решила прикинуться дурочкой?
Она вздрогнула. Попыталась сделать шаг назад - он схватил её за руку. Сжал.
— Не юли мне блять! Я тебя спрашиваю: ты с ним трахалась?
— Нет, - сквозь зубы.
— Не пизди!
— Не было ничего. Кологривый, у тебя уже мания, ты ревнуешь к каждому, кому я говорю "привет", и...
— Ты, блять, так врать научилась, что сама веришь? - он смотрит на неё, не мигая. — Ты думаешь, если говорить это уверенно, то оно станет правдой?
— Ник, не было ничего...
Он замолчал. Просто стоял и смотрел. А потом усмехнулся - тихо, коротко. Повернулся, отошёл в сторону.
— Знаешь, что самое мерзкое? - сказал он уже из кухни, наливая водку. — Не то, что ты с ним трахалась....
Он выпил.
— А то, как ты до последнего держишься за свою ложь. Прямо с мужеством, блять. Упрямо. Как будто это спасёт.
— Никит, пожалуйста, хватит...
Он ставит рюмку на стол. Громко. И возвращается к ней снова.
— Предательство - это выбор!
Он вылетел на балкон. Курил зло, с остервенением, будто хотел вдохнуть в себя яд, выжечь себя изнутри. Вернулся через пару минут, медленный, выжатый. Прошёл мимо неё, как будто она - пустое место. Сел на край кровати, лицо в ладонях.
Она смотрела на него. Глаза - стекло. Не было в них больше ничего. Ни тепла. Ни страха. Ни прощения.
— Ник, я клянусь тебе, я с ним не спала...К чему вообще этот спектакль? Эти выяснения, ты ведь меня не любишь...ты просто хочешь контролировать кого-то...
Он вскинулся. Резко. Как будто её слова били сильнее, чем пощёчина.
— Я тебя, так, суку люблю, что готов убить за тебя!
— А бояться тебя - это любовь? - она чуть дрожала, но не отступала.
— А трахаться за моей спиной - это любовь?! - выкрикнул он
— Я НЕ ТРАХАЛАСЬ! - сорвалась она, голос надорвался, как струна. — Но с каждым днём всё больше хочу. Не с ним, а с кем угодно. Лишь бы не с тобой! Потому что когда ты рядом - мне противно!
— Повтори, - хрипло. — Скажи это ещё раз.
— Мне. Противно.
Каждое слово - гвоздь.
Он не выдержал.
Он стоял и смотрел на неё. Как будто внутри него что-то рвалось. А потом резко, без предупреждения - ударил.
По лицу.
Щека вспыхнула, как от ожога, голова отлетела вбок. Она пошатнулась, уцепилась за тумбочку, чтобы не упасть.
Молчание.
Только дыхание - его, тяжёлое, с надрывом. И её - сбитое, рваное. Из глаз потекли слёзы - от боли, от шока, но она их смахнула ладонью. Сильно, злобно. Словно стирала не воду, а слабость
— ПРОТИВНО?! - заорал он, нависая, как буря. — Это тебе противно, СУКА?! Я, блять, ради тебя всё! Всё, что у меня было, всё отдал! А тебе противно со мной трахаться??!!
— Я не изменяла тебе, - прошептала она, голос еле держался.
— НЕ ВРИ МНЕ! - он орал в лицо ей, захлёбываясь собственной яростью. — Я видел, как ты СМОТРИШЬ на него! Как с ним ведёшь себя! Думаешь, я не знаю, что ты шлюха?!
— Я не изменяла... - слёзы текли по щеке, голос сбивался на вдохах. — Я не... изменяла...
Он схватил её за плечо, встряхнул - сильно, будто хотел вытрясти из неё ответ, и заорал ещё громче:
— СКОЛЬКО РАЗ?! Признайся, сука! Или ты думаешь, я дальше буду это терпеть?! Ты моё, слышишь?! МОЁ!
— Я не изменяла..
И тогда он ударил ещё раз.
Сильнее. Жёстче. Не пощечина - плеть. Он дышал тяжело, прерывисто, губы дрожали. В нём бушевала ярость - мрачная, слепая, безудержная. Как будто всё, что у него было внутри - гнило, и сейчас вырывалось наружу.
Она не смотрела на него. Не отвечала. Только стояла, держась за лицо. Дышала сквозь рыдания, но молча.
— Хочешь уйти? Да пиздуй! - выкрикнул он. — Только знай: ты никто без меня. Н И К Т О. Без меня ты просто нахуй никому не нужна.Он тебя ещё пару раз трахнет и сольётся, как все! А ты..Ты! останешься. С собой. Со своей, блять, великой душевностью! Ты не интересна никому, поняла?! Только со мной ты являешься кем-то!
— Я не вещь,- тихо, ровно. — И я не твоя.
Он подошёл ближе. В упор. Его лицо искажено. Губы дёргаются, глаза налились кровью.
— Ты моя, сука. Слышишь? Моя. Я тебя не отпущу. Даже если ты сдохнешь, поняла? Пока ты дышишь - ты моя.
Она смотрела ему в глаза. И впервые даже не вздрогнула.
— Тогда бей. Задуши. Закончи раз начал!!!
Он снова шагнул к ней. Взгляд бешеный. Дыхание рваное. Она стояла, выпрямившись, но бледная, как стена за её спиной.
— Признайся, - выдохнул он. — Просто скажи. Скажи, что ебалась со Славой. Мне не нужно больше нихуя - только правда. Одна.
— Я не изменяла тебе, - голос чуть дрожал, но она смотрела прямо.
Он ударил кулаком по стене рядом с её головой. Потом схватил за плечо, дёрнул.
— Дрянь...какая же ты дрянь...
Она попыталась оттолкнуть его, но он был быстрее. Схватил обе её руки, потащил через комнату.
— Пусти! - крикнула она, — Никит, хватит!
Он молчал. Только затащил её в ванную, включил свет, резкий, белый, как допросная лампа.Он шагнул и грудью навалился на спину, согнул её над умывальником. Зажал обе руки сзади - сильно, до хруста.
— Скажи. Только скажи и я отпущу. Он тебя трахал? А?
— НЕТ! - крикнула она. — НЕТ, НИКИТ! ОТПУСТИ!
Он схватил с полки пузырёк с зелёнкой, сдёрнул крышку зубами. Плюнул её в сторону, поднёс флакон ближе к лицу.
— А может, вот так тебя клеймить, а? Чтобы помнила?! Чтоб не врала больше! Ну?!! Он тебя ебал?
— НЕТ! -закричала, захлёбываясь, и в этот момент голос сломался, как будто что-то внутри треснуло. Слёзы вырвались из глаз - не тонкой струйкой, а сразу, горячо, безжалостно. — Я НЕ СПАЛА С НИМ! Клянусь!
Он держал пузырёк, рука дрожала, зелёнка чуть пролилась на край раковины. Воздух в ванной стал густым от резкого запаха, напряжения, безумия.
— Ты врёшь... - выдавил он. — Сука, ты врёшь, я чувствую.
— Я НЕ ВРУ! - закричала она. - ТЫ ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ ПОВЕРИТЬ, ЧТО Я ПРОСТО УСТАЛА ОТ ТЕБЯ!
Он вдруг отпустил её. Резко. Она осела на холодный кафель, дрожащая и плачущая.
Пузырёк он швырнул в стену. Зелёнка брызнула по плитке, как кровь. Он стоял, сжав кулаки, над ней, в абсолютной тишине.
И понял - признания не будет.
Он ещё секунду стоял над ней, сжимая кулаки, будто пытался удержать себя от последнего шага - того, за которым уже не будет ни прощения, ни возврата. Потом резко развернулся и вылетел из ванной.
— СУКА! - заорал он где-то в коридоре.
Сигарета щёлкнула, вспыхнула. Он затянулся - шумно, зло.
— Трахалась ты или нет - уже похуй! - крикнул он куда-то в пространство.
Она всё ещё сидела на полу в ванной. Щека горела - от удара. Слёзы текли по лицу, но она уже не пыталась их стереть. Губы дрожали. Она не могла дышать глубоко - только коротко, рвано, будто через воду.
...Прошло какое-то время.
Она всё ещё сидела на холодной плитке, поджав под себя ноги. Щека пульсировала глухо, но боль уже отошла куда-то на второй план. Дыхание стало тише. Она просто смотрела в одну точку, не моргая. Остывшая, будто выжженная изнутри.
Тихо скрипнула дверь.
Он вошёл и присел рядом.А именно опустился рядом, на кафель. Осторожно, как будто признавал её боль. Признавал вину.
— Прости меня... - тихо. Сломанно. Без привычной злости. — Я не знаю, что со мной...
Он потянулся, замер на секунду, а потом обнял её. Осторожно. Медленно. Как будто боялся, что она отпрянет.
Он прижал её к себе, мягко, но крепко, и положил подбородок ей на макушку. Долго молчал. Его пальцы дрожали, когда он гладил её по спине - медленно, как будто пытаясь вытереть всё, что наговорил, нагромоздил, разрушил.
— Я схожу с ума от мысли, что потеряю тебя, - прошептал он. - Я не умею...правильно. Я всё делаю не так. Но я... правда тебя люблю...люблю
Она дрожала. Губы приоткрыты, дыхание рваное, но она не вырывалась. Только чуть крепче вцепилась в его рукав.
Он поцеловал её в висок - медленно, с замиранием. Как в прощение. Как в молитву. Лоб прижался к её голове, он закрыл глаза.
— Прости...
Она чуть склонилась к нему. Слёзы всё ещё текли, но уже тише.
------------
На следующей день, Никита был сам не свой. Он не завтракал. В машине почти не разговаривал со своим менеджером Мишей. Смотрел в окно, сжимая кулак, который ещё ныл после вчерашней ночи. Миша пытался завести разговор - о расписании, новых встречах, контракте с платформой - но быстро сдался. Атмосфера была как в холодильнике.
На съёмочной площадке его встречали как обычно - кто с уважением, кто с попыткой не попасть под раздачу. Актёрский состав знал: если Кологривый молчит и не здоровается - лучше не подходить. Если он говорит коротко и жёстко - всё плохо. А сегодня он был именно таким.
— Свет поставьте нормально, я не собираюсь играть в тени, - бросил он.
— Где сценарист? Почему сцена опять переделана? Кто писал это блять? - наорал он на второго режиссёра.
В перерывах он ходил взад-вперёд с сигаретой, будто в клетке. Каждый, кто случайно пересекался с ним взглядом, тут же отводил глаза.В нём было что-то взведённое,неадекватное. Кто-то из стажёров шепнул за спиной:
— Кологривый сегодня опять не в духе...Наверное с Т/И поругался...
И это было правдой. Он не мог перестать думать о ней.
На обеденном перерыве Никита даже не зашёл в кейтеринг. Сигарета за сигаретой. Экран телефона то тух, то снова светился в его руке. Он всё думал трахалась ли она со Славой или нет. И он чувствовал, что она лжёт. Но пока никак не мог этого доказать.
Миша подошёл только когда понял - надо вмешаться, иначе тот сорвёт съёмки. Уже все шептались, о нём.
— Ты либо включаешься, либо едь домой, - сказал он жёстко, но без давления. — Там сорок человек работают. Ты главный. Все на тебя смотрят.
— Знаю, - коротко бросил Никита.
— Нет, не знаешь, - Миша сел рядом. — Ты щас не в себе. Это видно. Ты сегодня как будто под чем-то. Или вот-вот кого-то убьёшь.
— Я нормально, - процедил Никита. — Просто... меня за лоха держат.
— Кто?
— Т/И
Миша выдохнул, посмотрел на него внимательно:
— Что случилось?
Никита промолчал. Поднял глаза - злые, красные от недосыпа и ярости.
— Я думаю она мне изменила с Копейкиным
Миша не ответил сразу. Посмотрел на него - долго, выжидающе. Потом медленно сказал:
— Ты уверен?
— Нет, - Никита отвёл взгляд. — Но чувствую. Понимаешь?
Он выдохнул сквозь зубы, будто выпустил пар. Сигарета догорела до фильтра, но он продолжал её держать, сжимая между пальцами.
— Может, всё это в твоей голове? - осторожно сказал Миша. — Тебя мотает. Устал, не выспался. Может, просто...
— Да не "может", - перебил Никита. — Она что-то скрывает. Я спрашивал - выкручивалась. Начала плакать. Блять эти слёзы.. У женщин это как кнопка - включила слёзы, и типа ты уже монстр... Я видел, как она на него смотрела, тогда ещё на церемонии ОК, переглядывались не как друзья...что-то было
Он сплюнул в сторону.
Миша молчал.
— Я, блять, люблю её, - выдохнул Никита. — Даже если она не спала с ним. Даже если всё в моей башке. Я уже это вижу. Уже не развидеть.
Пауза повисла между ними - густая, тяжелая. На фоне кто-то закричал:
— Пять минут до дубля!
Миша встал.
— Хочешь совет? Не срывайся здесь. Доиграй сцену. А вечером поговори с ней.
Никита кивнул. Еле заметно. Как человек, который понял, что выхода нет - но встал и пошёл всё равно.
Он выкинул окурок, провёл руками по лицу и пошёл обратно - прямо в кадр, в свет, в чью-то чужую историю, где он мог хотя бы на время быть кем-то другим.
----------
В следующие дни график её оставался напряжённым и бескомпромиссным: психолог, съёмки, фитнес, косметолог, примерки, озвучки, читка сценария - все расписано буквально по минутам. Т/И старалась держать всё под контролем, но усталость нарастала, а нервное напряжение - с каждым днём всё сильнее.
Слава же не оставлял её в покое. Он звонил, писал. Она пыталась игнорировать его, отстраняться, ставить границы, но казалось, он просто не понимал - его настойчивость лишь добавляла ей тревоги и раздражения.
Каждое его появление напоминало ей о том, как сложно выбраться из этой паутины, где он - как тень, которая не хочет отпускать. А она - между карьерой, Никитой и своим внутренним хаосом, который она ещё не могла унять.
Т/И уже несколько дней замечала странное поведение своего телефона. - как будто телефон стал жить своей жизнью. Батарея умирала на глазах: утром - 100%, к обеду - еле дышит. И это без соцсетей, видео и навигации. Она списывала на обновления, перегрев, очередной глюк.
На следующий день, между косметологом и примеркой, она свернула к знакомому айтишнику - пересекались как-то на съёмке, остались в хороших отношениях.
С улыбкой протянула ему телефон:
— Проверь телефон, что-то с батареей, быстро садиться, такого раньше не было.
Пятнадцать минут.
Он вышел, держа её телефон, как оружие. Глаза тёмные, напряжённые.
— Здесь стоит шпионка. Прячется глубоко, не светится в списке процессов. Следит за геолокацией, Постоянно пингует. - он поднял на неё глаза. — Кто-то следит за тобой очень внимательно.
Холод ударил в грудь. Всё внутри застыло - и воздух, и движения, и сердце.
Это был он. Никита.
— Сука....
Т/И молча выхватила телефон. Пальцы дрожали. В ушах стоял гул, как от взрыва.
Без слова повернулась, вышла. Захлопнула за собой дверь.
Села в машину.
Завелась с первого раза - с дёрганым, злым звуком.
Он следил за ней.
Она вдавила газ.
Съёмка у него сегодня в Москве, ближе к центру. Она видела утром кружки из гримёрки, слышала его голос, шутки.
Сейчас ей было не смешно.
Руль выскальзывал из рук, но она держалась.
Злость впивалась в кожу. Унижение ползло под ребра.
Она неслась по городу как пуля. И в голове был только он. И одно чувство:
Сжечь. Всё.
Асфальт скрипел под её каблуками, сердце стучало, как барабан на митинге. Она шагала по съёмочной площадке, держа телефон в пальцах, будто доказательство преступления. Один из ассистентов по актёрам сразу её узнал, не стал ничего спрашивать, только тихо сказал:
— Он в трейлере. Сейчас перерыв.
Т/И ничего не ответила. Просто пошла вперёд. На площадке стоял лёгкий гул - операторы, гримёры, звукари - все суетились, но её будто не замечали. Она дошла до белого трейлера, стучать не стала. Просто толкнула дверь и вошла.
Внутри сидели Никита и его менеджер Миша, что-то обсуждали, на столе лежали листы с расписанием и сценарий. Никита поднял голову и сразу понял: что-то не так.
— Миш, выйди, - коротко бросил он, не отводя взгляда от её лица.
Менеджер замешкался, оглянулся на Т/И, но потом вышел, закрыв за собой дверь. Наступила тишина.
Т/И шагнула к столу и со всего размаха швырнула телефон перед ним. Он с глухим звуком ударился о деревянную поверхность и покатился к сценарию.
— Вот, - её голос был резкий, с надломом. — Хочешь забери. Может, тебе удобнее будет меня вообще на цепь посадить?
Никита смотрел на телефон, потом на неё. Лицо не выражало ни удивления, ни испуга. Он просто медленно встал со стула. И тишина в трейлере стала невыносимой.
Он смотрел на неё молча. Как на проблему. Не как на женщину, не как на любимую.
Как на сбой в системе.
Она видела это и злилась ещё сильнее.
— Ничего не хочешь мне объяснить?
Он медленно выдохнул. Смотрел с какой-то сдержанной усталостью - будто она сама виновата, что нашла.
— Не думал, что ты заметишь, - сказал без эмоций.
— Серьёзно? - Т/И фыркнула. — Это твоё объяснение?
Он пожал плечами:
— Если бы ты не врала, мне бы не пришлось лезть в твой телефон.
— Я тебе не вру!
Он подошёл ближе. Встал напротив. Между ними - телефон на столе, как осколок.
— Я устал гадать, где ты и с кем ты. Я просто решил, что с меня хватит.
— Хватит? - Она засмеялась. Жёстко, в лицо. — Тебе нравится, когда я у тебя на цепи, да?
Он посмотрел прямо. Сухо. С вызовом:
— Лучше на цепи, чем с очередным долбоёбом, который тебя «понимает».
Глаза Т/И сузились. Улыбка исчезла.
— Да пошёл ты.
Он вскинул голову. Ноздри раздулись. Он резко схватил её за лицо, пальцы сжимали щёки так крепко, что в глазах у Т/И потемнело. На мгновение время будто застыло, дыхание перехватило
— Ты моя, хочешь ты того или нет.
И сразу - как плетью. Он резко наклонился, провёл языком по её лицу, быстро, грубо, почти мимоходом, как издевку с хриплым выдохом, оставив след слюны, как метку. Не поцелуй - плевок языком. Грязный жест.
Потом резко отпустил, будто хватило.