32. " Шпионка "
Москва текла мимо, как грязь по стеклу. Всё в пятнах, бликах, рваных тенях - город плыл, как пьяный. Никита вёл машину одной рукой, не глядя на спидометр. Вторая лежала на руле, будто готова вдавить его в металл. Дождь хлестал. Дворники возились, как бессмысленные уборщики на месте убийства.Никакой музыки. Никакого радио. Только гул мотора и дыхание - тяжёлое, с надрывом.
В груди - будто что-то скреблось, острое, рвущее. Кулак болел глухой болью от удара.
Дом. Подъезд. Лифт. Коридор. Он открыл дверь, не сбавляя темпа, скинул куртку на пол, даже не глядя. Прямо в спальню.
Она там. В шелковой пижаме. Босиком. С телефоном в руке. Застыла, как кукла, когда услышала шаги.
Он встал в дверях. Помолчал.
— Где ты была? - голос почти вежливый. Почти.
Пауза. Она моргнула.
— У Яны...
— А перед этим? Зашла к Даше «на пять минут», а потом, «оказалась» у Славы?
Она закусила губу. Телефон опустила, поставила на тумбочку. Руки дрожат. Незаметно - но он видит.
— Ты о чём?
Он фыркнул.
— О том блять!
Он делает шаг вперёд.
— Так чё, где ты на самом деле была?
— У Яны, Никит. Хочешь - позвони ей, спроси.
— И она как порядочная подружка скажет: да, сидели, маски делали, сериал смотрели. Отмазки как по учебнику. По вашему, бабскому, блядскому.
Он с усмешкой покачал головой.
— Ты, походу, совсем забыла, с кем живёшь?
— Никит, - она выдохнула. — Я просто...
— Просто что? - он резко шагнул ближе. — Просто "оказалась"? Просто "поговорили"? Или просто раздвинула ноги, а потом решила прикинуться дурочкой?
Она вздрогнула. Попыталась сделать шаг назад - он схватил её за руку. Сжал.
— Не юли мне блять! Я тебя спрашиваю: ты с ним трахалась?
— Нет, - сквозь зубы.
— Не пизди!
— Не было ничего. Кологривый, у тебя уже мания, ты ревнуешь к каждому, кому я говорю "привет", и...
— Ты, блять, так врать научилась, что сама веришь? - он смотрит на неё, не мигая. — Ты думаешь, если говорить это уверенно, то оно станет правдой?
— Ник, не было ничего...
Он замолчал. Просто стоял и смотрел. А потом усмехнулся - тихо, коротко. Повернулся, отошёл в сторону.
— Знаешь, что самое мерзкое? - сказал он уже из кухни, наливая водку. — Не то, что ты с ним трахалась....
Он выпил.
— А то, как ты до последнего держишься за свою ложь. Прямо с мужеством, блять. Упрямо. Как будто это спасёт.
— Никит, пожалуйста, хватит...
Он ставит рюмку на стол. Громко. И возвращается к ней снова.
— Предательство - это не случайность. Это выбор.
Он вылетел на балкон. Курил зло, с остервенением, будто хотел вдохнуть в себя яд, выжечь себя изнутри. Вернулся через пару минут, медленный, выжатый. Прошёл мимо неё, как будто она - пустое место. Сел на край кровати, лицо в ладонях.
Она смотрела на него. Глаза - стекло. Не было в них больше ничего. Ни тепла. Ни страха. Ни прощения.
— Ник, я клянусь тебе, я с ним не спала...Ты ведь меня не любишь...ты просто хочешь контролировать, тогда поче...
Он вскинулся. Резко. Как будто её слова били сильнее, чем пощёчина.
— Я тебя, так, сука люблю, что убить готов за тебя!
— А бояться тебя - это любовь? - она чуть дрожала, но не отступала.
— А трахаться за моей спиной - любовь?! - выкрикнул он
— Я НЕ ТРАХАЛАСЬ! - сорвалась она, голос надорвался, как струна. — Но с каждым днём всё больше хочу. Не с ним - с кем угодно. Лишь бы не с тобой. Потому что когда ты рядом - мне противно.
— Повтори, - хрипло. — Скажи это ещё раз.
— Мне. Противно. С. Тобой.
Каждое слово - гвоздь.
Он не выдержал.
Он стоял и смотрел на неё. Как будто внутри него что-то рвалось. А потом резко, без предупреждения - ударил.
По лицу.
Щека вспыхнула, как от ожога, голова отлетела вбок. Она пошатнулась, уцепилась за тумбочку, чтобы не упасть.
Молчание.
Только дыхание - его, тяжёлое, с надрывом. И её - сбитое, рваное. Из глаз потекли слёзы - от боли, от шока, но она их смахнула ладонью. Сильно, злобно. Словно стирала не воду, а слабость
— ПРОТИВНО?! - заорал он, нависая, как буря. — Это тебе противно, СУКА?! Я, блять, ради тебя всё! Всё, что у меня было, всё отдал! А тебе противно со мной трахаться??!!
— Я не изменяла тебе, - прошептала она, голос еле держался. — Я не изменяла...
— НЕ ВРИ МНЕ! - он орал в лицо, захлёбываясь собственной яростью. — Я видел, как ты СМОТРИШЬ на него! Как с ним ведёшь себя! Думаешь, я не знаю, что ты шлюха?!
— Я не изменяла... - слёзы текли по щеке, голос сбивался на вдохах. — Я не... изменяла...
Он схватил её за плечо, встряхнул - сильно, будто хотел вытрясти из неё ответ, и заорал ещё громче:
— СКОЛЬКО РАЗ?! Признайся, сука! Или ты думаешь, я дальше буду это терпеть?! Ты моё, слышишь?! МОЁ!
— Я не изменяла! Я не...! - почти кричала она, но голос ломался.
И тогда он ударил ещё раз.
Сильнее. Жёстче. Не пощечина - плеть. Он дышал тяжело, прерывисто, губы дрожали. В нём бушевала ярость - мрачная, слепая, безудержная. Как будто всё, что у него было внутри - гнило, и сейчас вырывалось наружу.
Она не смотрела на него. Не отвечала. Только стояла, держась за лицо. Дышала сквозь рыдания, но молча.
— Хочешь уйти? Да пиздуй! - выкрикнул он. — Только знай: ты никто без меня. Н И К Т О. Без меня ты просто нахуй никому не нужна.Он тебя ещё пару раз трахнет - и сольётся, как все. А ты останешься. С собой. Со своей, блять, великой душевностью. Ты не интересна никому, поняла?! Только со мной ты есть кем-то.
— Я не вещь,- тихо, ровно. — И я не твоя.
Он подошёл ближе. В упор. Его лицо искажено. Губы дёргаются, глаза налились кровью.
— Ты моя, сука. Слышишь? Моя. Я тебя не отпущу. Даже если ты сдохнешь, поняла? Пока ты дышишь - ты моя.
Она смотрела ему в глаза. И впервые даже не вздрогнула.
— Тогда бей. Задуши. Докончи, раз начал!!!
Он снова шагнул к ней. Взгляд бешеный. Дыхание рваное. Она стояла, выпрямившись, но бледная, как стена за её спиной.
— Признайся, - выдохнул он. — Просто скажи. Скажи, что ебалась со Славой. Мне не нужно больше нихуя - только правда. Одна.
— Я не изменяла тебе, - голос чуть дрожал, но она смотрела прямо.
Он ударил кулаком по стене рядом с её головой. Потом схватил за плечо, дёрнул.
— Не изменяла?! Не изменяла?! Отвечай, блять, я спрашиваю тебя!
Она попыталась оттолкнуть его, но он был быстрее. Схватил обе её руки, потащил через комнату.
— Пусти! - крикнула она, — Никит, хватит!
Он молчал. Только затащил её в ванную, включил свет, резкий, белый, как допросная лампа.Он шагнул и грудью навалился на спину, согнул её над умывальником. Зажал обе руки сзади - сильно, до хруста.
— Скажи. Только скажи - и я отпущу. Славик тебя трахал?
— НЕТ! - крикнула она. — НЕТ, НИКИТА! ОТПУСТИ!
Он схватил с полки пузырёк с зелёнкой, сдёрнул крышку зубами. Плюнул её в сторону, поднёс флакон ближе к лицу.
— А может, вот так тебя клеймить, а? Чтобы помнила?! Чтоб не врала больше! Ну?!! Он тебя ебал?
— НЕТ! -закричала, захлёбываясь, и в этот момент голос сломался, как будто что-то внутри треснуло. Слёзы вырвались из глаз - не тонкой струйкой, а сразу, горячо, безжалостно. — Я НЕ СПАЛА С НИМ! Клянусь!
Он держал пузырёк, рука дрожала, зелёнка чуть пролилась на край раковины. Воздух в ванной стал густым от резкого запаха, напряжения, безумия.
— Ты врёшь... - выдавил он. — Сука, ты врёшь, я чувствую.
— Я НЕ ВРУ! - закричала она. - ТЫ ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ ПОВЕРИТЬ, ЧТО Я ПРОСТО УСТАЛА ОТ ТЕБЯ!
Он вдруг отпустил её. Резко. Она осела на холодный кафель, дрожащая и плачущая.
Пузырёк он швырнул в стену. Зелёнка брызнула по плитке, как кровь. Он стоял, сжав кулаки, над ней, в абсолютной тишине.
И понял - признания не будет.
Он ещё секунду стоял над ней, сжимая кулаки, будто пытался удержать себя от последнего шага - того, за которым уже не будет ни прощения, ни возврата. Потом резко развернулся и вылетел из ванной.
— СУКА! - заорал он где-то в коридоре.
Сигарета щёлкнула, вспыхнула. Он затянулся - шумно, зло.
— Трахалась ты или нет - уже похуй! - крикнул он куда-то в пространство.
Она всё ещё сидела на полу в ванной. Щека горела - от удара. Слёзы текли по лицу, но она уже не пыталась их стереть. Губы дрожали. Она не могла дышать глубоко - только коротко, рвано, будто через воду.
...Прошло какое-то время.
Она всё ещё сидела на холодной плитке, поджав под себя ноги. Щека пульсировала глухо, но боль уже отошла куда-то на второй план. Дыхание стало тише. Она просто смотрела в одну точку, не моргая. Остывшая, будто выжженная изнутри.
Тихо скрипнула дверь.
Он вошёл и присел рядом.А именно опустился рядом, на кафель. Осторожно, как будто признавал её боль. Признавал вину.
— Прости меня... - тихо. Сломанно. Без привычной злости. — Я не знаю, что со мной. Я не должен был...
Он потянулся, замер на секунду, а потом обнял её. Осторожно. Медленно. Как будто боялся, что она отпрянет.
Он прижал её к себе, мягко, но крепко, и положил подбородок ей на макушку. Долго молчал. Его пальцы дрожали, когда он гладил её по спине - медленно, как будто пытаясь вытереть всё, что наговорил, нагромоздил, разрушил.
— Я схожу с ума от мысли, что потеряю тебя, - прошептал он. - Я не умею...правильно. Я всё делаю не так. Но я... правда тебя люблю. До боли.
Она дрожала. Губы приоткрыты, дыхание рваное, но она не вырывалась. Только чуть крепче вцепилась в его рукав.
Он поцеловал её в висок - медленно, с замиранием. Как в прощение. Как в молитву. Лоб прижался к её голове, он закрыл глаза.
— Прости...
Она чуть склонилась к нему. Слёзы всё ещё текли, но уже тише.
------------
На следующей день, Никита был сам не свой. Он не завтракал. В машине почти не разговаривал со своим менеджером Мишей. Смотрел в окно, сжимая кулак, который ещё ныл после вчерашней ночи. Миша пытался завести разговор - о расписании, новых встречах, контракте с платформой - но быстро сдался. Атмосфера была как в холодильнике.
На съёмочной площадке его встречали как обычно - кто с уважением, кто с попыткой не попасть под раздачу. Актёрский состав знал: если Кологривый молчит и не здоровается - лучше не подходить. Если он говорит коротко и жёстко - всё плохо. А сегодня он был именно таким.
— Свет поставьте нормально, я не собираюсь играть в тени, - бросил он.
— Где сценарист? Почему сцена опять переделана? Кто писал это блять? - наорал он на второго режиссёра.
В перерывах он ходил взад-вперёд с сигаретой, будто в клетке. Каждый, кто случайно пересекался с ним взглядом, тут же отводил глаза.В нём было что-то взведённое,неадекватное. Кто-то из стажёров шепнул за спиной:
— Кологривый сегодня опять не в духе...Наверное с Т/И поругался...
И это было правдой. Он не мог перестать думать о ней.
На обеденном перерыве Никита даже не зашёл в кейтеринг. Сигарета за сигаретой. Экран телефона то тух, то снова светился в его руке. Он всё думал трахалась ли она со Славой или нет. И он чувствовал, что она лжёт. Но пока никак не мог этого доказать.
Миша подошёл только когда понял - надо вмешаться, иначе тот сорвёт съёмки. Уже все шептались, о нём.
— Ты либо включаешься, либо едь домой, - сказал он жёстко, но без давления. — Там сорок человек работают. Ты главный. Все на тебя смотрят.
— Знаю, - коротко бросил Никита.
— Нет, не знаешь, - Миша сел рядом. — Ты щас не в себе. Это видно. Ты сегодня как будто под чем-то. Или вот-вот кого-то убьёшь.
— Я нормально, - процедил Никита. — Просто... меня за лоха держат.
— Кто?
— Т/И
Миша выдохнул, посмотрел на него внимательно:
— Что случилось?
Никита промолчал. Поднял глаза - злые, красные от недосыпа и ярости.
— Я думаю она мне изменила с Копейкиным
Миша не ответил сразу. Посмотрел на него - долго, выжидающе. Потом медленно сказал:
— Ты уверен?
— Нет, - Никита отвёл взгляд. — Но чувствую. Понимаешь?
Он выдохнул сквозь зубы, будто выпустил пар. Сигарета догорела до фильтра, но он продолжал её держать, сжимая между пальцами.
— Может, всё это в твоей голове? - осторожно сказал Миша. — Тебя мотает. Устал, не выспался. Может, просто...
— Да не "может", - перебил Никита. — Она что-то скрывает. Я спрашивал - выкручивалась. Начала плакать. Блять эти слёзы.. У женщин это как кнопка - включила слёзы, и типа ты уже монстр... Я видел, как она на него смотрела, тогда ещё на церемонии ОК, переглядывались не как друзья...что-то было
Он сплюнул в сторону.
Миша молчал.
— Я, блять, люблю её, - выдохнул Никита. — Даже если она не спала с ним. Даже если всё в моей башке. Я уже это вижу. Уже не развидеть.
Пауза повисла между ними - густая, тяжелая. На фоне кто-то закричал:
— Пять минут до дубля!
Миша встал.
— Хочешь совет? Не срывайся здесь. Доиграй сцену. А вечером поговори с ней.
Никита кивнул. Еле заметно. Как человек, который понял, что выхода нет - но встал и пошёл всё равно.
Он выкинул окурок, провёл руками по лицу и пошёл обратно - прямо в кадр, в свет, в чью-то чужую историю, где он мог хотя бы на время быть кем-то другим.
----------
В следующие дни график её оставался напряжённым и бескомпромиссным: психолог, съёмки, фитнес, косметолог, примерки, озвучки, читка сценария - все расписано буквально по минутам. Т/И старалась держать всё под контролем, но усталость нарастала, а нервное напряжение - с каждым днём всё сильнее.
Слава же не оставлял её в покое. Он звонил, писал. Она пыталась игнорировать его, отстраняться, ставить границы, но казалось, он просто не понимал - его настойчивость лишь добавляла ей тревоги и раздражения.
Каждое его появление напоминало ей о том, как сложно выбраться из этой паутины, где он - как тень, которая не хочет отпускать. А она - между карьерой, Никитой и своим внутренним хаосом, который она ещё не могла унять.
Т/И уже несколько дней замечала странное поведение своего телефона. - как будто телефон стал жить своей жизнью. Батарея умирала на глазах: утром - 100%, к обеду - еле дышит. И это без соцсетей, видео и навигации. Она списывала на обновления, перегрев, очередной глюк.
На следующий день, между косметологом и примеркой, она свернула к знакомому айтишнику - пересекались как-то на съёмке, остались в хороших отношениях.
С улыбкой протянула ему телефон:
— Проверь телефон, что-то с батареей, быстро садиться, такого раньше не было.
Пятнадцать минут.
Он вышел, держа её телефон, как оружие. Глаза тёмные, напряжённые.
— Здесь стоит шпионка. Прячется глубоко, не светится в списке процессов. Следит за геолокацией, Постоянно пингует. - он поднял на неё глаза. — Кто-то следит за тобой очень внимательно.
Холод ударил в грудь. Всё внутри застыло - и воздух, и движения, и сердце.
Это был он. Никита.
— Сука....
Т/И молча выхватила телефон. Пальцы дрожали. В ушах стоял гул, как от взрыва.
Без слова повернулась, вышла. Захлопнула за собой дверь.
Села в машину.
Завелась с первого раза - с дёрганым, злым звуком.
Он следил за ней.
Она вдавила газ.
Съёмка у него сегодня в Москве, ближе к центру. Она видела утром кружки из гримёрки, слышала его голос, шутки.
Сейчас ей было не смешно.
Руль выскальзывал из рук, но она держалась.
Злость впивалась в кожу. Унижение ползло под ребра.
Она неслась по городу как пуля. И в голове был только он. И одно чувство:
Сжечь. Всё.
Асфальт скрипел под её каблуками, сердце стучало, как барабан на митинге. Она шагала по съёмочной площадке, держа телефон в пальцах, будто доказательство преступления. Один из ассистентов по актёрам сразу её узнал, не стал ничего спрашивать, только тихо сказал:
— Он в трейлере. Сейчас перерыв.
Т/И ничего не ответила. Просто пошла вперёд. На площадке стоял лёгкий гул - операторы, гримёры, звукари - все суетились, но её будто не замечали. Она дошла до белого трейлера, стучать не стала. Просто толкнула дверь и вошла.
Внутри сидели Никита и его менеджер Миша, что-то обсуждали, на столе лежали листы с расписанием и сценарий. Никита поднял голову и сразу понял: что-то не так.
— Миш, выйди, - коротко бросил он, не отводя взгляда от её лица.
Менеджер замешкался, оглянулся на Т/И, но потом вышел, закрыв за собой дверь. Наступила тишина.
Т/И шагнула к столу и со всего размаха швырнула телефон перед ним. Он с глухим звуком ударился о деревянную поверхность и покатился к сценарию.
— Вот, - её голос был резкий, с надломом. — Хочешь - забери. Может, тебе удобнее будет меня вообще на поводке водить?
Никита смотрел на телефон, потом на неё. Лицо не выражало ни удивления, ни испуга. Он просто медленно встал со стула. И тишина в трейлере стала невыносимой.
Он смотрел на неё молча. Как на проблему. Не как на женщину, не как на любимую.
Как на сбой в системе.
Она видела это и злилась ещё сильнее.
— Ну? - голос её хлестнул. — Ничего не хочешь мне объяснить?
Он медленно выдохнул. Смотрел с какой-то сдержанной усталостью - будто она сама виновата, что нашла.
— Не думал, что ты заметишь, - сказал без эмоций.
— Серьёзно? - Т/И фыркнула. — Это твоё объяснение?
Он пожал плечами:
— Если бы ты не врала, мне бы не пришлось лезть в твой телефон.
— Я тебе не вру!
Он подошёл ближе. Встал напротив. Между ними - телефон на столе, как осколок.
— Я устал гадать, где ты и с кем. Я просто решил, что мне хватит.
— Хватит? - Она засмеялась. Жёстко, в лицо. — Тебе хватит, когда я на цепи, да?
Он посмотрел прямо. Сухо. С вызовом:
— Лучше на цепи, чем с очередным долбоёбом, который тебя «понимает».
Глаза Т/И сузились. Улыбка исчезла.
— Да пошёл ты.
Он вскинул голову. Ноздри раздулись. Он резко схватил её за лицо, пальцы сжимали щёки так крепко, что в глазах у Т/И потемнело. На мгновение время будто застыло, дыхание перехватило
— Ты моя, хочешь ты того или нет.
И сразу - как плетью. Он резко наклонился, провёл языком по её лицу, быстро, грубо, почти мимоходом, как издевку с хриплым выдохом, оставив след слюны, как метку. Не поцелуй - плевок языком. Грязный жест.
Потом резко отпустил, будто хватило.