25. "Брачный договор"
— Я не буду это подписывать, - голос её дрожал, но она выговорила это отчётливо, с упрямой прямотой.
Никита откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди, медленно провёл взглядом по ней.
— Т/И, - сказал он почти устало. — Не смеши меня.
Она вскинула брови:
— Ты считаешь это смешным?
— Я считаю смешным, что ты думаешь, будто это обсуждается.
— Тогда я ухожу - бросила она, делая шаг вперёд, как будто вызов. — Прямо сейчас.
Никита медленно наклонился вперёд, опёрся локтями на колени. В его глазах вспыхнуло что-то острое, острое и жёсткое, как лезвие.
— Попробуй. Дверь - там, - он кивнул на вход.
— Я серьёзно.
— Я думаю, ты недооцениваешь, насколько мне надоели уже твои истерики, - спокойно ответил Никита.
Она резко вдохнула.
— Какие истерики? Это так ты называешь моё право хотя бы обсудить этот фарс?
Он медленно встал.
— Ты всё ещё не понимаешь, да? — тихо, почти ласково. — Это не вопрос обсуждения, это приказ.
— Я не подпишу это!
— Ты моя жена. А значит, подпишешь.
Она отступила, наткнулась спиной на край стола.
— Ты не можешь заставить.
— Могу, но ты сама это сделаешь добровольно иначе твоя карьера развалится.
— Ты угрожаешь мне?
— Я не угрожаю. Я предупреждаю.
— А я не боюсь. — она сжала кулаки. — Потому что жить под твоим контролем — хуже, чем остаться без ролей.
— И Яна? И Слава? — он прищурился. — Думаешь, они тоже справятся?
Т/И затаила дыхание. А потом — медленно выдохнула.
— Они тут при чём? Если ты хоть тронешь их... ты не монстр, ты ничтожество. И я это всем расскажу.
Он усмехнулся.
— Никто не поверит.
Он подошёл ближе.
— Подпиши, — тихо сказал он, кладя ладонь на её щёку.
Она отбросила руку резко.
— Не прикасайся ко мне.
Он нахмурился.
— Ты не выйдешь из квартиры, пока не подпишешь.
— Я подписывать ничего не буду...
Он чуть склонил голову, рассматривая её, как хищник добычу.
— Не делай из себя жертву. Ты знала, на что идёшь
— О чём ты?- крикнула она. — Я не...
— Т/И…
— Не подходи — выкрикнула она. — Я сейчас уйду. Уйду, слышишь?
— И что дальше?
— Я уйду. Я дам интервью, я всё расскажу. Всё, до последней долбаной детали.
Молчание. Тяжёлое. Липкое.
Он не смеялся — просто посмотрел на неё, как на ребёнка, который угрожает убежать из дома с рюкзаком и пачкой печенья.
— И что дальше, блять? Ты думаешь, кто-то тебя пожалеет, м?
Она вскинула подбородок, но он уже шёл дальше:
— У меня куча фанатов. Они съедят тебя, Т/И. До костей. Вырежут из твоих слов мемы и разнесут по интернету. Ты станешь очередной "бывшей", которая решила хайпануть.
Она качнулась, как от пощёчины. И всё равно — не отступила.
— Пусть так, — прошептала. — Но я хотя бы попробую.
— Ты обламаешься. — его голос стал глуже. — Никто не хочет слышать правду, если она портит их кумира.
Она рухнула на диван, уткнувшись лицом в ладони. Внутри всё сжалось - от бессилия, отчаяния, злости.
— Я не буду... не буду... - бормотала она.
Никита медленно повернулся, снова подошёл. Он опустился на колени, склонился к ней.
— Будешь, - сказал он тихо.
Она вскинула на него глаза - покрасневшие, затуманенные.
— Ты чудовище... - выдохнула она.
Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающе-спокойное.
— Да, милая. Но твоё чудовище.
И она почувствовала, как в пальцы ложится ручка.
— Я ничего подписывать не буду — сказала она, сжимая ручку, но неожиданно она выпала у неё из пальцев.
Он поднял бровь, словно удивлённо, но глаза оставались всё такими же - холодными, спокойными, слишком внимательными.
— Уверена? — его голос снова стал низким, как угроза.
Т/И сделала шаг назад, её дыхание участилось. Но страх в ней больше не был главным. Она не отступала.
— Я не подпишу, даже не надейся..
Никита медленно встал и прошёлся по комнате, сжимая пальцы, как будто разминая их после долгой борьбы с собственным гневом.
— Завтра ты ничего не будешь стоить, — произнёс он, оборачиваясь и подходя всё ближе. — Ты будешь никем. Твои контракты, твоё имя — всё будет в жопе. И ты исчезнешь. А там и Яна, и Слава — тоже.
— Ты не сделаешь этого, — её голос дрогнул, но она не отступила.
— Хочешь проверить? — он наклонился и прошептал, почти ласково: — Ты, блять, играешь с огнём.
Её сердце сжалось, но она не сдалась. Даже если ей придётся начать с нуля.
— Ты готов обрушишь жизни людей ради этого? — крикнула она. — Ты не можешь так поступить.
Он усмехнулся и, подходя ближе, тихо сказал:
— Я имею право на всё, и если ты не подпишешь этот контракт сегодня, то завтра ты никто. - он подошёл ближе, наклонился, шепнул почти в самое ухо: — Ни актриса, ни модель, ни жена Кологривого. Никто. Твои контракты? Я сделаю один звонок. Твои обложки? Забудь. Агентства, бренды, связи, съёмки - всё. Ты исчезнешь за одну ночь. И твои друзья тоже...
Она резко отступила.
— Ты..не сделаешь этого.
— Хочешь проверить? - он склонил голову, глядя ей в глаза. — Поверь, я даже не вспотею.
— За что ты так со мной?...Ты не имеешь права так поступать..э
Он мягко рассмеялся, шагнул вперёд.
— Не путай «не имею права» с «не сделаю». У нас, солнце, разные миры. В твоём - есть права, мораль, честность. В моём - результат. Только он.
Она закрыла лицо руками, обхватила голову, будто пытаясь заглушить его голос.
— Ты просто псих… — глухо прошептала она, дыхание сбилось.
— Псих? — хмыкнул Никита. — А ты, блять, думала, что свободу тебе по приколу кто-то даст? Я тебе с самого начала не лапшу вешал, я тебе шанс дал. И ты его взяла. Стала кем-то. А теперь не пизди — пришло время платить.
Она резко подняла голову, в глазах — отчаянный вызов:
— Не такой ценой…
Он чуть замер. Взгляд укололся о неё, что-то в нём дрогнуло, как будто сожаление… или память. Но исчезло почти сразу.
— Завтра, — отрезал он. — Либо ты со мной на вершине. Либо нахуй вниз. Где тебя никто не вспомнит через месяц.
— Ну и пошло оно всё к чёрту, — выдохнула она, уже тише, но твёрдо. — Я начну заново. Без тебя.
Никита рассмеялся. Холодно. Без капли тепла:
— Начинай. Снимай квартиру, пиши посты, жалуйся на жизнь, на “абьюз”. Только учти — Яна и Слава начнут вместе с тобой. С нуля.
Она вздрогнула.
— Они тут при чём?! — её голос сорвался, глаза блестели. — Это между нами! Никита, ты не можешь так сделать!
— Могу. И буду. Это не угроза, это факт. Ты не подпишешь они тонут. Вместе с тобой. Потому что ты — звено. А ты рвёшь цепь.
Она покачала головой, отступая:
— ...это уже даже не подлость. Это дно, Никит.... Какой же ты всё таки ублюдок...
Он склонил голову, всё так же спокойно:
— Завтра. Два звонка. Два. И ты увидишь, как падают звёзды. Яна останется без контракта с агентством. Славу снимут со всех проектов. По той простой причине, что ты больше не рядом со мной.
— Ты думаешь, что если всех запугать, все будут вечно под тобой?
— Не думаю, а знаю и это работает. И ты это знала. Только прикидывалась сильной. Подпиши, и всё будет по-прежнему. Слава, Яна, ты — вся ваша весёлая троица. Живы, здоровы и при делах.
Она смотрела на него, сжав зубы так сильно, что побелели губы. В груди всё горело - страх, злость, отчаяние.
— ненавижу, - прошептала она.
И она развернулась, пошла к двери, не оборачиваясь.
Никита, не двигаясь с места, резко сказал:
— Стоять!
Она остановилась, но не обернулась едва успев сделать пару шагов.
— Куда ты, блять, собралась?
— Проветриться. Пока ещё могу выйти на улицу, а то ты уже совсем с катушек слетел! - выдохнула она устало.
— Не спеши, любимая - Никита сделал пару шагов, и теперь его отражение скользнуло в зеркале напротив неё. - Ты никуда не выйдешь из этой квартиры, пока не подпишешь контракт. И мы не закончили...
Она резко обернулась.
— Закончили! - почти выкрикнула она. — Ты вообще слышишь себя? Ты говоришь, как... как маньяк! Я больше не могу это слушать! Это всё не нормально!
Он усмехнулся уголком губ.
— Маньяк? Правда? А кто позволял мне всё это время решать за тебя? Кто улыбался, когда я договаривался за кулисами, кому дать роль, а кого вычеркнуть? Кто поднимался на моих же связях, а теперь делает вид, что это было случайно?
— Это было не так! - срываясь, она шагнула вперёд. — Я усердно работала над каждей ролью! Ты помогал, да, но... но я не просила этого. Не просила превращать мою жизнь в тюрьму!
— Не пизди, — процедил он сквозь зубы. — Ты знала, куда влезла. И тебе это нравилось. Власть, вечеринки, свет, бабки. Пока всё шло по-твоему ты была королевой. А теперь претензии. Жалкая.
— Я жалкая? Жалкий ты, Никита! Сильный только в тех случаях, когда перед тобой человек слабее.
Он всмотрелся в неё. Нахмурился. И что-то в его лице дрогнуло — на миг. Не злость. Что-то другое. Почти неуловимое.
— Я не дам тебе уйти, — глухо сказал он. — Знай.
— А я уйду. Даже если без фамилии твоей. Без имени. Без всего. — её губы дрожали, но голос стал ниже, с какой-то опасной, упрямой уверенностью.
Она шагнула в сторону телефона, но он быстро встал у неё на пути, преграждая дорогу. Она попыталась обойти, но он молниеносно перехватил её за запястье.
— Никому не надо звонить. Слышишь? Не будь дурой. Мы с тобой всё решим по-своему.
— Это незаконно!
— Не преувеличивай, милая, - он усмехнулся. — Адвокат? Ты серьёзно? Ты думаешь, что какой-то гондон в костюме будет мне рассказывать, что я могу, а что нет? Ты знаешь, что если ты сейчас не подпишешь этот контракт, то не только ты потеряешь всё. Но и Яна...и Слава...
— Не трогай их — её слова вырвались почти шёпотом, но она шагнула назад, её глаза блестели от страха.
— А ты думала, что они останутся нетронутыми? - Никита поднял брови.
Она толкнула его обеими руками, отходя назад, но он поймал её запястья.
— Отпусти меня... - хрипло, срываясь на шёпот. — Дай хотя бы подумать...
— Думай здесь, - ровно сказал он, — сколько хочешь. Но дверь ты не откроешь, пока не поставишь подпись. Это последняя уступка, Т/И. Последняя.
— Ненавижу... - выдохнула она, уставившись ему прямо в глаза. — Слышишь? Ненавижу...
— Потерпи, - чуть усмехнулся он, наклоняясь к ней. — Потом меня поблагодаришь.
Она стояла, дрожа, и знала: единственный шанс - ждать. Ждать момента. Потому что прямо сейчас - он держал её крепче, чем любой договор.
—... давай хотя бы завтра, пожалуйста — голос у неё дрожал, но она отчаянно пыталась говорить ровно.
Он хмыкнул, стиснув зубы, прошёлся по комнате медленно, как лев по клетке.
— Думаешь, я не вижу? - произнёс он тихо, но в этой тишине было что-то куда страшнее крика. — Как ты тянешь время. Думаешь, что сможешь выкрутиться. Сбежать. Позвонить кому-то. Дождаться, пока я выйду.
— Нет... - она вскинула голову, чуть не расплескав вино, —... это всё уже слишком, Ник...
Он резко развернулся, шагнул к ней - так, что она инстинктивно отступила к стене.
— Слишком? - усмехнулся. — А что слишком, Т/И? Мы с тобой сколько вместе? Сколько времени ты пользовалась моим именем? Сколько ролей тебе дали только потому, что я просил, договаривался.
Она чуть заметно качнула головой, сжав плечи.
— Я сама пробивалась... - почти шёпотом.
— Конечно, - прошипел он, — сама. Без моего имени, без связей, без моих звонков. Я только смотрел со стороны, да? Тоже мне, актриса года блять!
— Никит... пожалуйста, дай мне время, хотя бы до завтра — её голос дрожал, но она пыталась говорить твёрдо, с надеждой на секунду замедлить этот кошмар. — Я подпишу, обещаю, но завтра, слышишь?.. пожалуйста дай время..
Он вдруг шагнул вплотную, резко взял её лицо в ладони - не больно, но крепко. Его взгляд жёг.
— Время — закончилось, ты слышишь или нет? Ты думала, что сможешь здесь играть свои роли, но сцена, милая, закрылась. Подписываешь. Сегодня. Сейчас. Или завтра ты никто. Не актриса. Не модель. Не жена Никиты Кологривого. Никто.
— Неужели ты сможешь так со мной поступить?..ты же меня любишь..
Он ухмыльнулся - холодно, без улыбки в глазах.
— Люблю. Но ты не понимаешь одного: любовь не отменяет порядок. Подписывай, Т/И. Я даю тебе ровно пять минут.
Она судорожно сглотнула, смотря на него снизу вверх. Сердце стучало в ушах, мысли рвались, как оборванные нити. Ей нужно было что-то придумать. Быстро. Иначе - он её дожмёт.
Её телефон зазвонил - резкий, пронзительный звук разорвал гулкое напряжение комнаты. Т/И вздрогнула, будто её ударили током. Она обернулась - взгляд упал на тот самый угол, где валялся телефон с треснутым экраном.
— Нет... - почти неслышно прошептала она. Сердце сорвалось с места. Шанс. Хоть какой-то.
Она метнулась - босые ноги скользнули по полу, ещё пара шагов и...
Никита рванул вперёд, схватил её за талию, притянул обратно, резко, с силой. — Стоять!
Она закричала - коротко, захлебнувшись воздухом. Его рука вжалась в её бок, вторая обхватила запястья. Она выгнулась, попыталась вырваться.
— Пусти! - голос срывался на плач, на хрип. — Мне надо ответить! Дай телефон!
— Надо? - сквозь зубы процедил он, развернув её лицом к себе. — Что тебе, твою мать, надо, а? Позвонить или ответить? Адвокату? Подружкам? Кому блять?!
— Хватит, отпусти меня, - она в отчаянии толкнула его, но он даже не шелохнулся, только чуть сильнее сжал запястья. — Ты не можешь со мной так! Никто не может!
— Никто, - тихо повторил он. — Вот именно, милая. Никто. Без меня - ты никто. И Яна, и Слава - никто. Их сольют, и всё. А хочешь я ещё и скандал в прессе тебе сделаю, а?
Она всхлипнула, мотнула головой, пряди налипли на лицо.
— Ты больной ублюдок... - выдохнула она.
— А ты дура, - холодно сказал он. — Хватит спектакля. Садись и подписывай.
Он потащил её обратно к столу - не грубо, но так, что было ясно: сопротивление бесполезно. Папка снова оказалась перед глазами, ручка перекатывалась на столешнице.
— Я даю тебе ровно минуту, - сказал он — И считай, что это мой последний подарок на сегодня.
Она сидела, сгорбившись над столом, волосы падали на лицо, руки дрожали, а горло саднило от сдержанных рыданий. Никита подошёл сзади, молча. Его тень легла на неё - густая, тяжёлая. Он взял её ладонь, всунул в неё ручку, сомкнул её пальцы.
— Подписывай, - тихо сказал он, склоняясь к самому уху.
Т/И выдохнула, пытаясь вырвать руку, но он только сильнее сомкнул пальцы.
— Нет... я не буду... - её голос трещал на грани срыва.
— Будешь, - сказал он холодно. — Игра окончена. Подписывай.
Контракт лежал, как ловушка, разложенная на виду. И прежде чем она успела повернуться, он уже стоял вплотную.
И в тот же миг его рука грубо обхватила её лицо, пальцы впились в её щеки, подняв голову.
— Подпиши, - его дыхание обжигало ей кожу. — Или мне повторить, что будет с тобой и твоими друзьями?
Т/И пыталась вырваться, но хватка была как капкан.
— Смотри на бумагу, - прорычал он ей на ухо, голос сорвался, стал хриплым, почти звериным.
— Ник... пожалуйста... - она судорожно вздохнула, снова попробовала опустить ручку.
— Подписывай. - его рука легла на её ладонь крепче. — Подписывай, ты слышишь? - голос стал резче. — Подписывай!
Он резко ударил кулаком по столу — глухой, звонкий звук заставил её вздрогнуть.
Она всхлипнула, затряслась, волосы липли к мокрым щекам, падали на глаза. Он сжал сильнее, чуть не сводя челюсти.
— Хватит - захрипела она, почти не узнавая свой голос. — Пожалуйста, Никит, мне больно! Отпусти, слышишь?! Мне больно!!
Но он будто не слышал. Вторая рука схватила её за запястье, вложила в пальцы ручку, грубо потянула к контракту.
— Подписывай! - рявкнул он, уже срываясь. — Подпиши, блять!
Она завизжала:
— БОЛЬНО!! ПУСТИ!! ПУСТИ!! - слёзы катились по лицу, голос срывался на визг.
— ПОДПИСЫВАЙ, Я СКАЗАЛ!! - орал он, наваливаясь, сдавливая её руку, как в капкане.
— НЕ ХОЧУ!! - вырвалось из неё отчаянно. - МНЕ БОЛЬНО!!
— ПОДПИСЬ!! - его крик звенел в ушах, срывался на хрип.
Она, захлёбываясь слезами, дрожащей рукой, под его нажимом начала выводить буквы. Слёзы падали на бумагу, волосы липли ко лбу, пальцы сжимались до онемения.
И под тяжестью его руки, она своей дрожащей рукой вывела подпись. Линия была неровная, ломкая, будто отражала всё что происходит в данный момент.
Она чувствовала, как трясётся всё тело. Он не дал ей выбора. Он буквально заставил её расписаться.
Как только последняя буква была выведена, он медленно наклонился к её щеке и поцеловал её - не нежно, не ласково, а как отметку, как печать.
Слёзы, катившиеся по её лицу, оставили мокрый след на его губах.
Он провёл языком по нижней губе, будто смакуя вкус победы, и с кривой ухмылкой прошептал:
— Вот и умница.
Потом выпрямился, взял бумаги со стола, глянул на подпись - как на сделку, как на крепко затянутую петлю, - и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.
Т/И осталась сидеть одна. Рука болела, щека горела, а внутри было пусто.
Никита молча прошёл в свой кабинет, оставив её за столом. Звук его шагов затих в дверях, и через несколько мгновений она услышала, как клацнул сейф. Он аккуратно положил контракт внутрь и закрыл его. Контракт был заперт. Как и она сама.
Т/И сидела за столом, не в силах пошевелиться. Её грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание с трудом проходило через сжимающее сердце. Она не могла остановиться - слёзы лились, как водопад, казалось, что они уже выжгли всё внутри.
Она не чувствовала ничего, кроме боли, тревоги и ужасного осознания: она в клетке. Слишком поздно. Уже слишком поздно.