Давай купим байк
POV: Валерий
Прошло уже несколько недель, но от Никиты не было никаких известий. Да, я знал о нём всё, но сам он не объявлялся.
Я знал, что Костя превзошёл сам себя, операция прошла успешно и мама Никиты начала реабилитацию.
Я знал, что у моего мальчика сейчас закончились госы, которые он очень успешно сдал, и идёт защита диплома.
Он расцвёл. Он живёт. С лица не сходит улыбка. Ежедневные фото и видео рассказывают мне о его жизни за пределами его квартиры.
Я знал, что профессор, который очень рьяно рвался получить в пользование молодое тело, резко переосмыслил всю свою жизнь, стал больше внимания уделять жене и детям и даже извинился перед Никитой.
Всё это я знал, но этого мне было мало. Я хотел касаться его, обнимать, быть рядом, делить жизнь на двоих.
Но всего этого хочу я, а ему это, видимо, не нужно. Именно поэтому он не делает никаких движений для нашего сближения.
Я опять гуляю по парку, пытаясь растворить прогулками ту тоску, что сковывает недавно ожившее сердце.
Был у сестры. Рассказал Юльке о Никите. Её реакции не боялся, почему-то изначально был уверен, что она меня не осудит. Пыталась убедить, что всё будет хорошо.
Напился с Юркой и Костей. Еле отбился от уговоров позвонить Никите. Уговаривали поверить в сказку.
На работе секретарша прячется при виде меня, а охрана провожает жалостливыми взглядами.
Конкуренты затихарились и, по слухам, готовятся переводить капиталы из нашего города, не зная, чего ждать от моей мрачности.
Поступило приглашение от Игоря посетить «Соблазн».
Просрал несколько встреч с потенциальными партнёрами.
Решил забрать племяшей и уехать в отпуск на острова. Нужно отвлечься, не могу больше, слетаю с катушек полностью.
Ещё пару дней бессмысленных походов в офис, потом выходные и самолёт.
Так что отскребаем себя от кровати — и вперёд, нервировать подчинённых.
POV: Никита
— Доброе утро, милая барышня! — весело протараторил я, врываясь в приёмную и кладя шоколадку на секретарский стол. — Я к вашему начальству по личному вопросу.
— Да хоть по какому вопросу, он всё равно не принимает. Вон узкоглазые уже полчаса ждут, а он никого видеть не хочет.
Я оглянулся на сидящих на диванчике трёх азиатов, которые что-то лопотали, поглядывая на меня. Решив, что с меня не убудет, а прояснить, чего хотят иностранные гости, может быть полезно, задал несколько вопросов по-английски. Понял, что биг боссу Валерию Викторовичу с секретаршей крупно не повезло, и, если я сейчас не вмешаюсь, корейцы свалят в туман. Повисев ещё немного над душой у секретарши и успокоив своих новых корейских приятелей, я ломанулся к дверям кабинета начальника.
— Людмила, я вроде русским языком сказал, чтобы ко мне не врывались. У меня сегодня неприёмный день, — прорычали от окна. Он стоял спиной к двери. Высокий, мощный, но какой-то поникший. Захотелось броситься и обнять, защитить от всех проблем. Но я держусь. Держусь, подпирая косяк. Потому что страшно. Страшно увидеть презрение в глазах, в которых мечтал все эти дни увидеть ту нежность, воспоминания о которой отзывались фантомной болью где-то в сердце. Но подпирать косяк не вариант, нужно решиться и прояснить всё до конца. Да и корейцы в приёмной его заждались, а предложение у них очень интересное.
Он подавился вдохом, а я уверенно посмотрел ему в глаза. Я готов был увидеть что угодно, но не страх. Чего он боится? Того, что я кому-то расскажу то, что помню? Он сглотнул и оторвал от столешницы побелевшие от напряжения пальцы, сцепив их в замок под подбородком.
— С чего ты взял, что корейский контракт интересный? У меня сейчас даже переводчика нет, чтобы проверить, — нейтральный вопрос, чтобы скрыть мысли и чувства.
— Ты забыл, где я учусь? — спрашиваю с нежностью и благодарностью, рассматривая его. А он опять давится на вдохе, понимая, что я помню и знаю почти всё.
— Лер, давай всё обсудим позже. Твоя Людмила и так гостей полчаса промариновала, даже кофе не предложила, хорошо, я вовремя пришёл, — заканчиваю раскладывать блокноты и ручки, также обнаруженные в шкафу, и экземпляры договора, которые с боем выцарапал у Людочки перед тем, как ворваться к биг боссу.
— Лер?
— Для меня — да, — подхожу вплотную и запускаю пальцы ему в волосы, аккуратно поднимаю его лицо — и меня до боли в груди опять захлёстывает нежностью. Целую его в нос и отступаю. — Но всё потом, сейчас корейцы.
Уверенно иду к двери, аккуратно поправляя натяжение брюк в определённых местах, и слышу тихое в спину:
— Людмила не моя. Ты мой.
Переговоры с корейцами прошли более чем успешно. Они согласились на несколько корректировок, мы — на долгосрочное сотрудничество. От похода в ресторан сегодня они отказались, но договорились отметить контракт после его подписания.
Чувство дискомфорта от моего сюрприза с каждой минутой накрывало меня всё сильнее, и к обеду я начал ёрзать на стуле почти в открытую. Член давно стоял, как статуя, и я не мог понять, плохо мне или хорошо. Скоро я не выдержал, откинулся на кресле и застонал.
POV: Валерий
— Малыш, что происходит? Где болит? — я упал перед моим чудом на колени, заглядывая ему в лицо и выдёргивая телефон из кармана. — Я сейчас позвоню Косте, потерпи, маленький!
— Не надо Костю, — прошипел он.
— Скажи мне, где болит, — я начал его ощупывать, пока не наткнулся на то, что нам в первую встречу с трудом удалось опустить. Мои глаза расширились от ужаса и ярости. — Опять? Какая тварь посмела? — я ревел, и Людмилу, попытавшуюся войти и что-то сказать, сдуло в приёмную.
— Нет, нет, успокойся. Лер, я сам.
— Ты сам? Ты сам что?
— Пробка, — прохрипел этот ненормальный и зажмурил глаза.
— Твою мать! Твою мать, малыш, что ты творишь? — Я подхватил его одной рукой под задницу, второй пытаясь расстегнуть его рубашку, и ломанулся в зону отдыха, где у меня были все удобства, включая душ с банными элементами в виде лавки и парового эффекта, туалет и комнату с диваном, на котором я частенько проводил одинокие ночи в период завала.
— Маму не трожь. Она не виновата, что у неё сын дебил, — он ещё пытался шутить, хотя висел у меня на руках тряпочкой. По виску стекали капли пота, руки тряслись, и налившийся член подрагивал.
— И давно ты со своей игрушкой? — спросил, чтобы не молчать, сдирая с него джинсы вместе с трусами. Хотя прекрасно понимал, что он провёл в моем офисе больше четырёх часов не отходя от меня, а сюда ещё добраться нужно было.
— С утра, — он тяжело дышал, привалившись спиной к стенке душевой кабины, пока я скидывал с себя всё и включал воду. В этот момент я не думал о том, насколько сильно соскучился за эти дни, не думал о том, какой он красивый, не думал ни о чём, кроме как о повторении ситуации прошлой субботы.
— Лицом к стене, ногу на лавку, — гаркнул я, направляя на него струи воды.
Он беспрекословно развернулся и выполнил мою команду. Я охренел от открывшегося вида, но не мог себе позволить долго залипать на его заднице. Я надавил ему на поясницу, заставляя прогнуться, быстро выдавил гель для душа на основание пробки и начал медленно её выкручивать, массируя аккуратный член и яички этого извращенца. И когда пробка покинула его, он взвыл и излился мне в ладонь, оседая на пол душевой.
Я аккуратно подхватил его и усадил на лавку, а сам, взяв мочалку и взбив пену, принялся осторожно его намыливать. Он ещё подрагивал, а из-под зажмуренных ресниц скатывались слёзы. Мочалка выпала из рук, а я опять бухнулся на колени, не понимая такой его реакции.
— Малыш?! — позвал я, обхватывая его лицо ладонями и утирая слёзы большими пальцами.
— Посмотри на меня, малыш. Всё-таки где-то болит? Может, позвонить доку?
— Да, позвони, пусть дурку пришлёт для одного дебила, который нафантазировал себе неземную любовь, — рыкнул Никита, подскакивая с лавки и пытаясь вытолкнуть меня из ванной.
— Хм. Ты думаешь, от этого лечат, тем более, в моём возрасте? — усмехнулся я, устало приваливаясь к стене и закрывая глаза. Ну да, он прав, только дурка для таких, как я, и остаётся. На что надеялся? На то, что он, молодой, красивый, умный, захочет быть со мной? Действительно, пора в дурку.
— При чём тут ты и твой возраст? Это для меня. Это я возомнил себя золушкой, примчался к принцу со своими розовыми мечтами и надеждами, а мой принц меня даже не хочет, — бубнил он, наспех вытеревшись и пытаясь влезть в носки.
— Киииит! — позвал я, выходя из душа и осознавая смысл того, что он только что сказал. — Никита, блин! Быстро посмотрел на меня!
— Что Никита? Ну, что?
— Маленький, давай мы с тобой договоримся, что бы ни случилось, мы будем с тобой разговаривать через рот. Обижаться, злиться, бить посуду, скандалить мы будем только после того, как зададим вопрос и выслушаем ответ, — говорил я, притягивая моего малыша к своей груди, зарываясь руками ему в волосы и глядя прямо в глаза. — Твой вопрос, Кит!
— Ты меня хочешь?
— Безумно! — ответил я, кладя его руку на доказательство моих слов.
— Почему не взял?
— Не хотел пользоваться твоим состоянием. Хочу, чтобы ты был в сознании и адеквате, когда мы будем любить друг друга. Я не хочу тебя трахать, я хочу заниматься с тобой любовью, — я ещё говорил, а в глазах Кита разгоралось пламя. Дикая смесь надежды, счастья, нежности и страсти.
— Лер, у меня ещё никогда ни с кем не было, — прошептал он, обхватывая меня руками и утыкаясь мне в плечо.
— Я знаю, малыш! У меня тоже, — шепнул я в ответ, накрывая поцелуем его губы.
Как мы добрались до дивана, я уже не осознавал, но пришёл в себя, как только мы подошли к главному. Я боялся сделать больно своему счастью, поэтому не спешил и готовил его нежно и медленно. Он скулил, ругался, пытался доказать, что он давно готов из-за пробки, но я был непреклонен. Я хотел, чтобы его первый раз принёс ему только удовольствие.
Это был фейерверк. Я запомнил свой восторг, когда он был во мне, теперь всё было по-другому, но ощущения бесконечного кайфа и небывалого счастья были такими же, как тогда. И я понял, что мне не важно, кто из нас в какой позиции, главное, я с ним. Я ждал его всю жизнь и уже не упущу, если только он сам не захочет уйти.
POV: Никита
Я лежал на моём байкере и выводил пальцем на его груди всякие нежные глупости.
— Лер, а давай байк купим?
— Ты хочешь мотоцикл? Умеешь водить?
— Да на хрена он мне? Давай тебе купим байк и косуху и ты будешь меня катать. У меня с первой минуты знакомства появилось ощущение, что тебе не хватает именно байка.
— Мне тебя не хватало, счастье моё, а без всего остального я спокойно жил. Но мы, конечно, купим байк и две косухи, и я буду тебя катать, если ты этого хочешь.
Я зарылся ему носом в основание шеи и замурчал, изображая кота.
— Лер, давай выползать, а то твоя Людочка от любопытства и страха ногти до локтя сгрызёт. Да и ребята твои, наверное, с техзаданием уже справились.
— Кит, пойдёшь ко мне работать?
— На место Людочки? — хохотнул я.
— Ну нет! Не надо отнимать у девушки хлеб, она тебе ничего плохого не сделала, — меня чмокнули в висок. — Но личный помощник твоего уровня мне бы очень не помешал, и я сейчас не как влюблённый мужик говорю, а как руководитель предприятия.
— А ты в меня влюблён?
— Ну, вот что за балбесина?! Я ему о важном — а он слышит только то, что хочет, — улыбнулся мой герой.
— Лер, — позвал я совершенно серьёзно. — Я как раз и услышал самое важное и самое для меня нужное, а всё остальное — ерунда. Ты не пошутил?
— Никита, услышь меня и запомни то, что я сейчас скажу. Я ждал тебя всю жизнь. В моей жизни не было ни женщин, ни мужчин. Я никого не представлял рядом с собой и не стремился быть с кем-то. В тот момент, когда мы столкнулись с тобой в парке, вся моя жизнь полностью изменилась. Я понял, что на свете есть человек, ради которого я теперь хочу жить. Я с трудом пережил те три недели, которые ты был не со мной. Я не могу сказать, что люблю тебя. — Я вздрогнул и замер, напрягшись, но он продолжил: — Моё чувство гораздо сильнее, чем вкладывают в понятие «любовь». Ты мой! Мой воздух, моё дыхание, моё сердце! Часть меня. И если ты сейчас скажешь, что не готов и не сможешь раствориться во мне, я всё пойму и отпущу. Но если ты готов принять меня и быть со мной, то тебе нужно будет принять меня со всеми моими заскоками и тараканами, быть со мной 24/7, потому что надышаться тобой я не смогу никогда, принять то, что я не буду скрывать и прятать наши отношения и хочу познакомиться с твоей мамой и со всеми, кто тебе дорог. И готовиться к тому, что в ближайшем будущем мы едем за границу, где и оформим наши отношения официально. — Он опять замолчал, со страхом глядя мне в глаза. А я чувствовал, как меня затапливает океаном счастья, а лицо готово расплыться в радостной улыбке. Ведь всё, что он сказал, чувствовал и я. Но я так долго жил в напряжении, что сейчас рядом с ним, зная, что он защитит меня от всего мира, мне хотелось дурачиться и играть, как котёнку. Я сел на диване, развернулся к нему лицом, уверенно посмотрел в глаза и с серьёзной миной заявил:
— Валерий, я не хочу тебя обманывать, поэтому скажу как есть. — Он сел рядом со мной и уставился в сцепленные руки. Я продолжил, с трудом сдерживая на лице шальную улыбку:
— Я не смогу согласиться рядом с тобой на что-то меньшее, чем то, что ты мне сейчас предложил. — Он в удивлении вскинул голову, а я отпустил себя и продолжил, седлая его бёдра и обхватывая лицо ладонями: — Я твой! Я хочу быть с тобой 24 часа в сутки все 365 дней в году. Мне всегда будет мало тебя! Я хочу с тобой всё, что ты предложишь. И если кто-то не сможет принять нас как часть друг друга, я с лёгкостью откажусь от всего мира, только бы быть с тобой. Я люблю тебя больше жизни! — Он начал целовать меня раньше, чем я закончил произносить последнее слово. Целовать страстно, безумно, отпуская все страхи и сомнения.
Эпилог
— Кит! Вылазь, я сказал! Кит, какой пример ты подаёшь малым?! Кит, вылазь, мама звонит!
Над пляжем неслись смех и весёлый визг.
Молодой блондин подлетел к шезлонгу — и тут же был укутан в полотенце и притянут к груди брюнета.
— Лер, ну, чего ты вредничаешь? Илька с Иркой такие прикольные, а Юлька одна не успевает с ними.
— Илька, Ирка, Юлька! А я?
— Лер, ревновать к собственным племянникам и сестре? Прямо фу и ай-яй-яй! И кто виноват, что ты притащил свой планшет на пляж и твои корейцы тебя и тут достают, хотя у нас медовый месяц?
— А кто обещал мне 24/7? Ты что, как в первый раз? Ты что, моря никогда не видел? Тоже мне восторг — медуза!
— Лер, ну не злючничай! Я правда первый раз на море. И медузу вижу первый раз, и волны, и песок такой белый, и море такое синее, и чайки такие смешные.
— Прости, мой хороший! Я забыл. Всё, никаких корейцев больше до конца отпуска! Пойдём замок с малышнёй строить. А потом, если захочешь, поплывём на яхте смотреть дельфинов.
— Люблю тебя!
— Дышу тобой!