35.
Я помню тебя, я все еще помню тебя.
______________________________
Собравшись к нужному времени, я стала ждать звонка от подруг. Телефон был все время в руках и, често признаться, ждала я звонок не только от них. Я все надеялась, что Кира включит телефон и перезвонит мне. Даст хоть какой-то ответ, на бесчисленное количество пропущенных звонков от меня.
Но в ответ, была лишь тупая тишина. Что ж, видимо, ей все же есть что скрывать. Значит, она рассказала мне не все и от этого, мне становится страшно. Страшно от того, что я потеряю её. И, видимо, не впервые.
По щеке покатилась слеза и я вздрогнула, когда от Лики пришло сообщение.
Чмокнув Кая в нос, я обулась, схватила свою сумку и покинула квартиру. Спустившись вниз, я нашла глазами машину и подбежала, садясь на заднее сиденье.
—Привет, солнышко, ты как? – улыбаясь спросила Ева.
—Знаете, чем больше секретов, тем херовее мне становится. – буркнула я, с легкой улыбкой. – Поэтому, давайте уже покончим с этим.
—Конечно, – выдыхает Лика. – Куда поедем? Или в машине посидим?
—Поехали куда-нибудь за город, – тихо предлагаю я. – Подальше от шума. Возьмем по дороге кофе и остановимся где-нибудь.
—Хорошая идея, – выезжая со двора, соглашается Лика.
Дальше в салоне образовывается неприятное напряжение. Каждый из нас, утопает в своих мыслях. Я теряюсь в догадках. Подруги, скорее всего, пытаются найти подходящие слова. Наверно, меня ожидает что-то тяжелое. И та фантомная боль, которую я испытывала от малейших воспоминаний, вскоре, станет явью.
По дороге мы заехали в кафе, взяли себе кофе, круассаны и пирожное. Лика решила выехать на смотровую площадку. В это время там почти никого нет и вид открывается отличный. Весь город как на ладони. С каждым поворотом, мое сердце отдавало глухие удары. Дыхание становилось тяжелым, а руки потели. А когда Лика все же остановила машину, я тут же вышла с неё и вдохнула полную грудь, чуть прохладного воздуха. Девочки вышли следом ко мне. Они присели на капот, а я стояла чуть впереди.
—Скажу сразу, – набрав в легкие воздуха с новой силой, начала я. – Девочки, я не хочу, чтобы вы обходили острые углы. Не хочу, чтобы подбирали слова. Я хочу, чтобы вы сказали мне все так, как оно есть. Что произошло между мной и Кирой, до моей аварии?
—Она тебе изменила, котик, – выдала Лика, прислушавшись к моим словам. – Со своей бывшей. На сколько мы знали ситуацию, ты нашла в её телефоне переписку. Там они признавались в любви друг другу. Говорили, что скучают. Были интимные фотографии, которые отправляла Оливия. В тот день, перед аварией, мы сидели в клубе, пили, танцевали. Черт, нам было весело. После появилась Кира. Вы вышли на улицу и начали ругаться. Она пыталась оправдаться, но ты не слушала её. Не хотела ничего понимать.
—Клуб, – шепчу я, хватаясь за голову.
Меня словно холодной водой окатило. Я пошатнулась и отчетливо вспомнила, как стояла возле машины, а передо мной стояла Кира и пыталась загладить свою вину...
Обрывки фраз, отчаянно бились о виски, причиняя жгучую боль.
•
—Ты ведь не даешь мне шанса, как-то оправдаться. – кричит она, смотря точно на меня, пока у неё за спиной собираются мои друзья. – Не даешь возможности, объяснить все. Исправить то, что случилось.
—Но ты ведь не оставила мне выбора! – срываюсь я. – Мы должны были быть заодно, помнишь? Но это был не мой выбор. Не мой выбор...
•
Я прижимаю ладонь к груди, делаю глубокий вдох и слизываю с губ соленные слезы, которые вырвались из глаз.
Подруги стоят за спиной, тихо, ничего не говоря. Они сказали достаточно, дальше, я сама должна все вспомнить. Я все помню. Просто не пускаю воспоминания, в свое сознания. Блокирую боль и не хочу знать, что было дальше, но очередной обрывок, почти сбивает меня с ног.
•
—Ты была моим психологом, но после стала любимой. Вот тебе вывод: ты хреновый психолог, Кира. Точно так же, как и хреновая любовь. И, я лучше умру, чем подпущу тебя к себе снова.
—Я люблю тебя, – шепчет она. – Я ничего плохого не сделала. Да, маленькая, да, я общалась с Оливией. Мы были много лет вместе и то, что ты увидела, по факту, ничего и не значило. Я не могла думать о ней так, как думала о тебе. Да, я писала о том, что люблю её, но любовь бывает разная. Она многогранна. Ты можешь любить по разному. Человек способен любить животных, предметы, людей. И все это, абсолютно разное чувство. Да, я писала ей, что скучаю. Но скучаю не по старым временам и, даже не по самому человеку. Я скучаю по себе.
•
Я закусываю губу до боли и вижу перед глазами ту самую переписку. Сердечки, миллион нежностей, фотографии, слова о любви. Это все врывается в мою память и моя душа разрывается на части. И уже я не знаю, как дальше жить.
Я сжимаю кулаки до боли, до побелевших костяшек. Поднимаю голову и смотрю перед собой. Облизав губы, я чувствую, как мои ребра пронзает знакомая боль. Не выдержав всего этого, я просто начинаю орать. Я ору, зажимаю глаза, впиваюсь ногтями в ладони.
Ноги не выдерживают и в падаю на землю. Сзади подбегают подруги, но я их отталкиваю. Они понимают и отступают на шаг. Я же, продолжаю орать. Я избавляюсь от боли, что так долго сидела внутри меня.
Голос сорван, руки болят, грудь давит, сердце бьется на столько сильно и громко, что заглушает остальные звуки. Оно болит. Сердце болит на столько, что я не могу сделать полноценный вдох. Очередной отчаянный крик срывается с моих губ и я запускаю руки в волосы, оттягиваю их и пытаюсь прийти в себя. Сейчас мне гораздо больнее. В тот первый раз, мне было не на столько больно. Сейчас, когда я все узнала не от неё, я готова была умереть от потери чего-то важного. Она ведь могла сказать правду. Просто сказать правду и, возможно, я бы простила её. Простила в тот самый день, когда была в больнице. Но этого не произошло. Она солгала. Осознано причинив мне этим боль.
—Зачем? – кричу я. – Сука, ты могла сказать правду! Ты снова соврала! Снова!
—Котик, – шепчет Лика, опуская ладонь мне на плечо.
—Не надо, – хриплю я. – Позвоните ей. Если ответит, дайте мне трубку. Я положу этому конец.
—Конечно, – шепчет Ева.
Пока они пытаются дозвонится до Киры, я сижу на месте и смотрю на мерцания огней. Город жил, а я уже не жива и даже не мертва. Сломанная кукла. Просто, сломанная кукла.
Это была последняя весна, где мы с ней были вместе. Ненавижу.
Лика снова подходит ко мне и протягивает свой телефон.
—Лика, блять, говори! – слышится голос Киры.
—Это я, – хрипло отзываюсь я. – Знаешь, Кир, я ведь так сильно тебя любила.
—Маленькая, – шепчет Кира. – Сейчас ты тоже не дашь мне шанса объяснится?
—Нет, – отрезаю я. – У тебя был шанс, рассказать мне все, но ты снова предпочла ложь, вместо правды. Сейчас я могу сказать лишь о том, как сильно я тебя ненавижу. Как сильно, мне сейчас больно. Меня изнутри разрывает на части, а тебе плевать. Столько дней, я пыталась понять, что же не так? Что ты скрываешь? Почему мне так больно, от крошечного воспоминания? И теперь, я все знаю. Абсолютно все. Лика и Ева, лишь закинули удочку, а все остальные, сделала я сама.
—Прости меня за всё и, если что звони, мы ведь не чужие. – отчаяние в голосе Киры, пробивало мою грудь снова и снова. – Я виновата во многом, но я правда любила тебя, больше всего на свете. Особенно я любила видеть твои глаза по утрам. Я с удовольствием смотрела в них и видела эту границу, между светом и тьмой. Ты была моей первой любовью, такой и останешься на всю жизнь.
—Я отпускаю тебя, Кира. – шепчу я. – Всё к лучшему, значит, так суждено. – сказала я, пытаясь улыбнуться и, наконец, заплакала.
Не от слабости, а потому что боль нашла щель в голосе, в глазах, в сердце. И потекла, тихо, как будто это просто дождь. – Ты сломала меня окончательно. Больше никогда не появляйся в моей жизни. Никогда.
Я сбрасываю вызов и отдаю телефон подруге, тут же садясь в машину. Девочки понимают все без слов и садятся следом.
Всю дорогу до дома, я смотрела в окно и понимала, что мне больше нечего терять и в этом мире, у меня не осталось никого, кроме моего пса. В эту минуту, я тонула в боли и понимала, что останусь такой сломанной, до конца своих дней.
Вместо разбитого сердца, в моей груди пустота. И, мне сложно просто взять и забыть её. Вспоминать только хорошее и ненавидеть себя за это, ведь любовь по кусочкам не сложишь.