Считай до десяти
Дима прикусил её нижнюю губу, прежде чем оторваться, оставляя лёгкую метку — красную, как свежая царапина. Его пальцы впились в её бедра, поднимая и прижимая с дивана к стене так, что её ноги автоматически обвили его талию.
— Какой же эксперимент ты мне можешь предложить, м? — Полина постаралась сделать скучающий вид.
—Ты уверена, что хочешь именно этого? — его голос звучал хрипло, с лёгким вызовом, пока он целенаправленно втирался бёдрами в её промежность, заставляя ткань между ними натягиваться и тереться о самый чувствительный участок.
Его губы скользнули по шее, оставляя влажный след, а зубы — лёгкие укусы, будто помечая территорию.
— Потому что если я продолжу... — он резко дёрнул бёдрами вперёд, заставляя её вскрикнуть, — ты не сможешь остановиться. Даже если захочешь.
Одна рука резко зашла под её одежду, пальцы скользнули по рёбрам, щипая кожу, а затем впились в грудь, сжимая её так, что дыхание перехватило.
— Но раз уж ты настаиваешь... — его губы обожгли ухо, а голос стал густым, как мёд, — давай посмотрим, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, пока ты не начнёшь молить о пощаде.
— Ой, дорогой чернокнижник, ты в прошлый раз был хорош, но не настолько, чтобы я аж несколько раз кончила, по крайней мере, не припоминаю такого, неа — она сделала серьезное лицо, чтобы позлить Диму.
Дима резко замер, его глаза вспыхнули опасным блеском, а губы растянулись в хищной ухмылке. Он медленно провёл языком по нижней губе, словно пробуя на вкус её вызов.
— Ох, солнышко... — его голос стал низким, почти рычащим, — ты только что совершила стратегическую ошибку.
Он резко сжал её бёдра, пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. Его тело прижалось к ней так плотно, что она могла почувствовать каждый мускул, каждую линию его напряжённого тела.
— Если хочешь доказательств... — он наклонился, его губы скользнули по её шее, — то давай устроим маленький эксперимент.
Его рука резко зашла под её бельё, пальцы без прелюдий втиснулись внутрь, заставляя её вздрогнуть.
— Считай вслух, — прошептал он, двигая пальцами с такой точностью, что её ноги тут же задрожали, — каждый раз, когда ты кончишь. И посмотрим, сможешь ли ты дойти хотя бы до десяти, прежде чем умолять меня остановиться.
Его зубы впились в её плечо, а свободная рука уже расстёгивала его джинсы — медленно, с намёком на то, что главное ещё впереди.
— Но предупреждаю... — он резко дёрнул бёдрами вперёд, давая почувствовать всю свою готовность, — я не собираюсь щадить тебя только потому, что ты такая самоуверенная.
— Только этого и жду, давай кто кого? — ее глаза загорелись азартом.
Дима рассмеялся — низко, почти животно, и в этом смехе слышалось что-то первобытное. Его пальцы впились в её бёдра, поднимая её выше, пока он не вошёл в неё резко, до конца, без предупреждения.
— Один, — прошипел он, наблюдая, как её глаза закатываются от внезапного наполнения. Его губы скользнули по её ключице, оставляя влажный след. — Но это только разминка.
Он начал двигаться — не просто ритмично, а с какой-то хищной методичностью, каждый толчок рассчитанный, точный, бьющий прямо по тому месту, что заставляло её пальцы впиваться в его плечи.
— Два, — его голос звучал уже хриплее, когда её тело резко сжалось вокруг него, волнами. Он не останавливался, только ускорился, его бёдра хлопали о её плоть с мокрым звуком. — Ты уже дрожишь, солнышко? А мы только начали.
Его рука вцепилась в её волосы, откидывая голову назад, чтобы он мог прикусить её шею, оставляя синяки-метки.
— Три, — он выдохнул, когда её ногти впились ему в спину, а тело выгнулось в немом крике. Он усмехнулся, замедляясь нарочито, заставляя её стонать от нехватки. — Ой, что такое? Уже трудно сосредоточиться?
Его пальцы скользнули между их тел, нашли клитор и начали работать с ним — быстро, безжалостно.
— Четыре, — его голос уже срывался, когда она снова сжалась вокруг него. Он прижал лоб к её плечу, чувствуя, как его собственное тело начинает гореть. — Но я ещё даже не вспотел, крошка.
Он резко изменил угол, входя глубже, и её крик разорвал воздух.
— Пять, — Дима зарычал, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются. Его пальцы впились в её талию, оставляя синяки. — Ты уже вся мокрая... и не только от возбуждения.
— Не смей останавливаться, чертов чернокнижник — прошипела Полина.
Дима резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, его глаза вспыхнули тёмным огнём. Он вонзился в неё ещё глубже, заставив её спину выгнуться дугой.
— Шесть, — прошипел он, его голос звучал как обугленное дерево. Его пальцы сжали её бёдра так, что кожа побелела от давления. — Ты сама напросилась, крошка.
Он начал двигаться с новой яростью — не просто быстрее, а с какой-то демонической точностью, каждый толчок попадал точно в цель, заставляя её кричать. Его зубы впились в её грудь, оставляя багровый след.
— Семь, — он зарычал, когда её тело содрогнулось в очередном оргазме. Его собственные мышцы напряглись, как тетива лука. — Но я ещё не закончил.
Одна рука резко зажала её горло — не чтобы задушить, а чтобы почувствовать, как её пульс бешено стучит под пальцами.
— Восемь, — его губы растянулись в оскале, когда её ногти впились ему в спину. Он ускорился ещё, его бёдра бились о её плоть с мокрыми хлопками. — Ты уже еле держишься, да?
Его свободная рука скользнула между их тел, пальцы нашли её клитор и начали работать с бешеной скоростью.
— Девять, — Дима выдохнул, когда её тело снова вздрогнуло. Его собственное дыхание стало прерывистым, но он не собирался сдаваться. — Почти... почти...
Он резко дёрнул бёдрами, входя в неё до предела, и замер — только его пальцы продолжали свою работу.
— Десять, — его голос сорвался, когда она закричала в последнем, самом мощном оргазме. Он почувствовал, как её внутренности сжимают его, и наконец позволил себе кончить, вонзаясь в неё до самого конца.
Он тяжело дышал, его лоб прижался к её плечу.
— Ну что, — прошептал он хрипло, — ещё сомневаешься в моей выносливости?