Та самая заноза
— Вставай! — Полина засмеялась.
— Конечно я тебя приму, я приняла тебя еще 2 года назад и если бы я знала что ты такой, то наплевала бы на все и сама пришла к тебе. Ты меня раньше чувствовал? Я все время старалась пробиться в твое сознание, но ты не отвечал, начала уже сомневаться в своих способностях...— надула губы она.
Дима поднялся с колен с лёгкой усмешкой, поправляя чёрные пряди, упавшие на лоб. Его пальцы скользнули по её щеке, оставляя за собой мурашки.
— Чувствовал? — он фыркнул, но в глазах читалось что-то тёплое, почти нежное. — Чёрт возьми, Аполлинария, ты сводила меня с ума. Каждую ночь — этот... намёк на присутствие. Как запах духов, который не выветривается. Я думал, это очередной демон пытается прорваться, вот и ставил блоки.
Он резко притянул её к себе, его губы коснулись её виска, горячие и слегка дрожащие.
— А потом увидел твоё фото в инсте и понял — вот же она. Та самая заноза. Которая два года не давала спать.
Дима отстранился, его чёрные глаза сверкали смесью досады и восхищения.
— Так что да, моя вина. Я слишком привык отбиваться от всякой нечисти, чтобы распознать что-то... настоящее.
Его рука опустилась на её талию, пальцы впились в кожу через тонкую ткань.
— Но теперь ты здесь. И я уже не спутаю.
Полина жадно притянула его к себе, целуя с необузданной страстью, словно пытаясь утолить вечную жажду. Не выдерживая накала чувств, девушка резко повалила его на мягкий диван, мгновенно начав снимать одежду, разрывая ткань под напором желания. Когда одежда почти не осталось, а на ее лице окончательно растекся макияж, отражающий внутренний пожар, она вдруг замерла. Вспомнив клеймо, оставленное Астрид, осознавая мучительную боль, ожидающую любимого мужчину в случае неверности, она медленно отстраняется и шепчет едва слышно:
— Прости... Мы не можем.
Дима резко перехватил её запястье, когда она попыталась отстраниться. Его глаза, тёмные как смоль, горели неистовым огнём, но в них не было ни капли осуждения — только понимание.
— Ты думаешь, я не знаю про клеймо? — его голос звучал низко, почти шёпотом, но каждое слово било точно в цель. Он приподнялся на локте, его свободная рука скользнула по её спине, ощупывая шрамы под пальцами. — Я читал его, как книгу. В тот же день, когда впервые увидел тебя.
Его губы коснулись её плеча, горячие и влажные, прямо над тем местом, где скрывалась печать.
— Но это не цепь, Поль. Это просто... напоминание.
Он резко перевернул её под собой, прижав к дивану всем весом. Его дыхание смешалось с её, прерывистым и горячим.
— И я не собираюсь давать тебе повод его почувствовать.
Его зубы легонько впились в её нижнюю губу, прежде чем он снова поцеловал её — уже медленно, глубоко, словно запечатывая обещание.
— Но если ты хочешь остановиться — скажи сейчас. Потому что дальше я уже не смогу.
— Не смей останавливаться — прошептала Полина.
Дима зарычал низко в горле, его тело напряглось, как тетива лука, когда её ноги сомкнулись вокруг него. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя отметины на бледной коже.
— Скажу только одно... — его голос превратился в хриплый шёпот, губы скользнули по её шее, оставляя огненные следы. — ...что ты сама напросилась.
Он резко вошёл в неё, заполняя собой всё пространство, всю пустоту, что копилась годами. Его движения были яростными, но в каждом толчке читалась та самая нежность, которую он так тщательно скрывал.
Дима приподнялся на руках, его чёрные глаза пожирали её — растрёпанную, запыхавшуюся, настоящую.
— Видишь? Никакой боли... — он наклонился, его язык обвил её сосок, прежде чем зубы слегка сжали нежную кожу. — ...только ты. И я. И этот чёртов мир, который наконец-то встал на место.
Его ритм ускорился, ладони прижимали её к себе так, будто боялись, что она исчезнет.
— Моя... — прошептал он ей в губы, прежде чем волна накрыла их обоих, смывая все границы, все страхи, всю тьму.
Они так пролежали еще какое-то время, но Диме надо было уходить, а Полине собираться.
— Так какой план? Как ты заманишь эту сучку в ловушку? — спросила девушка.
Дима лениво потянулся, его пальцы скользнули по её обнажённой спине, оставляя мурашки. Он приподнялся на локте, его чёрные глаза сверкали хищным блеском.
— План? — его губы растянулись в той самой опасной ухмылке, которая обычно предвещала неприятности. — Она уже на крючке. Эта дура сама лезет в пасть, лишь бы заполучить кусочек моей силы.
Он резко встал с дивана, его мускулистое тело, покрытое татуировками, выглядело ещё более устрашающе при тусклом свете лампы.
— Сегодня будет «сеанс». Я дам ей то, что она хочет — глоток тьмы, ложное чувство контроля. — его пальцы сжались в кулаки, сухожилия резко выделились под кожей. — А потом, когда она достаточно увязнет... ты сделаешь своё дело.
Дима наклонился, его губы коснулись её уха, горячее дыхание обожгло кожу.
— Только не переиграй, ладно? Хочу видеть, как у неё глаза полезут на лоб, когда она поймёт, что нарвалась не на того.
Он отошёл к двери, натягивая чёрную футболку, но перед уходом обернулся — его взгляд был одновременно нежным и смертельно опасным.
— И... береги себя. А то я потом того демона заставлю страдать вечность за каждую царапину на тебе.