16 глава
В больнице Минхо не сомкнул глаз, неотлучно находясь рядом с Джисоном. Едва забрезжил рассвет, Джисона выписали, и они направились в квартиру Минхо.
Воцарившаяся в гостиной тишина давила на плечи, пока Джисон не нарушил ее хрупкое равновесие:
– Спасибо… за деньги, Минхо. Думаю, теперь я смогу разделаться со всеми долгами… в постели, – пробормотал он, потупив взгляд.
– Ты с ума сошел?! Какая еще отработка в постели? Эти деньги предназначались для лечения твоей мамы, и сейчас я переведу тебе остаток, – воскликнул Минхо, потянувшись к телефону.
– Правда? Но… я все равно останусь у тебя в долгу…
– Ты видел свое отражение? Пока у тебя на лице швы, я не позволю тебе этим заниматься.
Джисон умолк, словно оборвали струну.
Минхо замер с телефоном в руке, ощущая на себе изучающий взгляд Джисона. Тишина снова сгустилась, но теперь она была иной – напряженной, ожидающей. Он опустил руку и встретился взглядом с парнем. В глазах Джисона плескалась нечитаемая смесь благодарности, смущения и какой-то тоски.
– Хорошо, – тихо произнес Джисон, опуская голову. – Тогда… я приготовлю тебе завтрак. Что-нибудь вкусное, в благодарность.
Минхо почувствовал, как в груди разливается тепло. Он не ждал благодарности, но предложение Джисона тронуло его. Завтрак, приготовленный этим парнем… в этом было что-то по-домашнему уютное.
– Ладно, – ответил Минхо, стараясь скрыть улыбку. – Приготовь что-нибудь, что ты умеешь лучше всего.
Джисон кивнул и, немного неуклюже, направился на кухню. Минхо смотрел ему вслед, чувствуя необъяснимую легкость. Он знал, что впереди их ждет непростой путь, но сейчас, в этот момент, он чувствовал надежду. Надежду на то, что все наладится.
Ли перевел Джисону остаток суммы, и, лучась счастливой улыбкой, с нетерпением стал предвкушать завтрак, приготовленный для него.
Тем временем Хван Хёнджин, менеджер Минхо, пробудился за столом, словно от кошмарного сна. В руке застыла рюмка, а вокруг нее темнели предательские пятна пролитого соджу. Голова раскалывалась, словно в ней ковали железо. Ему казалось, что лучше бы он так и не открывал глаз. Оглядевшись, он побрел, шатаясь, сквозь пустынный бар к туалету. Закончив свои дела, он вдруг уловил какие-то приглушенные звуки. Всмотревшись в полумрак, он заметил в углу сгорбленную фигуру светловолосого парня. Не сразу, но узнавание вспыхнуло в его сознании, как искра.
– Эй, тебе нужна помощь? – спросил Хёнджин, подходя ближе.
В ответ донеслось лишь невнятное мычание. Это был Феликс, тот самый Ли Феликс.
Хёнджин присел рядом с Феликсом, чувствуя, как от парня исходит волна отчаяния. Феликс сидел, обхватив голову руками, и тихо всхлипывал. Хёнджин осторожно коснулся его плеча.
– Феликс? Что случилось? Ты в порядке?
Феликс поднял заплаканное лицо. Его глаза были красными и опухшими. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный стон. Хёнджин понимал, что сейчас лучше не давить. Он достал из кармана платок и протянул его Феликсу.
– Возьми. Все будет хорошо. Просто успокойся и скажи, что случилось, когда будешь готов.
Феликс принял платок и вытер глаза. Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец смог выдавить из себя несколько слов:
– Я… я не знаю, что делать. Все так плохо.
Хёнджин почувствовал, как его сердце сжимается от сочувствия. Он не знал, что именно произошло, но видел, что Феликсу нужна помощь. Он решил, что сделает все, что в его силах, чтобы помочь этому светловолосому парню, даже если это значило протрезветь прямо сейчас...
Хенджин проводил Феликса до самого дома. Наконец, Хенджин открыл своё сердце, признавшись, что Феликс давно пленил его воображение, что любовь к нему зародилась ещё тогда, когда он лишь издали, через мерцающий экран ноутбука, наблюдал за ним. Феликс, затаив дыхание, слушал каждое слово, ведь именно этого момента он ждал всем сердцем. Он знал, что наконец-то нашёл свою любовь.
Утренний свет нежно касался их лиц, когда Феликс, преодолев робость, коснулся руки Хенджина. Его пальцы переплелись с его, словно завершая долгожданный пазл. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и биением их сердец, отстукивающих единый ритм. Феликс поднял глаза, полные нежности, и тихо прошептал: "Я тоже люблю тебя, Хенджин".
Признание Феликса прозвучало словно музыка, наполнив сердце Хенджина волной тепла. Он нежно притянул его к себе, и их губы встретились в долгом, трепетном поцелуе. В этом поцелуе было всё: и нежность, и страсть, и надежда на будущее. Это был момент, когда два сердца слились в одно, когда мир вокруг перестал существовать, оставив лишь их двоих.
Разорвав поцелуй, Хенджин посмотрел в глаза Феликсу, в которых отражалась бесконечная любовь. "Я так долго ждал этого момента, Феликс. Ты – всё, о чём я мечтал". Феликс прижался к нему, чувствуя себя в его объятиях в полной безопасности и счастье.
В этот день родилась их история любви. История, начавшаяся с мимолётного взгляда через экран, но обретшая истинное воплощение в реальной жизни. История, которая обещала быть долгой, счастливой и наполненной взаимной любовью и поддержкой.
Они стояли, обнявшись, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга, зная, что впереди их ждёт много испытаний, но вместе они смогут преодолеть всё. Ведь теперь у них есть самое главное – любовь, которая будет их путеводной звездой в этом мире...
***
Минхо умял все до крошки. Этот завтрак, казалось, превзошел все, что он когда-либо пробовал.
– Это восхитительно, – промурлыкал Минхо, одаривая Джисона лучезарной улыбкой.
Не успела утихнуть радость, как телефон Джисона вновь зазвонил. Больница. Сердце тревожно забилось.
– Алло?
– Хан Джисон, операция прошла успешно. Состояние вашей мамы стабилизировалось, – прозвучал в трубке голос доктора, а затем послышался родной, такой долгожданный голос:
– Джисон, сынок…
Джисон подскочил со стула, словно его ударило током.
– Мама, как ты? Все хорошо?
– Да, все хорошо, благодаря тебе, сынок. Спасибо тебе огромное.
– Мама, я скоро приеду к тебе, обязательно приеду.
– Хорошо, сынок, я буду ждать. Люблю тебя.
– Я тебя тоже люблю, мама, – прошептал Джисон, и слезы хлынули из его глаз.
Минхо, встревоженный его состоянием, тут же оказался рядом.
– Напоминаю, что необходимо внести оставшиеся четыре миллиона вон, – бесчувственно напомнил доктор, прервав их трогательный момент.
– Да, я помню. Я приеду завтра и все оплачу.
– Хорошо, ждем вас.
Связь оборвалась, а Джисон, переполненный счастьем, разрыдался в голос. Он бросился на шею Минхо, крепко обнимая его. Минхо, опешив от неожиданности, лишь растерянно хлопал глазами.
– Спасибо тебе, Хо! Мама будет жить! – сквозь всхлипы произнес Джисон.
Минхо ласково улыбнулся и принялся гладить его по голове, успокаивая.
– Ну, не плачь, все хорошо, – тихо говорил Минхо, целуя Джисона в макушку.
Внезапно Джисон отстранился, привстал на цыпочки и, не говоря ни слова, прильнул к губам Минхо. Это был поцелуй, исполненный не только благодарности. В нем робко проклевывалась любовь, та самая, которую Джисон когда-то отверг, но которая теперь, казалось, требовала выхода.
Минхо ответил на поцелуй, сначала неуверенно, словно боясь спугнуть это хрупкое проявление чувств. Но постепенно поцелуй становился глубже, страстнее, отражая всю бурю эмоций, клокотавшую в душе Джисона. В нем смешались благодарность, облегчение, надежда и, конечно, любовь. Любовь, которую он так долго отрицал, теперь вырывалась наружу, как весенний поток, сметая все преграды.
Когда они отстранились друг от друга, в глазах Джисона стояли слезы, но на этот раз это были слезы счастья. Он смотрел на Минхо с такой нежностью и благодарностью, что у того перехватило дыхание. Минхо нежно коснулся щеки Джисона и большим пальцем вытер слезы.
– Все будет хорошо, Джисон, – прошептал Минхо, его голос был полон любви и заботы. – Я всегда буду рядом.
Джисон прижался к нему, чувствуя, как тепло и надежно в объятиях Минхо. Он знал, что впереди еще много трудностей, но теперь он не был один. У него был Минхо, его опора и поддержка, человек, который верил в него даже тогда, когда он сам в себя не верил. И он любил его. Любил всем сердцем, всей душой.
– Я люблю тебя, Хо.
– Я тебя тоже.
Они стояли так, обнявшись, наслаждаясь моментом тишины и покоя после пережитого шторма эмоций. Впереди их ждала новая глава, полная любви, надежды и совместных побед.
Конец.