Наша цель

Многомиллионный раз кручусь вокруг зеркала, в то время как Том занял место на диване и подпер кулаком подбородок. Кстати говоря, я не услышала ни одного вздоха и укоризненного взгляда, который мог сказать об усталости и нежелании находиться в магазине. Всё в точности наоборот: он честно высказывал свою позицию по тому или иному варианту. В итоге, выбор сократился до двух сари.

— Я не могу определиться, — хмурюсь я, смотря в отражение.

Красная ткань огибает талию, поверх которой через одно плечо тянется тюль с вставками золотых капель, а по краям следует цветочный орнамент такого же оттенка; рукава три четверти, но правую руку закрывает нежная прозрачная ткань. Тут же перевожу взгляд на желтую сари, которая послушно висит в примерочной. Различие в длине рукава и плотности всего материала. У желтого нет тюли. Все платье выкроено из одной ткани.

Смотрю на Тома, который получает электроволны моего замешательства.

— Красный, — говорит он.

— Почему?

— Потому что на выпускном ты была в красном.

— И это единственная причина за?

— Нет.

Покинув диван, он подходит ближе и обнимает меня сзади, смотря на наше отражение.

— А ты не хочешь свадьбу в индийском стиле? — предлагаю я, получая впервые подобный звоночек в голове.

— Ты не хочешь традиционное?

— Я никогда не думала об этом. Хотя, нет. Раньше я представляла что-то пышное, потом в А-силуэте, потом в греческом...

— Ты перебрала все варианты? — смеётся Том.

— Нет, цвет всегда был белый, — пожимаю плечами и поворачиваюсь к женщине, которая стала нашим консультантом.

— Если вы хотите такую свадьбу, то в Индии не принято выходить замуж в белом. Этот цвет носят вдовы. У вас огромный выбор, но красный выбирают чаще всего. Он символизирует благополучие и счастье, — улыбается она, понимая, какой вопрос я задам.

— Это... очень странно. Белый символизирует чистоту.

— Да, но ещё говорит о трауре. У нас он ассоциируется со смертью и перерождением души.

Выдыхаю и принимаю всю непоколебимость индийской культуры, но подобная идея всё равно не желает покидать мой пылкий мозг.

— Оно идеально для тебя, — улыбается Том, поглаживая талию большими пальцами.

— В любом случае, к тому времени можно купить новое.

— Да, но и сейчас бери то, что понравится.

— О, я возьму, — хихикаю я, — ты видел витрину с браслетами?

— Видел, мне страшно.

— Мне тоже, но только от суммы, которая нарисуется внизу чека.

Кивнув, Том оставляет поцелуй на моей щеке и отступает назад, вновь пройдясь взглядом по моему телу.

В итоге, останавливаюсь на красном и выбираю десятки браслетов, которые надеваю на себя. Кажется, что в эту самую минуту я была похожа на центральную ёлку у Рокфеллер центра, разве что без гирлянды. Из магазина мы выходим с парочкой пакетов. Точней, Том выходит с парочкой пакетов, а я надеваю солнцезащитные очки и широко улыбаюсь ему и совершенной покупке.

— Ладно. Мы спали максимум четыре часа. И сейчас почти обед, мы уже посетили пару храмов, сделали покупки для всех, — перечисляет Том, — и у меня для тебя кое-что есть.

— Что?

— Это сюрприз.

— Не слишком много сюрпризов за одни сутки?

— Этот ты точно оценишь, — смеётся он.

— Я оценила все.

В движении оставляю быстрый поцелуй на его щеке. Том останавливается у мужчины смуглой кожи, который крутит ключи на пальце, и улыбается нам тёплой улыбкой.

— Спасибо, — благодарит Том, и мужчина, вручая ему связку, прощается с нами, забрав пакеты с нашими покупками.

С. Нашими. Покупками.

Хлопая глазами ему вслед, я переключаюсь на Тома, который подозрительно улыбается.

— Прокатимся?

— Что? — спрашиваю я, метая взглядом между парнем и мопедом.

— Ты должна прочувствовать Индию.

— На мопеде? — недоверчиво переспрашиваю я.

— Ага, — подмигивает он.

— Вот же черт, — шепчу я, — ты сумасшедший.

С этими словами, прыгаю на мопед, и Том хохочет.

Первый раз в жизни я села на мопед, который, как оказалось, стал колесницей смерти не из-за своей скорости, а из-за того, как близко к нам двигались машины и другие встречные мопеды и велосипеда. Несмотря на это, я поистине наслаждалась и смаковала порывы ветра в лицо. Как только Том оставил центр города за спиной, движения на дороге становилось гораздо меньше. Закрываю глаза и отпускаю талию любимого, выпрямив одну руку, наслаждаюсь, как волосы взвивают в воздухе, а приятный вкус свободы и беспечности поселяется в сердце.

Небольшое количество времени мы тратим на то, что исследуем малонаселенные уголки города, поражаясь, как сильно он отличается от центра. Хотя, на самом деле удивляться нечему. Мы живём в чём-то подобном Дели: Нью-Йорке.

— Мы не съездим на реку? — спрашиваю я, когда поток машин вновь увеличивается с каждым новым поворотом.

— Это плохая идея.

— Почему?

— Потому что это испортит тебе настроение.

— Почему?

— Потому что экология в Индии желает лучшего, — вздыхает Том. — Я думал об этом, Алекс, но, когда увидел фотографии — передумал.

— Насколько всё плохо?

— По шкале от одного до десяти — нуль.

Поджимаю губы и спешу достать телефон из шорт, чтобы найти фотографии. Я уже видела, что происходит, но эта информация касалась реки Ганг. До неё можно доехать, но подобную идею я сразу отклоняю, зная её истинный вид. Несмотря на то, что население считает её священной, я слабо могу поверить в это. Со святым вряд ли можно творить то, что творят тут.

— Она загрязнена, Алекс, можешь не искать.

— Ты говоришь о Ганге, а я говорю о Джамне.

— Они обе загрязнены. Обе в мусоре. Там купаются, испражняются, а потом пьют, рядом кто-то может стирать одежду, а на другой стороне проводить похоронные церемонии.

В тот же миг моё лицо меняется, и Том замечает это.

— Я же говорил.

— Я не хочу думать об этом.

— Согласен, — кивает он, — тебя уже ждут.

— Ждут?

— Да, — улыбается Том, в следующую секунду он вновь даёт газу, и мы трогаемся с места.

Весь путь я могу только гадать о том, что у него на уме. Если раньше я знала его будущие шаги, то сейчас не совсем понимаю и догадываюсь о задуманном. Этот новый Том становится для меня загадкой, которую хочется разгадать и узнать лучше.

Со временем понимаю, что дорога прокладывается к отелю, где меня что-то или кто-то должен ждать. На ум сразу приходят Картеры, но верится в подобное с трудом. Вряд ли они могли согласиться на перелёт в четырнадцать часов ради нескольких часов тут. Оно того не стоит, ведь мы можем сделать это в одно время и вместе.

— А ты не пойдёшь со мной? — хмурюсь я, когда Том остаётся сидеть на мопеде, в то время как я покидаю сидение.

— Нет, встретимся через пару часов, — улыбается он.

— Через пару часов? Но Том...

— Я должен кое-что сделать, а это только для тебя.

Выдыхаю и принимаю его условия.

Один шаг навстречу, но получаю поцелуй в лоб, а не в губы, что ещё больше загоняет сознание в тёмные уголки.

— Ты скоро будешь совсем другой.

— Мне перестают нравиться такие загадки.

— Ты передумаешь, — смеётся он.

С диким смятением плетусь в номер, продолжая решать ребусы и задавать вопросы, на которые найду ответы только с помощью Тома или кого-то.

Продолжаю мяться и у порога, не решаясь открыть дверь. Металлическая ручка кажется раскалённой кочергой, на которую боюсь положить ладонь и сделать одно движение вниз. Несколько упражнений на дыхание, чтобы успокоиться и наконец-то захожу внутрь, обнаружив в номере трёх женщин, облачённых в сари. Одна из них занимает место на стуле напротив туалетного столика с зеркалом и подсветкой, а другие расположились с двух сторон.

Вся тройка, одновременно обращает внимание на меня, и радушные улыбки расцветают на их лицах.

— Готова? — улыбается одна из них.

Ни слова, ни жесты не решаются литься из меня, я тупо уставилась на фиолетовый, зелёный и желтый цвет их платьев.

— Милая? — спрашивает вторая.

Выхожу из транса и хлопаю глазами.

— А.. — хочу задать вопрос, что происходит, но женщины моментально окружают меня, рассматривая со всех сторон.

— Лёгкие волны идеально подойдут твоему прекрасному личику, — вторит одна.

— Я подчеркну глубину глаз, — сопровождает вторая.

— Сядет великолепно, — подключается третья. — Подними руки.

С удивлением поднимаю их вверх, но женщина с улыбкой тянет их вниз и рассматривает тыльную сторону кисти, что-то тихо бубня себе под нос. В конце концов, за один миг, я телепортируюсь на стул и продолжаю в недоумении метать глазами между тремя наседками.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Готовим тебя к твое... — говорит женщина в фиолетовом, как её тут же перебивает вторая.

— Свиданию.

— Свиданию, — улыбается первая, повторная за той, что в зелёном.

— Просто расслабься и наслаждайся, — с улыбкой, говорит та, что в желтом. — Наша работа сделать тебя настоящей индианкой.

— Я ведь не могу отказаться? — риторический вопрос от меня, но они обоюдно кивают и смеются. — Ладно, это должно быть весело.

Получаю новые воодушевленные слова и расслабляюсь, опустив плечи. Улыбка трогает уголки губ, когда смотрю на собственное отражение и представляю образ, который воссоздадут мои феи.

Не знаю, что задумал Том, но приятно радует его забота и внимание. Но главный плюс в понимании меня без слов, я же знакомлюсь с новым человеком, который зародился после нашего расставания.

Ровно два часа я практически не шевелилась. Медленно волосы становились теми самыми волнами, ниспадающими на плечи; глаза приобретали блеск, а красная помада подчеркивала губы. Единственное, о чём я начинала задумываться в последние минуты — выбор одежды. Всё, что сейчас может меня украсить — белое платье, которое я захватила по счастливой случайности.

Когда мой живой салон красоты отходит назад и смотрит на меня восхищёнными взглядами, я улыбаюсь, смотря на себя.

С воодушевлением рассматриваю руки, круча их перед лицом. Кисти исписаны хной, где сочетаются цветы, животные и птицы. Наверно, единственная нехватка — точка на лбу. Конечно, глупо её рисовать, ведь она несёт в себе какой-то смысла, поэтому решаюсь на вопрос.

— Я могу поставить точку?

— О, дорогая, ты совсем скоро её получишь, — улыбается та, что рисовала на мне. — Бинди говорит о религиозном исповедании, социальном статусе и замужестве.

— Значит, я смогу её получить только в Нью-Йорке, — вздыхаю я, на что женщины добродушной улыбаются с озорством в глазах.

Женщина в зелёном уходит в ванную комнату и тут же возвращается. Но не одна. В руках у неё моё сари, купленное несколько часов назад и браслеты.

— Я.. кхм. Я буду в нём?

— Конечно, а когда ещё? — подмигивает она. — Ты же в Индии.

— Хорошо.

Последующие несколько минут слушаю их наставления о том, как правильно его надевать и ухаживать. После полного посвящения в индианки, подхожу к зеркалу и рассматриваю отражение.

Ткань настолько приятно ложится на тело, что я практически не чувствую слоёв. Улыбка то и дело украшает губы, и я не могу стереть её с лица. Не знаю, догадывается ли Том о моём внешнем виде, но интуиция подсказывает, что это его наставления. Закрыв глаза, кажется, что я по волшебству перенеслась в самую настоящую сказку или Болливудский фильм, где музыка, танцы и любовь, которая спасает всё и всех. В этом вся Индия.

Женщины прощаются со мной, предварительно сообщив, что у входа меня будет ждать машина. Слёзы едва не скатываются по щекам, когда они оставляют поцелуи на моём лбу и говорят сотни комплиментов.

В номере ещё раз рассматриваю себя до тех пор, когда не раздаётся телефонный звонок с сообщением о том, что меня ожидает машина.

Весь путь кажется таким долгим. Время превратилось в воду, которая колышется и не спешит бежать вперёд. Замечаю, как ненароком, мужчина бросает в мою сторону взгляд и его губы дёргаются в улыбке.

— Куда я должна идти? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся у входа в какой-то парк, полностью заполненный природой.

— Я провожу вас, мисс, — говорит мужчина, паркуя машину.

В следующую минуту дверца с моей стороны открывается, и он подаёт ладонь, которую я принимаю и тут же рассматриваю сари на признаки целостности. Тюль настолько тонкая и мягкая, что я едва могу шевелиться, чтобы не испортить её.

Следуя по дорожке за мужчиной, рассматриваю местность и его костюм, который соответствует национальной одежде. Многие расстелили коврики и заняли место на траве, наслаждаясь солнечными лучами и ланчами. Это напоминает мне о центральном парке, хотя подобную картину можно увидеть в любом парке. Чистота, красота и тишина приятно радуют. Глаза округляются, когда замечаю древнее сооружение, похожее на храм и замедляю шаг. Этого в Нью-Йорке точно нет.

— Это сады Лоди, мисс, — говорит мужчина.

— А это что? — спрашиваю я, указывая на массивную постройку.

— Усыпальница Бара Гумбад, построена в пятнадцатом веке. Переводится как «Большой купол». В саду есть ещё Шиш Гумбад, что в переводе «Лазурный купол». И мавзолей Сикандара Лоди, но до них мы не дойдём.

— Почему?

— Потому мы уже на финишной прямой, — с улыбкой говорит он, и я переключаю внимание с усыпальницы на тропинку перед собой.

Ноги застывают, отказываясь идти дальше. Даже не представляю, как я могла выглядеть в эту самую секунду, но, честно говоря, выражение моего лица можно снимать на камеру, а после чего компрометировать снимком всю оставшуюся жизнь.

Красный сюртук на Томе чем-то напоминаем моё сари: с такими же вставками золотых крапин и рисунков, под которым скрывается белые штаны. Когда взгляд доходит до ног парня, я едва сдерживаю смех. Туфли с загнутыми носками и расшитые бисером настолько забавные, что я подношу кулак к лицу и сдерживаю новые порывы. Красный тюрбан на его голове забавляет меня ещё больше. Но веселье быстро сменяется на шок, когда глаза устремляются за его спину. Что-то напоминающее большую беседку, декорировано шторами, цветами и нитями с вставками различных украшений. Глаз дёргается, останавливаясь на мужчине, который только что шёл рука об руку со мной, и вновь возвращается к Тому, потому что мой шафер присоединяется к нему.

— Ты что... пригласил меня на...

— Твою свадьбу, Алекс, да, — улыбается Том. — Я же говорил, что ты вернёшься в Нью-Йорк другой. С новой фамилией.

В горле словно образовался стеклянный ком, который режет изнутри. Не успеваю уловить тот момент, когда слёзы создают тропинки на щеках, а я медленно опускаюсь вниз, закрыв лицо руками.

— Это всего лишь сон, ты спишь, — шепчу я для самой себя.

Чувствую, как на плечо ложится тёплая ладонь, и уже знаю, кому она принадлежит.

— Алекс, я хочу, чтобы ты стала моей женой прямо здесь и сейчас. Я больше не хочу писать разные фамилии, я хочу, чтобы мы носили одну.

Эти слова должны были успокоить, но я ещё больше упиваюсь слезами.

— Ты всё ещё можешь сказать нет, — мягко говорит Том, поглаживая большим пальцем моё плечо, тем самым пуская разряды тока по телу.

— Я не хочу говорить нет... — шепчу я.

— Тогда ты можешь сказать да.

Протянув ладонь, он смотрит на меня с той же нежной улыбкой сверху вниз, и я решаюсь подняться на дрожащие ноги в коленях. Оглядываясь, я ловлю десятки взглядов, которые принадлежат незнакомцам. Они словно стали гостями на торжестве, хотя всего лишь зрители.

— Ты говорил, что это будет свидание, — говорю я с ноткой обиды.

— Свидание, которое ты точно не забудешь, — улыбается Том, смахивая слёзы с моего лица. — Ты выглядишь прекрасно. Понимаешь, почему я выбрал красное?

— Выпускной бал, я поняла.

— Да. Если бы захотела сбежать, я бы снова тебя остановил.

Встречаюсь с ним глазами, и стараюсь выгнать всё напряжение из легких.

Это же Том, мой Том, — талдычу себе. Чего я боюсь? Я влюблена в него с тринадцати лет, а мне почти двадцать четыре. Мы вместе восемь лет. Восемь самых лучших лет моей жизни. Мне с трудом даётся представить себя без него. Я не знаю этого состояния. Он — мой лучший друг, мой мужчина, отец моего ребёнка и мой будущий муж.

— Я люблю тебя, — тихо говорит он, погладив мою щеку, из-за чего я закрыла глаза и насладилась касанием. — Я всегда тебя любил.

Сердце замирает, и я прижимаюсь к его ладони, положив свою на запястье.

— Ответишь на вопрос? — спрашивает Том, вырывая меня из мечтаний.

Делаю согласный кивок и открываю глаза, встретившись с его взглядом полным любви и нежности.

— Ты станешь моей женой прямо тут?

— Хочешь это проверить? — улыбаюсь я.

— Если речь о согласии, то да. Но бросок у тебя так себе, — смеётся Том.

— У меня отличный бросок! — восклицаю я, — ты сам это говорил!

— Ты же всё время говоришь, что я поддаюсь тебе.

— Я просто беру тебя на слабо.

— А я просто всегда поддаюсь тебе, потому что не могу не поддаваться.

Эти слова находят отклик в душе, и дарят счастье и умиротворённость. Брак ничего не изменит между нами. Я знаю, что буду любить его без штампа и кольца.

Том подмигивает и делает несколько шагов назад к мужчине, готовому обручить нас прямо сейчас. Подумав об этом, я получаю лёгкое приятное головокружение.

— Ты же понимаешь, что никогда не получишь развод? — хихикаю я, — ты больше никуда не денешься.

— Это ты больше никуда не денешься. Может, пора сделать это?

Занимаю место у огня, и смотрю в глаза, в которых тону уже десять лет.

Мужчина, который совсем недавно был мои шафером, сейчас становится священником, я же хочу упасть лицом в огонь, чтобы хоть как-то сжечь в голове вихри бушующих эмоций. Он начинает молитвы, но я ничего не слышу. Всё, о чём я могу думать — Том. Что-то подсказывает, что он тоже занят мыслями в голове, а не проповедями. Том улыбается мне и подмигивает, и я, наконец, могу услышать что-то за собственными дилеммами.

Сердце обрывается по новой, когда парень задаёт мне вопрос.

— Приготовила клятву?

— Я даже не знала, что сегодня у меня свадьба. Но мне есть, что сказать, — киваю я, не проигрывая в этом маленьком сражении.

— Мужчина начинает первым, — сообщает священник.

— Хорошо, — соглашается Том. Протянув ладони мне, я вкладываю в них свои, и он сжимает их с особой нежностью. — Я не думал, что кто-то может сразить меня одним поцелуем в щёку. Это, конечно, было глупо и слишком быстро, но ты даже не представляешь, как долго я потом думал и вспоминал. С того самого дня жизнь разделилась на до и после. Я не хочу возвращаться в до, Алекс, я хочу жить в после. Только с тобой. Хочу слушать твои капризы. Хочу смотреть, как ты создаёшь свои маленькие шедевры. Хочу видеть твои танцы и дурачества. Хочу видеть твои глаза, когда ты встаёшь не на ту полосу или проезжаешь с двойной скоростью там, где у меня может случиться инфаркт. Хочу принимать участие в твоём сумасшествии и наблюдать за твоими мини показами из примерочных. Хочу, чтобы мы всегда понимали друг друга без слов, чтобы между нами не было тайн. Хочу знать, что у нас есть не только завтра, но и целая вечность впереди. Обещаю, что перенесу с тобой всё, что встанет на нашем пути. Обещаю, что не буду видеть никого, кроме тебя. Я и никогда не видел. Я всегда был только твоим. Им останусь навсегда. Ничто не способно отнять тебя у меня. И меня у тебя.

Чувствую собственный стеклянный взгляд, и медленно поворачиваю голову в сторону бывшего шафера, который едва касаясь моего плеча, пытается вырвать меня из оцепенения и вернуть к дыханию, которое остановилось. В эти секунды я не видела и не слышала ничего, кроме Тома. Звук его голоса окружил и пленил, отключая окружающую среду.

— Мисс? — спрашивает мужчина.

Колеблюсь, смотря на огонь, после чего, поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Томом, который немного улыбается, одновременно указывая на слабину и поддержку.

— Я приходила на стадион, чтобы посмотреть на тебя, — выдыхаю я. — С тринадцати лет. А потом ты перешёл в старшую школу, а я так и осталась в средней. Этот год был самым ужасным для меня. Но ещё хуже был тот, когда ты вовсе уехал в другой город, ведь в школе я могла тайно проскользнуть на территорию старших классов. Я миллион раз мечтала и представляла наше знакомство. Но ни одно из не было тем, что произошло. Эван сейчас икает, и я была готова его убить. Но оборачиваясь сейчас назад, я хочу броситься и задушить его в объятиях. Самая большая глупость обернулась самым лучшим шагом.

Выдыхаю, и собираюсь с новыми силами.

— Я люблю тебя. С того самого момента, как только увидела. Я последую за тобой хоть куда: в огонь, в воду, на войну. В любое место. Там, где будешь ты — буду я. Я поддержу тебя во всём, даже если ты решишь податься в хиппи и жить в палатке на одной из улиц Нью-Йорка — я последую твоему примеру. Буду с тобой рядом везде, даже если не смогу присутствовать физически, буду рядом мысленно. Сердце и душа всегда будут только около тебя. Я не могу иначе. И я не хочу иначе. Обещаю оберегать то, что есть у нас. Обещаю быть для тебя намного больше, чем женой.

— Ты всегда будешь для меня намного больше этого звания, — мягко говорит Том. — Я люблю тебя.

Заглушаю эмоции, которые готовы взорваться, и обмениваюсь с Томом цветочными гирляндами, как знак того, что отныне я принадлежу ему в другом статусе, как и он — мне. Священник связывает наши гирлянды и по обряду, мы вместе обходим огонь.

Подняв небольшую миску, мужчина подносит её Тому, который макнув палец, ставит на моём лбу ту самую красную бинди, о которой я говорила с женщинами. Смотрю в сторону и нахожу глазами свой сегодняшний салон. Вся тройка улыбается мне. Конечно, они знали, куда меня готовят. Отвечаю им взаимной улыбкой и поворачиваюсь к Тому, который подносит ко мне какую-то восточную сладость, а священник держит тарелку, чтобы я взяла подобную. Делаем укус, смотря друг другу в глаза и улыбаемся.

— Алексис Дуглас, — шепчет Том, взяв мою ладонь.

— Да, — киваю я с не менее широкой улыбкой, чем у него.

Церемония завершается, и я с шоком принимаю радушные и воодушевляющие поздравления от всех, кто окружал нас в эти минуты. Единственными людьми, кто более-менее знаком мне — женщины в сари, который готовили меня к этому. В какой-то момент эмоции больше не могут оставаться внутри, и я со слезами на глазах продолжаю принимать пожелания и поздравления незнакомых людей.

То, с какой искренностью звучат их комплименты и пожелания — трогает каждый потайной уголок в душе. В какой-то момент, кажется, что это мои друзья, семья и знакомые, с которыми нас сейчас разделяют тысячи миль.

— А мы можем пойти в номер? — спрашиваю я.

— Зачем? — улыбается Том, шагая в ногу со мной к выходу из парка.

Слегка толкаю его в плечо.

— Только не говори, что ты забыл о брачной ночи.

Том закидывает голову назад и смеётся.

— По индийским традициям, первую ночь муж и жена спят по разным комнатам.

— Это не правда! — восклицаю я.

— Правда, — хохочет парень. Повернув ко мне лицо, он подмигивает. — Но я немного обновил их и современно подошёл к этому.

— Ты говоришь загадками.

— Нет, может, мы хотя бы отметим это ужином?

— Серьёзно? Через несколько месяцев первым в комнату будет заходить живот, а потом я. Думаешь, я хочу терять время на трапезу?

— Как бы там ни было, тебе придётся. Я не хочу заниматься некрофилией.

— Ты только что кормил меня.

— Это не считается.

— Если ты сейчас же не снимешь штаны, я прикрываю это лавочку.

— Это святое место, — смеётся Том. — Не оскверняй его.

— А ты не оскверняй свою жену, которая может превратить твою жизнь в ад.

— Значит, будет жарковато.

— Горячо, — киваю я.

Подмигнув мне, он открывает дверцу, и я занимаю место в машине, а Том прыгает за руль.

— Тебе понравится, — улыбается он, повторяя эти слова миллионный раз.

— Ты будешь там голым? — предполагаю я.

— Нет, — снова смеётся он.

— Тогда я сомневаюсь.

— У тебя гормоны сходят с ума.

— О, это не гормоны. Это твоя новоиспечённая жена.

Его новый смех и моё страстное желание готовы спалить машину, оставив лишь горку пепла. Но у меня нет вариантов, это не мои условия и не мои планы.

Город быстро скрывается за спиной, и это чувство незнания окрыляет. За пару дней Том успел сделать несколько сюрпризов, и я в томительном ожидании того, что он задумал дальше. Мы словно нагоняем упущенное время, что в действительности только помогает расти новообретенным чувствам.

Машина поднялась в гору, и последними остались ворота, которые она тоже миновала.

Покидаю салон и осматриваю местность. Ограждения из массивных камней, под ногами выложена уменьшенная версия первых. По центру небольшой подъем, с двух сторон которого по одной ступеньке, в середине стол и парочка стульев. Но самое главное — картина, которая открывается за ними. Город, на который ложится ночь, облачая голубое небо в оранжевые и желтые оттенки заката. Природа — одно слово, которое имеет иное название: лучший художник. Без сомнения, эти оттенки станут моим будущим выбором для статьи.

Подхожу к ограждению и опираюсь ладонями на камни, впитывая каждую секунду в этой сказочной стране.

Ладони Том обнимают талию, и поверх его рук — кладу свои.

— Тут невероятно, — выдыхаю я, положив голову на плечо парня.

В ответ получаю поцелуй в висок.

— Потанцуешь со мной?

— Без музыки?

Том вытаскивает из кармана телефон и наушники.

— Музыка есть, — сообщает он. — Выбор за мной или за тобой?

— За тобой, — киваю я.

Как только первые звуки клавиш доносятся до сознания, улыбка расцветает на моих губах. Удивляет его выбор, но я знаю, где он услышал эту песню. Мелодия и слова Jeremy Camp — Never Stopped Loving дарят этому дню и вечеру ещё больше нежности. И, кажется, я буквально плавлюсь в руках Тома.

Прижав меня ближе, он улыбается и подмигивает, ведя нас в танце, я в это время подпеваю словам и наслаждаюсь нашей уединенностью. Словно весь мир остался где-то позади. Нет ничего, даже силы гравитации, которая должна удерживать на Земле. Замерло всё, и моё сердце в том числе.

Я никогда не думала, что моя свадьба будет такой. Но жизнь настолько изворотлива и непредсказуема, что я ни капли не жалею о том, что банальные желания перевернулись с ног на голову и воплотились в реальность именно таким способом. Подумать только, я танцую с любимым человеком не в каком-нибудь ресторане под громкую музыку, а на горе, где перед глазами расстелился закат и мегаполис, а в ушах одна капелька наушника, потому что вторая у моего мужа. Это лучшее, что со мной случалось.

Том кладёт ладонь на мою щёку, и я закрываю глаза, получая самый лучший на свете поцелуй.

— Больше всего на свете, я люблю тебя, Алекс Дуглас, — шепчет он у моих губ.

— Больше всего на свете, я люблю тебя, Том Дуглас, — отвечаю я, не скрывая улыбки.