Наша цель

Покидаю клинику с мрачным выражением лица, точней, с зелёным. Слова врача эхом разносятся в голове.

Беременность подтверждена.

Всего лишь два слова понадобилось для того, чтобы выбить из нутра весь дух. Страх мгновенно распространился по телу, заполняя собой каждую клеточку. Сердце желает верить в будущую радость Тома, но именно сейчас мой реализм решил оставить оптимизм позади. Да, это были эмоции, и теперь я понимаю Лизи как никто другой, только в отличии от неё — я не в отношениях. Том хотел всё вернуть, исправить, но теперь я отчаянно боюсь сказать ему об этом.

Автоматически тыкаю по экрану номер лучшей подруги, но не получаю ответа. Занимаю одинокую лавочку в самом дальнем уголке и сотрясаюсь в рыданиях. Я в заднице. И успешные попытки добить себя самобичеванием дают свои плоды, потому что я буквально на грани истерики, если уже не перешла эту черту. Не могу ничего сделать и первая причина: я больше не могу иметь детей. Вторые слова, которые я услышала от врача, получив анализы:

— Мне очень жаль, но эта беременность будет единственной.

Изначально я не совсем поняла смысл данного выражения, пока мне не объяснили. Но я даже не помню ничего дальнейшего. Всё как в тумане. Пока женщина пыталась мне объяснить причину, в голове царил вакуум и хаос, мешаясь друг с другом. Либо один, либо никогда. Что я выбираю? Одного, даже если буду растить самостоятельно. Хочется сказать, что я буду одна, но язык не поворачивается, ведь я никогда не буду одна. Со мной рядом будет он или она, пока это неизвестно, ведь срок всего лишь три недели. Проходящие мимо люди совершенно не смущают мою драму и зарёванное состояние в целом. Телефон начинает звонить и в спешке, я чуть ли не роняю его на пол экраном вниз, но успеваю подхватить в воздухе, словно жонглёр.

— Мне нужен адрес Тома, — бубню и всхлипываю в трубку так, что сама не могу разобрать слов.

— Алекс, что случилось? — спешно тараторит Лизи.

— Том... мне срочно нужно...

— Что с ним? — голос подруги меняется, и теперь к обеспокоенности добавляется сиплость, пока я успеваю всхлипывать, Лизи продолжает верещать в трубку: — что с Томом, Алекс!?

Пытаюсь перевести дух и тяжело выдыхаю, дрожь в голосе остается, но сейчас я могу хотя бы выдавить более-менее понятные слова:

— Где живёт Том?

— Что с ним случилось?

— Мне нужно срочно с ним поговорить, напиши мне... я прошу тебя, мне срочно нужен адрес...

— Господи, Алекс, ты меня пугаешь, что происходит? С тобой всё в порядке? Где ты?

— Скажи мне его адрес, Лизи! — настаиваю я.

— Сейчас отправлю, что произошло?

— Не сейчас, пожалуйста... — хриплю я и скидываю вызов.

Глаза поднимаются на детскую площадку, где бегают дети, а родители их догоняют. Несмотря на то, что в парке есть не только полные семьи, но и по отдельности, я смотрю на тех, где есть оба родителя. Сердце сжимается настолько сильно, словно кто-то вырвал его и сжимает в тисках с такой силой, что оно едва может продолжать биться. Вздрагиваю из-за уведомления, в сообщении которого написан не только адрес, но и следующие слова: «Срочно позвони мне, как сможешь!».

Сама не понимаю, как быстро ловлю такси, запрыгиваю в салон, отдаю несколько долларов и киваю на каждый вопрос мужчины за рулём, даже не слушая его слов. Совершенно неважно, может, он предлагает мне уехать за город или подписать контракт на то, что я буду его вечной рабой, я всё равно ничего не могу услышать за шумом в голове, поэтому соглашаюсь со всем.

Страшней стало тогда, когда двери лифта остались за спиной, ещё несколько шагов к повороту, где коридор с дверьми расстелется перед глазами. На ватных ногах, с помутневшим сознанием и заплывающими от слёз глазами, нахожу квартиру B324, но не могу поднять руки. Тело будто залили бетоном, я не могу и шевельнуться, не говоря уже о стуке в дверь. Мерзкий привкус тошноты сушит горло, из-за чего жутко хочется воды. Несколько минут, я продолжаю тупо стоять лицом к лицу с собственным страхом, но слышу раскрывающиеся двери лифта и слишком знакомый голос, который обычно парализует, но тут я бегу. Бегу от двери к первому ближайшему повороту или выступу, который спрячет меня от Тома. Через пару соседних дверей забегаю за угол и прижимаюсь спиной к стене, кусая губы так, чтобы не издать и звука. До сознания доходят обрывки фраз Тома, который говорит по телефону.

— Не знаю, я только что оттуда... Нет, у меня нет её, она у Кэндис, я вчера отдал ей... — дверь открывается и последнее, что я слышу: — Посмотрю в машине.

Как только слышу щелчок, внутренности обрываются, потому что он не увидел меня. Что-то внутри смеётся и говорит, какая я слабачка. И я согласна с этим внутренним голосом. Телефон вибрирует в кармане, и на экране мелькает имя парня, слишком похожего на Тома. Отклоняю вызов, но он тут же звонит снова. Отключаю на телефоне не только громкость, но и вибрацию, решаясь идти до конца. Я не могу поступить с ним так, у меня уже есть опыт недосказанности, который хоть и завершится на мирной ноте, но со своими неприятными сторонами.

Смахиваю слёзы с лица, несколько раз следую мантре «вдох-выдох» и стучу в дверь. Спустя полминуты, дверь открывается и, прижимая телефон к уху, Том ошарашено смотрит на меня. Его удивление вполне понятно.

— Я перезвоню, — говорит он и убирает мобильник в сторону, пропуская меня вперёд.

Не знаю, проходить ли дальше, поэтому застываю в пороге. Ещё не понятно, длинный ли разговор или короткий.

— Не ожидал тебя тут увидеть, — с тем же удивлённым тоном, говорит Том, в один голос с ним, я вторю своё.

— Я беременна.

Моментально его брови ползут вверх.

— Алекс, надеюсь, ты не решила...

— Я не буду перекладывать всю ответственность на тебя, — перебиваю я, — если ты не хочешь, то это твоё право...

— Замолчи! — рявкает Том. — Дай мне нормально договорить хоть раз, чёрт возьми.

Ледяное ведро воды выливается на голову в виде его резкого тона, который слышится крайне редко, но не без нужной причины. Пальцы на руках скрепляются в замок и вжимаются друг в друга так, что будущий след от впивающихся ногтей, чувствуется уже сейчас. Прикусываю язык и смотрю на Тома, который, вероятно, пытается совладать с собой из-за нахлынувшей ярости. Но она моментально испаряется, на смену ей, в его глазах появляется спокойствие.

— Дослушай меня, — выдыхает он.

Медленно киваю и прикусываю язык.

— Мы так и будем стоять в пороге? — спрашивает Том, рассматривая меня с ног до головы.

— Н-нет, — заикаюсь я, — если ты хочешь...

— Я хочу, — кивает он, — пошли.

Быстро сбрасываю туфли и спешу за ним, окинув взглядом небольшую прихожую, где умещается лишь шкаф и несколько дверей, расположившихся по правой стороне, и большая арка напротив входной двери. На эмоциях я не успела разглядеть и этого.

Том пропускает меня вперёд, занимаю место на краюшке дивана, расположившегося посередине гостиной, за спинкой которого раскинулась небольшая кухня дубовым цветом. В отличие от меня, Том не так скромен. Он практически упирается в спинку поясницей, но корпусом склонился вперёд, расставив локти по коленям. Если бы не несколько дюймов, мы могли упираться коленями друг в друга.

— Как ты узнала?

— Я не знаю... — тихо говорю я, — не знаю, зачем взяла его. Я просто стояла в магазине, коробочка с тестом лежала на прилавке и я, не задумываясь, взяла. На уровне подсознания.

— Ты говорила, что не беременна.

— Я ещё не знала... позавчера сделала тест и даже не думала увидеть там... в клинике подтвердили...

Спешно роюсь по сумочке, ища заключение врача, и когда среди хаоса находится необходимый лист — протягиваю Тому.

— Алекс, мне не нужны доказательства, я знаю, что сделал это.

— Сделал?..

— Ты была с кем-то ещё? — моментально напрягается он.

— Нет, — быстро отвечаю я.

— Значит, выбор не велик.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я принуждаю тебя. Это не так.

Делаю протянутый выход и убираю волосы за уши.

— Я хотела, чтобы ты знал. Я не могу держать тебя в неведении. Мы не будем вместе только из-за этого.

— Ты не хочешь или это принцип?

— Я... — опускаю глаза и вновь поднимаю их, найдя взгляд Тома. — Хочу.

— Тогда в чём проблема?

— Не знаю... я не понимала, какая будет у тебя реакция... это же... это просто невообразимо, мы же столько лет и...

— И наконец-то, Алекс, — выдыхает Том.

За долю секунды, он оказывается у моих ног, его улыбка заставляет нервничать и радоваться одновременно. Том смотрит на мой самопроизвольный замок. Взяв мои руки в свои, он целует кисть и смотрит мне в глаза. Его ладонь тянется к моему животу и ложится на поверхность, согревая изнутри. Из-за этого я готова выть на Луну, и всё же не сдерживаюсь. Откинув голову назад, у меня не получается собрать слёзы назад, поэтому я просто позволяю им побежать по щекам.

— Это я виновата, прости...

— О чём ты говоришь? — хмурится Том.

— Этого не должно было случиться.

— Это должно было случиться, Алекс. Ты боишься беременности?

— Нет...

— Что тогда?

Встречаюсь с ним глазами и отвожу взгляд в сторону.

— Ты не должен быть со мной из-за ребёнка.

— Иногда мне кажется, что твой мозг имеет способность засыхать.

— Я идиотка...

— Нет, ты просто боишься. Этот момент должен был стать счастливым для нас, а не со слезами.

— Ты злишься на меня? — тихо спрашиваю я.

Губы Тома дёргаются, а после расплываются в широкой улыбке.

— Ты рехнулась? Я люблю тебя, я всегда хотел детей с тобой. Да, это получилось вот так, но давай попробуем это принять за знак судьбы? Мы будем выстраивать всё с нуля. Новое, Алекс. Я люблю тебя по-прежнему, а сейчас, чёрт возьми, я люблю тебя ещё сильнее, но наши отношения будут другими. Это как дом, который мы будет строить на чистой земле с самых первых азов, только сейчас он будет выстроен в сознательном состоянии.

Издаю глухой всхлип и обнимаю его шею, уткнувшись в неё носом. Том прижимает меня в ответ, и я практически расплываюсь в его родных объятиях.

— У меня есть ещё кое-что...

— Что? — спрашивает Том, утирая слёзы с моего лица.

— Я больше не могу...

— Не можешь? — выгнув бровь, он смотрит на меня глазами, наполненными нежностью и любовью.

— Эта беременность... она будет единственной... — новый всхлип отчаянья вырывается из меня, и из-за стыда я закрываю ладонями лицо. Мне стыдно признавать, что я не могу дать ему большего.

Том отводит одну мою ладонь в сторону, его глаза всё те же: с мягкостью и трепетностью.

— Давай не будем об этом думать? — предлагает он с нежностью в голосе и взгляде. — Давай жить настоящим? У нас уже растёт один, о втором мы подумаем потом. Алекс, есть разные способы получить желаемое. Но сейчас главное то, что у нас уже получилось.

— Прости...

— Тебе не за что извиняться. Это все сюрпризы на сегодня? — улыбается Том, и я благодарю всё на свете, что жизнь подарила мне именно его.

— Я не знаю, не думаю, что это сюрприз, но...

Начинаю рыться в сумочке, чтобы найти снимок. И в моём хаосе он находится спустя минуту.

— Тебе срочно нужно прибраться там, — улыбается он.

— Да, — выдыхаю я, соглашаясь с его словами.

Протягиваю ему квадратик.

— Что это? — Том, сведя брови, крутит карточку в руках и рассматривает её со всех сторон.

— Это он... или она. Я подумала, что лучше его сделать, чем не делать, даже если там ничего толком не понятно.

— Теперь я понимаю Лизи, — улыбается он, подняв на меня глаза.

— Что именно?

— Почему она называла их горошинами, это правда похоже на зерно.

Отложив в сторону снимок, Том смотрит на мой живот и кладёт на него ладонь.

— Как будто ничего нет, — говорит он, изучая моё лицо.

— Это только сейчас, скоро я начну поедать всё, что будет попадаться на глаза.

— Это вряд ли, ты никогда не будешь есть маслины, — смеётся Том, — даже если Земля сойдет с орбиты.

— Ты прав, — улыбаюсь я, смахивая слёзы и всю тяжесть, повисшую на плечах за такой короткий срок.

Кладу ладонь на его щёку, пока Том поглаживает мой живот.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что?

— За то, что ты есть, — жму плечами и облечено выдыхаю, — я боялась тебе рассказать...

— Хорошо, что ты это сделала, я не хочу узнавать от других или оставаться в неведении. Думаешь там девочка или мальчик?

— Не знаю.

— Не чувствуешь?

— Пока нет. Ты можешь ответить мне честно?

— Могу.

— Не спросишь, на что?

— Зачем? Я на любой вопрос отвечу честно.

— Хорошо... я хочу знать, что ты не злишься и не будешь со мной из-за ребёнка...

— Я хотел быть с тобой, и буду хотеть всегда, Алекс. Может быть, я не хотел торопиться в этот раз, но судьба распорядилась иначе. Мы будем дальше продолжать строить свои отношения, только теперь не одни. Я люблю тебя, ты меня слышала?

— Слышала, — выдыхаю, поглаживая его щёку, на которой самая умопомрачительная щетина. — Мартин звонил, нужно перезвонить.

Вытягиваю телефон из сумочки, на что Том хмурится.

— Ты серьёзно собираешься разговаривать с ним сейчас?

— Он звонил несколько раз, даже когда я сбрасывала. Мартин никогда так не сделает, он дождётся, когда я освобожусь и перезвоню.

— Какой он галантный, — с открытой насмешливостью, говорит Том, на что я смягчаюсь, смотря на него. Сердце трепещет из-за того, что он ревнует, поэтому улыбка трогает мои губы.

— Тебе не о чём беспокоиться. Он хороший парень, — бровь Тома выгибается, смеша меня. Очень умно с моей стороны говорить, какой Мартин хороший парень, но я не могу удержаться и не получить от Тома желаемую искорку в глазах.

— Мне стоит волноваться?

— Нет, я предпочитаю лучшего, а он всего лишь хороший, — посылаю улыбку Тому и нажимаю клавишу вызова.

После трёх гудков, Мартин принимает вызов, не позволив мне даже поприветствовать его.

— Алекс, ты должна приехать.

— Приехать? — переспрашиваю я.

— На работу, ты сама должна это видеть.

— Это срочно?

— Достаточно срочно, тебе не понравится.

— Хорошо, — выдыхаю я, — я скоро буду.

Сбрасываю вызов и перебираю сотни вариантов случившегося. Мартин редко бывает таким настойчивым, но сегодня он позвонил мне семь раз, продолжая набирать мой номер, когда я переводила его на голосовую почту. Я не знаю, что не понравится мне, но понимаю, дело не в статье, потому что эта работа за Фрэнком. Все комментарии каждый получает именно от него.

— Мне нужно на работу, — сообщаю я.

— Что случилось?

— Я не знаю, он не сказал. Говорил только, что мне не понравится.

— Я отвезу тебя.

— Зачем?

— Чтобы быть рядом.

Том поднимается на ноги и тянет меня за собой. Оглядываю себя на наличие пятен на джинсах, топе и пиджаке. Том подхватывает белую бейсболку, и его светлая макушка скрывается под тканью. Я просто не могу не полюбоваться им. Белая футболка огибает мощную грудь; серые шорты до колен, по центру которых болтается шнуровка и кроссовки. Обычно он предпочитает спортивный стиль, и я поистине наслаждаюсь им, потому что ему ужасно подходит подобная одежда. Прохожусь глазами по ногам, поднимаясь по торсу и груди, упираясь в серо-голубые глаза, наблюдающие за мной.

— Идём?

Согласно киваю и выхожу из квартиры. Его ладонь держит мою до тех пор, пока мы не разделяемся и не занимаем места в машине. Но и тут он вновь берёт мою руку и переплетает наши пальцы, положив к себе на колено. Искоса я поглядываю на этот замок, и льдинки в душе тают, словно после полугодовалой зимы, наступает весна. Это похоже на центральный парк, в котором расцветает сакура. И вот оно, моё первое сумасшедшее беременное желание погулять там прямо сейчас.

Пока машина движется по оживлённым улицам города, я задумываюсь, когда мы расскажем остальным. Я уже чувствую тот шок, который получат друзья, ведь для родителей мы продолжали быть вместе, пока остальные знали правду. Но это не производит на меня эффекта: я не переживаю за это. Знаю, никто не будет нас осуждать, они лишь искренне порадуются за подобный исход, но почему-то желание рассказать Лизи первой — усиливается с каждой новой минутой. Когда она чувствовала себя плохо или у неё были срывы, подруга звонила именно мне, сейчас её поддержка нужна мне. Кроме того, она лучше меня разбирается в подобном, потому что её путь беременности уже пройден.

Поворачиваюсь к Тому, когда машина остановилась на парковке.

— Я хочу рассказать Лизи.

— Хорошо, — кивает Том.

— Ты не против?

— Почему я должен быть против?

— Ты сам узнал меньше часа назад, вдруг ты разозлишься.

— Нет, если мы скажем им первыми — я ничего плохого не вижу.

— Ты не говорил Джареду?

— О чём?

— О том, что было.

— Нет.

— Я... я говорила Лиз.

— Хорошо.

Том с улыбкой целует тыльную сторону кисти и покидает салон машины. Спешу следом и вышагиваю в одну ногу с парнем.

— Ты не злишься?

— Нет, я же сказал, — смеётся он, и меня буквально бросает в жар. Не понимаю, что с ним не так, почему он не ругается на меня.

— Том, — останавливаюсь, и вместе со мной, останавливает он, продолжая держать мою руку. — Если ты злишься, скажи мне. Пожалуйста... Я не могу думать, что ты скрываешь свои эмоции.

— Алекс, я не злюсь. Ты видишь, что я в ярости или обиделся?

— Нет... — вздыхаю я.

— Вот именно, потому что их нет. Всё хорошо, — положив ладонь на мою щёку, он оставляет поцелуй на кончике носа и с улыбкой, ведёт меня дальше.

С не скрываемым шоком, плетусь за ними. Не понимаю, что изменилось, ведь он всегда хотел держать личную жизнь за закрытыми дверями. Но он прав, я действительно не наблюдаю эмоций гнева на его лице и вообще состоянию. Он спокоен, расслаблен и счастлив. Возможно, мне тоже не помешает расслабиться.

Как только ноги добегают до кабинета, Том открывает передо мной дверь и первое, что попадает в поле зрения — бардак. Всё везде валяется. И подобный хаос не только в моём отделе, дверцы шкафа Гвенет тоже распахнуты и всё разбросано по полу. Глаза находят рамки, которые валяются на полу с разбитым стеклом. Ноги тут же подходят к ним. Смахиваю осколки и поднимаю их, поставив на стол. Задерживаю взгляд на фотографии с Картерами и вновь перемещаю его по кабинету. Останавливаюсь на красных буквах, выведенных на окне «Сука».

— Я не знаю, кто это сделал, — в дверях появляется Мартин. Они с Томом обмениваются несколько секундным взглядом, и серые глаза коллеги встречаются с моими.

— Ты не слышал?

— Я недавно вернулся, хотел зайти к тебе.

— Это какая-то шутка? Я же прибиралась тут пару дней назад. Вот что происходит, когда в моей жизни образуется порядок.

Смотрю на Тома, глаза которого холодны. Не знаю, почему, но он как будто догадывается, и тут же подобные догадки достигают моего сознания. Это сделал сотрудник, и у меня даже есть предположение, какой именно.

— Это ещё что такое? — рядом с Мартином, появляется Фрэнк.

Лицо его омрачается, когда он рассматривает обстановку в кабинете, а после находит глазами слово из нескольких букв.

— Нам нужно поговорить, — голосом моего друга, говорит он и протягивает ладонь Тому, коротко ему улыбнувшись. Мартин на всё происходящее смотрит с замешательством. — Мисс Блинд, мы либо уйдём в мой кабинет, либо останемся тут наедине.

— Тут, — киваю я.

Глаза Мартина готовы вывалить из орбит, когда губы Тома касаются моей макушки, но вместе с этим, уголки его губ приподнимаются. Парни покидают кабинет, оставляя нас наедине.

— Я знаю, чьих рук дело, — выдыхает Фрэнк.

— Я тоже догадываюсь.

— Нет, не догадываешься. Это сделал Рик. Он приходил на днях.

— Что? — ахаю я, смотря на Фрэнка с удивлением.

— Он слишком ревнив. Знает, что благодаря тебе, я познакомился с Дином.

— Фрэнк, это сделала Чарли, она заходила и увидела тут Тома. Он помогал мне убираться в шкафу. Он поговорил с ней, видимо, я стала камнем раздора.

— Я на девяносто процентов уверен, что это дело рук Рика.

— Может, они сгруппировались? — предлагаю я.

— Вряд ли, — выдыхает Фрэнк, — вызову клининговую компанию, чтобы убрали тут.

— Рик приходил сюда?

— Да. Смотрю, ты времени не теряешь.

— Ты тоже.

— Да, — смеётся Фрэнк, — я поставил точку и оставил это. Не хочу возвращаться к прошлому.

— Если это делает тебя счастливым, то я только рада подобному решению.

— Я счастлив, как будто с плеч спал тяжёлый груз.

Улыбаюсь другу и выдыхаю. С моей стороны, было бы честно сказать правду, но я не могу. Язык не поворачивается сообщить о том, что скоро я покину издательство. Мне до последнего хочется продержаться тут подольше, но, конечно, рано или поздно правда всплывёт.

Не знаю, прав ли Фрэнк, ведь у каждого из них был повод насолить мне. И это грустно, ведь Рик казался мне хорошим парнем, а Чарли вполне спокойной и тихой, но в тихом омуте черти водятся. Как часто мы заблуждаемся и ошибаемся в людях. В любом случае, это уже не важно, ведь дело сделано.

Фрэнк открывает дверь, и мы покидаем кабинет.

— Вот и прибралась.

— Да. Я так понимаю, у вас всё хорошо? — спрашивает друг, переглядываясь между мной и Томом.

— Налаживается вроде, — говорю я, и он закрывает дверь.

— Мисс Блин, сегодня можете быть свободны, Ваш кабинет будет занят.

Киваю и смотрю на Мартина, пока Фрэнк пожимает ладонь Тома и первый откланяется в сторону своего кабинета.

— Спасибо, что позвонил мне, — посылаю благодарную улыбку Мартину, который прижимается боком к стене.

— Ещё бы трубку брала, — смеётся он и, найдя глазами в толпе девушку с розово-фиолетовыми волосами, сообщает ей: — Кира, ты нужна мне прямо сейчас!

Девушка спешит к Мартину, с глазами преданного щенка. Открыв перед ней дверь с улыбкой хищника, он подмигивает мне и скрывается в кабинете.

— Он же не... — шепчу я, — даже думать об этом не хочу. Это точно тот Мартин, которого я знаю?

— Я буду только рад, если они там не просто совещания проводят, — улыбается Том.

— И что в тебе сейчас говорит? Ты даже не знаешь его.

— Ревность и собственник. Поедем к Картерам сейчас или ты передумала?

— В центральном парке так красиво, может, мы позовём их туда? — предлагаю я.

— Хорошо, позвонишь или я позвоню?

— У меня есть вариант получше.

Том смотрит на меня, пока я копаюсь в сумочке в поисках. Как только в руках появляется нужная карточка, направляю камеру на снимок и отправляю Лизи фотографию, добавляя туда сообщение: «Встретимся на главном входе в центральный парк через полчаса. Приезжай с Джаредом и детьми, мы вдвоем». Подруга не заставляет долго ждать, следом присылая ответ: «Как только меня вернут к жизни после инфаркта. И вы уже не вдвоём».