32 treinta y dos.
На следующий день я, как обычно, решила пройтись по набережной, чтобы немного отвлечься от всего этого хаоса. Ламин остался на тренировке, и я подумала, что тишина и морской бриз помогут мне хоть немного прийти в себя.
Я сидела на скамейке, глядя на волны, когда ко мне подошёл мужчина в строгом костюме. Он выглядел как человек, которому лучше не возражать.
– Кая, могу я присесть?
– Кто вы? – спросила я настороженно.
– Меня зовут Мартин. Я представляю интересы некоторых влиятельных людей в футбольном мире, – он сел, не дожидаясь моего разрешения, – в частности, руководство клуба Ламина.
Я напряглась.
– Что вам нужно?
– Давайте без лишних слов. Ваши отношения с Ламином вызывают слишком много шума. Это отвлекает его, вредит репутации клуба и его карьере.
– Он сказал, что это его выбор, – парировала я.
– Верно. Но иногда выборы могут привести к серьёзным последствиям. Вы ведь не хотите, чтобы из-за вас его карьера пошла под откос?
– Вы угрожаете? – я прищурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.
– Нет-нет, – он поднял руки в жесте успокоения. – Я просто объясняю. Вы человек творческий, с вашей популярностью у вас всё впереди. Но Ламин... Для него футбол – это всё. И вы знаете это лучше, чем кто-либо.
Я молчала, чувствуя, как слова Мартина режут по живому.
– Мы не просим многого, – продолжил он. – Просто дать ему возможность сосредоточиться на карьере. Пусть он думает, что это ваш выбор. Уезжайте, Кая. Вернитесь к своей жизни, гастролям.
– И что будет, если я откажусь?
– Тогда мы сделаем всё, чтобы Ламин понял, что его личная жизнь мешает его успеху. Вы ведь не хотите, чтобы он чувствовал себя виноватым из-за этого?
Я вернулась домой с тяжёлым сердцем. В голове крутились слова Серхио. Он был прав: футбол для Ламина — это всё. Я видела, как он горит на поле, как выкладывается до последнего. Я не могла позволить, чтобы из-за меня он потерял свою мечту.
Когда Ламин вернулся вечером, я постаралась вести себя как обычно, но он сразу почувствовал что-то не так.
– Ты странная сегодня. Всё в порядке?
– Да, просто устала, – ответила я, отворачиваясь, чтобы он не заметил моих глаз, полных слёз.
– Cariño... – он подошёл ближе, поцеловав меня. – Ты уверена?
Я кивнула, но внутри уже знала, что приняла решение.
На следующее утро я оставила ему записку.
«Ламин, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Но иногда любовь — это позволить другому быть тем, кем он должен быть. У тебя впереди великая карьера, и я не могу быть той, кто станет тебе помехой. Я уезжаю домой. Прошу, не ищи меня. Ты должен сосредоточиться на футболе. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Навсегда твоя, Каюша.»
Я села в самолёт, чувствуя, как сердце разрывается. Я знала, что он будет злиться, что он не поймёт. Но я верила, что поступаю правильно.
———————
Прошло несколько недель. Ламин играл всё так же блестяще, как всегда, но я заметила в новостях, что он стал более замкнутым, отказывался от интервью, выглядел напряжённым.
И однажды, после очередного его гола, он сделал нечто неожиданное. Подойдя к камере, он поднял футболку, под которой была надпись на майке: «Я не сдамся.»
Моё сердце замерло.
Он четко дал понять, что не собирается просто так отпустить меня.