ГЛАВА-21 « Бегство от реальности»
«Препятствия – это пугающие вещи, которые появляются, когда вы перестаете смотреть на свою цель.»
Генри Форд.
Утро пришло неожиданно тихо.
Лиана проснулась не сразу — сначала почувствовала свет. Серый, рассеянный, он мягко заполнял комнату, пробираясь сквозь занавески. За окном моросил мелкий дождь, тот самый, который не шумит, а будто шепчет, заставляя мир выглядеть медленнее и спокойнее, чем он есть на самом деле.
Рядом было пусто.
Это она поняла мгновенно — по отсутствию чужого дыхания, по холоду простыни, по странному ощущению, будто ночь оборвалась на полуслове. Лиана медленно села, провела рукой по кровати и нахмурилась.
— Где он?.. — тихо пробормотала она себе под нос.
Часы показывали почти десять утра.
Она встала, подошла к шкафу и на мгновение замерла, разглядывая аккуратно развешанную одежду — его одежду. После короткого колебания сняла с полки большую тёмную футболку.
— Ну... выбора у меня всё равно нет, — решила она вслух.
Душ немного привёл мысли в порядок. Тёплая вода смыла остатки сна и тревожную липкость после вчерашнего. Без макияжа лицо выглядело непривычно простым, почти чужим — но свежим. Она высушила волосы, собрала их в высокий хвост, натянула обратно свою одежду поверх футболки и вышла из спальни.
Тишина.
— Адам? — позвала она, сначала неуверенно.
Ответа не было.
Она прошла по коридору, заглянула в соседние комнаты.
— Адам?
Снова — ничего.
Лиана спустилась вниз, её шаги эхом отдавались в просторном доме. Гостиная, кабинет, кухня — пусто. Слишком пусто.
И только на кухонном столе стоял завтрак.
Тарелка с нарезанным мясом, тосты, стакан апельсинового сока, чашка крепкого кофе — явно не её привычный набор. Всё выглядело так, будто его приготовили наспех, но с мыслью о том, что кто-то обязательно сядет за этот стол.
Она выглянула в окно.
Машины не было.
— Он что, ненормальный? — раздражённо выдохнула Лиана. — Просто взял и уехал, оставив меня здесь одну?
Её возмущение повисло в воздухе без ответа.
— Отлично. — добавила она уже тише.
Лиана всё же села за стол. От голода сводило живот, и злость отступила ровно настолько, чтобы позволить себе есть. Она включила телевизор — фоном, лишь бы заполнить эту странную, давящую тишину.
Картинки мелькали, ведущие что-то говорили, но мысли снова и снова возвращались к одному вопросу:
Где ты, Адам?
Неожиданный стук в дверь заставил Лиану вздрогнуть. Сердце на мгновение ушло в пятки. Несколько секунд она просто стояла, прислушиваясь к натянутой тишине, пытаясь угадать, кто мог быть по ту сторону тяжелой дубовой двери. Стук повторился — сдержанный, но настойчивый и уверенный.
Собравшись с духом, она всё же подошла и осторожно приоткрыла дверь, оставив цепочку.
На пороге стоял Марк. Увидев её, он заметно выдохнул, будто и сам был изрядно напряжён в ожидании. Его профессиональный, обычно бесстрастный взгляд скользнул по её лицу, слегка взъерошенным волосам, задержался на мгновение чуть дольше необходимого — с лёгким, почти неуловимым смущением, словно он не ожидал увидеть её именно такой.
— Доброе утро, мисс, — произнёс он с вежливой, но отстранённой формальностью.
— Здравствуйте, — ответила она, и в её голосе прозвучала настороженность.
— Адам прислал меня за вами. Попросил отвезти вас домой.
Она нахмурилась, чувствуя лёгкий укол досады.
— А сам он?
— Он уехал по неотложным делам, — коротко, без лишних деталей, добавил Марк.
Его движение было привычным и деловым: он ловко потянулся мимо неё, чтобы выключить забытый в гостиной телевизор. Этот жест словно говорил, что вопрос решён, а дискуссия не предполагается.
— Ясно... — Лиана сделала паузу, оценивая ситуацию. — Сейчас доем и выйду.
Она закрыла дверь, раздражённо выдохнула и вернулась к кухонному столу, где стоял недопитый сок.
За дверью Марк, дождавшись, пока шаги стихнут, набрал номер. Ответила Винали.
— Да, — сказал он спокойно, понизив голос. — Сейчас привезу её.
________________________________
Лиана переступила порог родного дома, и на нее сразу обрушилась знакомая, но сейчас особенно острая атмосфера тревоги. Едва она успела закрыть дверь, как услышала быстрые, торопливые шаги по лестнице.
— Ли!
Эмма буквально сорвалась с верхнего этажа и налетела на сестру, обхватив её так крепко, будто боялась, что та растворится в воздухе. Её пальцы впились в ткань одежды Лианы.
— Господи, ты живая... Я уже думала, всё, конец, он тебя...
Лиана рассмеялась, но в этом смехе слышалась усталость и облегчение. Она зарылась лицом в плечо сестры, вдыхая знакомый запах.
— Всё, Эм, дыши. Я здесь. В целости и сохранности.
В просторном холле раздавался резкий, взвинченный голос Сантьяго. Он ходил взад-вперёд по паркету, сжимая в руке телефон. Его движения были резкими, нервическими.
— Да, именно в дом Харрингтонов. Да, завезите коробки туда. Нет, ни о чём не переживайте, — он почти кричал в трубку, размахивая свободной рукой, будто собеседник мог его видеть.
Его взгляд скользнул по входу, и он замер, увидев Лиану. Не сказав ни слова, он резко сбросил вызов, сунув телефон в карман джинсов.
— Так, — произнёс он уже совершенно другим, натянуто-спокойным тоном, и на его лице расплылась широкая, чуть вымученная улыбка. — Всё. Сестринские объятия закончились. Теперь очередь названого братца.
Он решительно подошёл, на секунду обнял Лиану, похлопав по спине, а потом ловко взял её под руку, будто под конвоем.
— А теперь мы всей дружной компанией идём в гостиную и узнаём всю информацию. По полочкам. Где вы были, что вы делали, почему и, разумеется, — он многозначительно поднял бровь, — все пикантные подробности. Без цензуры.
— Сантьяго, отстань, серьёзно, — фыркнула Лиана, но не смогла удержаться от короткого смешка, сбитого с толку его напором.
Из кухни, услышав голоса, вышли Винали и Крис. Винали вытирала руки о льняное полотенце, и её лицо, обычно спокойное, мгновенно осветилось облегчением при виде Лианы.
— Крис! Ты здесь? — Лиана выскользнула из-под руки Сантьяго и почти побежала к ней через холл.
— Конечно, я здесь, детка, — голос Крис прозвучал низко и тепло. Она обняла Лиану крепко, одной рукой придерживая её за голову. — Как я могла быть не здесь? Я за тебя так переживала... Господи, хорошо, что ты цела. Совершенно точно?
Они поднялись наверх все вместе, как странная процессия. В комнате Лианы, уютной и залитой утренним светом, она неожиданно для самой себя начала говорить. Сначала сбивчиво, потом всё быстрее. Она рассказывала всё — без утайки, без прикрас. Про огромный, холодный дом, похожий на музей, про тишину, которая давила, про ночь, полную неопределённости, про Адама, его слова, его опасную, магнетичную близость. Про страх и напряжение, которое до сих пор сидело где-то глубоко под кожей, мелкой дрожью. Она рассказала даже Сантьяго — откровенно, глядя ему в глаза, и только потом, замолчав, поняла, что впервые доверилась ему настолько полностью.
Эмма сидела на кровати, поджав ноги, с широко раскрытыми, неверящими глазами.
— Мне кажется это до добра не доведет.
Крис слушала, молча и внимательно, сжав губы в тонкую, обеспокоенную линию. Она нарушила тишину первой, её голос прозвучал твёрдо и ясно:
— Тебе с этим... человеком не должно быть никаких дел. Вообще, Лиана. Я уже говорила с людьми... — она на мгновение замялась, тщательно подбирая слова. — С федеральными агентами. Они сказали, что удерживать вас здесь против вашей воли незаконно. У вас есть гражданские права. Вы можете просто уехать.
Сантьяго усмехнулся — коротко, сухо и совсем не весело. Звук был похож на щелчок затвора.
— Милочка, ты, похоже, разговаривала не с тем ФБР, — сказал он, садясь на подоконник. — Здесь, в этом городе, настоящее ФБР — это Харрингтоны. Закон тут работает на них, через них и для них. Ты даже если очень захочешь, девочек отсюда на аркане не вывезешь. Их просто не выпустят за периметр.
Он провёл рукой по волосам, и его следующая фраза прозвучала уже без намёка на шутку:
— Тем более ты сама знаешь, что даже их мать и бабушку сюда не пустили. В этот проклятый город. Как ты думаешь, получится ли увезти их прямо из-под носа у самого Винсента Харрингтона?
Крис резко, почти с силой выдохнула. В её обычно добрых глазах вспыхнула редкая, сдерживаемая ярость.
— Это полнейшее беззаконие. Бред, — проговорила она, отчеканивая каждое слово. — У меня не так много времени здесь, но я найду способ. Я обязана найти способ. Я не оставлю их здесь.
— Отсюда правда нужно уезжать, — тихо, почти шёпотом, сказала Лиана, не поднимая глаз от узора на ковре. — Это чувствуется в воздухе. Здесь опасно.
В этот момент телефон Сантьяго зазвонил, разрывая напряжённую паузу. Он взглянул на экран, и его брови резко сдвинулись.
— Я сейчас, — бросил он коротко и быстро вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Внезапно наступившая тишина казалась ещё громче. В комнате остались Лиана, Эмма и Крис. Крис перевела взгляд на Лиану, села на край дивана рядом с ней и посмотрела внимательно, почти пристально.
— Лиана, детка, — начала она мягко, но с непроницаемой интонацией. — Как так получилось, что вы были одни всю ночь? В одном доме. В одной... кровати. И между вами... ничего не произошло?
Лиана сглотнула, почувствовав, как по щекам разливается жар. Она посмотрела на свои руки.
— Я... я сама его остановила. Сказала «нет».
Эмма энергично кивнула, её черные волосы взметнулись.
— И правильно сделала. Он бы разбил тебе сердце в дребезги. Это же очевидно, как дважды два.
Лиана устало провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с него следы усталости и смятения.
— Я не знаю, что делать со всем этим, — призналась она голосом, в котором звучала беспомощность. — Чувства... они слишком необычные. Слишком резкие. И мне нужно это как-то... выключить. Потому что я отдаю себе отчёт. Будущего у меня с ним нет. Не может быть.
Крис мягко, но твёрдо положила свою тёплую ладонь ей на плечо, словно пытаясь передать через это прикосновение свою опору и понимание.
— Очень хорошо, что ты это осознаёшь, детка. Очень-очень хорошо. Это первый и самый важный шаг, — сказала она, и в её голосе зазвучала глубокая, горькая нежность.
________________________________
Сильверплейн. Похороны Работника.
Похороны прошли под гнетом холодной, безжалостной тяжести, словно весь воздух в этом квартале пропитался не только скорбью, но и липким, невысказанным страхом. Харрингтоны — Винсент, Адам, Томми, Доминик и Энсо — стояли немного в стороне от толпы, у скромного дома погибшего мужчины, который, как всем было известно, параллельно работал и на них, и на семью Форестов. Их присутствие ощущалось физически, как невидимый, давящий пресс: люди в толпе невольно расступались, женщины притягивали к себе детей, мужчины опускали головы, делая вид, что рассматривают свои ботинки.
Томми заметил эту реакцию, и его лицо на мгновение исказила гримаса сдержанного раздражения
— Проклятая война превращает нас всех в монстров, от которых шарахаются. — Пробормотал он про себя.
Жена погибшего, её лицо распухло от слёз, вдруг вырвалась вперёд, её отчаяние пересилило страх. Она ухватилась за рукав одного из соседей, но кричала в сторону Харрингтонов, её голос резанул притихший воздух:
— Это всё из-за вас! Из-за вас он умер, из-за вас связался с такими... такими людьми, как вы! Когда же вы наконец оставите нас в покое?!
Брат покойного, бледный как полотно, поспешил подхватить её, обращаясь к Винсенту с дрожащими губами:
— Прошу прощения, господин, она не в себе, от горя...
Винсент поднял руку, чтобы остановить поток извинений. Его движение было ледяным и точным.
— Твои извинения неискренни. В них только страх. Отпусти его, — произнёс он без повышения тона. — Это не дело рук Харрингтонов. Примите наши соболезнования.
Его слова прозвучали как официальная, высеченная в камне резолюция, не предполагающая обсуждения.
Когда они разворачивались, чтобы уйти, Адам оставался мрачным и неразговорчивым, погружённым в свои мысли. Даже здесь, среди траура и обвинений, его присутствие не осталось незамеченным. Несколько молодых девушек у ограды перешёптывались, украдкой бросая на него взгляды:
— Он... он на самом деле очень... впечатляет, — прошептала одна, пряча улыбку.
— Гораздо лучше, чем я представляла по слухам, — поддержала подруга.
Пожилая женщина рядом с ними обожгла их строгим, осуждающим взглядом.
— Следите за языками и поведением, бессовестные вы девчонки! — прошипела она, и девушки мгновенно смолкли.
Члены семьи садились в чёрные машины, когда Винсент, его взгляд скользнул между Адамом и Томми, произнёс ровным, деловым тоном
— Сегодняшнее собрание будет обязательным для всех. И у меня есть важные новости.
Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд конкретно на Адама.
— Дэниел с успехом завершил все порученные дела на восточном побережье.
— Вот же молодец, я в нём никогда не сомневался, — доминантно произнёс Энцо, и в его голосе прозвучало удовлетворение.
— Прекрасно, я уже получил отчёт, — добавил Доминик, поправляя перчатку. — Он принёс нам куда больше, чем мы могли предположить в самой смелой калькуляции потерь.
Винсент легко, почти по-отечески улыбнулся и кивнул.
— Через несколько дней он вернётся. Будем ждать полного брифинга.
Мысль о возвращении Дэниела явно не вызвала энтузиазма у Адама. Томми, садясь рядом с ним в машину, заметил это напряжение и сказал, приглушив голос:
— Ну что ж... теперь, с возвращением Дэниела, похоже, девчонки поедут обратно к отцу. Их протекция у нас заканчивается.
Адам резко повернулся к нему. Его глаза сузились, а голос прозвучал низко, с чёткой, стальной нотой вызова
— От меня она всё равно никуда не денется.
Томми замер, его глаза на мгновение расширились от неожиданности. Он медленно выдохнул, собираясь с мыслями.
— Ничего себе... — произнёс он наконец.
Машины тронулись, разрывая давящую тишину похорон своим низким рокотом. Крики ворон на оголённых ветвях смешались с рёвом моторов, а воздух, казалось, навсегда пропитался осознанием: игра вступила в новую, ещё более опасную фазу, и ставки в ней стали смертельно высоки для всех.
_________________________________
Во двор с глухим рокотом въехал фургон — белый, длинный, с номерами другого штата. Сантьяго появился на крыльце раньше, чем водитель успел заглушить двигатель. В зеркальных солнцезащитных очках, в небрежно расстёгнутой рубашке нараспашку, с тонкой сигаретой в пальцах, он выглядел так, будто организует не разгрузку товара, а голливудскую премьеру.
— Осторожнее, это вам не мешки с помойки! — командовал он, выразительно хлопая ладонью по борту фургона. — Вот эти коробки — несите в подвал, аккуратно, они мне дороже, чем все вы, вместе взятые!
Двери фургона распахнулись, и наружу, переливаясь складками, хлынула ткань. Это были не просто вещи — а зашитая в шёлк, кашемир и плотный хлопок история. Платья с безупречным кроем, юбки, падающие мягкими волнами, костюмы, чей силуэт говорил о мастерстве портного. Цвета — глубокие, благородные, без кричащего блеска: цвет бордо, слоновой кости, мокрого асфальта, тёмного изумруда. Каждая вещь дышала уверенностью и знала себе цену.
Сантьяго руководил процессом с театральной точностью дирижёра: жестикулировал, поправлял коробки, возмущался неловкости грузчиков и тут же заливисто смеялся над собственной серьёзностью. Он был в своей стихии.
На шум сбежались все. Лиана и Эмма замерли у лестницы, а следом за ними появилась Крис. Все трое смотрели, не скрывая изумления, на это неожиданное вторжение высокой моды в их привычный быт.
— Это... всё твоё? — выдохнула Эмма, округляя глаза.
Сантьяго обернулся, снял очки и улыбнулся так, будто ждал именно этой реакции.
— Всё до последней пуговицы, мои дорогие. Будущее моего личного бренда, — с гордостью развёл он руками. — Если звёзды сойдутся, то показ — уже в этом месяце. Осталось сущая безделица — найти щедрого спонсора с хорошим вкусом.
— А почему не Харрингтоны? — осторожно, понизив голос, спросила Эмма.
Сантьяго фыркнул, делая пренебрежительный жест рукой.
— Единственный, на кого в этой семье можно хоть как-то рассчитывать, — это Томми. Остальным даже смысла заикаться нет. Винсент сочтёт это баловством, а Адам... — он многозначительно поднял бровь, — Адаму не до моды сейчас.
Он задумался на секунду, затягиваясь.
— Хотя... Кевин тоже вариант. Он ценит красивые жесты. Подумаю. Или Кевин, или Томми. В конце концов, я с ними вырос. Они мне обязаны. Хотя бы за то, что я их так долго терпел.
Он подмигнул, и все невольно рассмеялись, нарушив атмосферу лёгкого напряжения.
Лиана с Крис поднялись наверх. Крис мягко увела её в комнату, прикрыв дверь, и шум весёлой суеты двора остался где-то далеко, за толщей стен.
Они сели на край кровати. Разговор потек сам собой — бессвязный, тёплый, перескакивающий с темы на тему. О прошлом, о смешных моментах, о том, как всё изменилось. Где-то смеялись до слёз, где-то эти слёзы накатывали сами собой, от нахлынувших чувств. В один из таких моментов Лиана внезапно обняла Крис крепко, по-настоящему, чувствуя, как та становится её единственной опорой.
— Я до сих пор не могу поверить, что ты ради нас бросила всё и приехала сюда. Что ты правда пытаешься нас из этой ловушки вытащить...
Крис вздохнула, прижалась лбом к её виску.
— Знаешь, я сама в это с трудом верю каждый день.
Она чуть отстранилась, чтобы взглянуть Лиане в лицо, и её выражение стало серьёзным, деловым.
— Кстати... у меня для тебя есть новости. Хорошие.
Лиана насторожилась, почувствовав подвох.
— Какие ещё новости?
Крис усмехнулась, и в её глазах блеснул озорной огонёк.
— Ты ни за что не поверишь. Помнишь Эрика?
Лиана нахмурилась, перебирая в памяти.
— Какого ещё Эрика?
— Ну, как какого? Эрика Лэнгстона. В которого ты была по уши влюблена весь первый курс. А потом ещё долго вздыхала, когда он перевёлся.
Лиана фыркнула, но щёки её слегка порозовели.
— Да, грезить — это точно про него. Небесно-голубой униформой и этой улыбкой.
— Так вот, — Крис оживилась, понизив голос доверительным шёпотом, — его отец теперь мэр нашего города. Семья просто купается в деньгах и влиянии. Мать открыла целую сеть арт-галерей, бизнес на подъёме, а сам Эрик...
Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь эффектом.
— Эрик стал просто неотразим. Русые волосы, эти ярко-зелёные глаза, уверенность в поведении. Он, кстати продолжил играть в баскетбол.
Лиана слушала, медленно покачивая головой от изумления.
— Ну и?.. В чём суть новости?
— В том, что неделю назад мы пересеклись на одном благотворительном приёме. Он был там. И он специально подошёл, чтобы расспросить о тебе. Сказал, что ты ему всегда нравилась, но он так и не решился подойти, потому что ты была, цитата...
Крис усмехнулась.
— «Ещё та стерва, которая всех держала на расстоянии».
Лиана расхохоталась, прикрыв рот ладонью.
— Ты сейчас абсолютно серьёзно?
— На все сто. И он попросил меня дать ему твой номер. Мы даже немного переписывались потом. Он постоянно спрашивает о тебе, Ли. Интересуется, как ты, что с тобой.
Лиана прищурилась, изучая лицо подруги.
— Ты мне что-то не договариваешь. Чувствуется.
Крис сдалась, вздохнув.
— Ладно, признаюсь. Я ему сказала, что он тебе когда-то очень нравился. Что ты о нём мечтала.
— Что?! — Лиана тут же вспыхнула, отпрянув. — Ты серьёзно это сделала? Зачем?!
— Затем, — спокойно, но твёрдо ответила Крис, — чтобы у тебя наконец появился стимул с ним связаться. Ты же помнишь эти свои вздохи? Он вырос в того самого мужчину, о котором можно только мечтать. Нормальный, порядочный, с блестящим будущим. Лиана. Ты даже не представляешь, насколько он обаятельный и... хороший. По-настоящему хороший.
Лиана замолчала, уставившись в одну точку на ковре. Где-то глубоко внутри что-то сдвинулось с места — ещё не решение, но уже первая, едва заметная трещина в её уверенности.
— Просто подумай об этом, — мягко, без нажима, сказала Крис.
Лиана лишь медленно кивнула в ответ.
— Адам вчера мне сказал, что убьёт любого, кто приблизится ко мне.
Крис резко изменилась в лице. Вся её сестринская тревога в один миг была вытеснена холодной, праведной злостью.
— Он опасный психопат. Вот и весь диагноз. Больше тут нечего добавить.
Она вскочила с кровати и заходила по комнате быстрыми, нервными шагами, из угла в угол.
— Я понимаю, что есть «но», — тихо сказала Лиана, обхватив себя за плечи. — Я его чувствую, это «но». Это все портит.
Крис резко остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену.
— Неужели ты правда веришь, что между вами может быть что-то, кроме этого цирка ужасов? Он заставлял тебя держать оружие и стрелять в человека, Лиана! Начнём хотя бы с этого! А ты смотришь на это, как на досадное недоразумение!
— Я всё прекрасно понимаю! — голос Лианы дрогнул, но она сдержала его. — Его постоянство, его мир — они не зависят от моих желаний. Не будь ко мне так несправедлива, Крис. Я сама не понимаю, откуда во мне эта... тяга. Она как болезнь.
Крис решительно подошла, взяла её за руки и заставила подняться, чтобы смотреть ей прямо в глаза.
— Послушай меня. Настоящую, чистую, светлую тягу ты испытывала только к Эрику. Это единственный человек, к которому у тебя было что-то здоровое и настоящее.
А Адам... — её голос стал жёстким, — Адам — это коктейль из страха, адреналина и твоей же собственной теневой стороны, которая на это покупается. Он красив, как грех, опасен, как обрыв, и идеален в своей токсичности. Вот поэтому тебя и тянет, как магнитом. И всё. Тут нечем восторгаться и нечего романтизировать. И знаешь что? Ты начинаешь меня по-настоящему злить.
Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Лиана осталась одна, в гулкой тишине. Перед её внутренним взором, против её воли, пронеслись обрывочные воспоминания: ледяной взгляд Адама, его жёсткие объятия, поцелуи, которые больше походили на вызов, чем на ласку.
День потянулся, вязкий и невесомый. Время незаметно подкралось к вечеру. Девочки помогали Сантьяго распаковывать и развешивать вещи в импровизированной кладовой. Крис уже собралась, сказав, что ей пора в отель, но Эмма и Лиана умоляюще смотрели на неё, не отпуская.
Из окна кладовой, выходящего во двор, было отлично видно, как к особняку Харрингтонов подъехали несколько чёрных автомобилей. Вернулись хозяева дома.
Крис, случайно бросив взгляд в окно, впервые увидела Адама своими глазами. Он выходил из машины, его фигура и осанка сразу выделялись даже на расстоянии.
— Это и есть тот самый Адам? — тихо спросила она, не отрываясь от окна.
Лиана, стоявшая рядом, лишь кивнула, сжав губы:
— Да.
— Ничего себе... — протянула Крис, и в её голосе прозвучал неподдельный, хотя и неохотный, интерес. — Вот это, конечно, внешность. Теперь я понимаю, на какую приманку ты клюнула.
Лиана ткнула её локтем в бок, пытаясь скрыть смущение.
Следом из машин вышли Томми, Кевин и сам Винсент, неспешно направляясь к дому.
— Вот они какие, ваши покровители, — тихо констатировала Крис, и в её тоне слышалась смесь любопытства и отторжения.
Минут через десять в кладовую, запыхавшись, вбежала Винали.
— Все на ужин! — объявила она и сразу перевела взгляд на Крис. — Я предупредила Винсента, что вы здесь. Он велел передать, чтобы вы тоже остались. Как гостья.
— Но я... мне действительно нужно в отель... — начала было Крис, чувствуя себя неловко.
Лиана решительно перебила её, взяв за руку:
— Ты слышала, что сказала Винали. Ты идёшь с нами на ужин. Это не просьба.
Девочки спустились в гостиную, когда почти все уже собрались. Мужчины стояли у массивного дубового стола, переговариваясь вполголоса о чём-то своём. Атмосфера в комнате была тяжёлой и плотной. будто натянутой перед грозой струной, которую вот-вот тронут.
Лиана почувствовала его взгляд на себе мгновенно — как физическое прикосновение.
Адам стоял у своего места, слегка опираясь ладонями о высокую спинку стула, и смотрел прямо на неё. Не украдкой, а в упор, открыто, не собираясь отводить глаза. Его взгляд был спокойным, изучающим и нарочито уверенным, словно он проверял границы: выдержит ли она это, смутится ли, отведёт ли взгляд первой.
Лиана почувствовала, как по щекам разливается тепло, и почти сразу же опустила глаза, уставившись в узор паркета.
Как всегда смотрит прямо в упор, — промелькнуло у неё в голове, смешиваясь с неприличным облегчением от того, что он снова рядом.
Томми, всегда чуткий к атмосфере, первым нарушил неловкую паузу. Его голос прозвучал нарочито легко, растворяя напряжение.
— А вот и наши запоздавшие, — сказал он и, обернувшись к Крис, одарил её своей самой обезоруживающей улыбкой. — Позволь представить тебе моего брата. Адам, это Крис.
— Крис — их кузина, — добавил он, переводя взгляд на Адама. — Та самая, о которой мы говорили.
Адам не произнёс ни слова в ответ на представление. Он лишь медленно, с ног до головы, перевёл на Крис короткий, безэмоциональный, оценивающий взгляд, которым обычно меряют потенциальных противников.
Крис не стала опускать глаза. Она спокойно выдержала этот взгляд и сама заговорила первой, её голос был ровным и твёрдым
— Очень приятно. Я много слышала о вас.
Уголок губ Адама дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее, кривой усмешкой.
— А, вот та самая воительница, — произнёс он ровным, низким тоном, в котором слышалась лёгкая насмешка. — Которая прискакала, чтобы вызволить своих подопечных из лап чудовищ?
— Верно, — так же спокойно, без вызова, но и без подобострастия, ответила Крис. — Вы прекрасно уловили суть.
Кевин, всегда исполнявший роль миротворца, шагнул вперёд, чтобы разрядить нарастающее напряжение, и вежливо протянул Крис руку.
— Кевин. Очень приятно познакомиться. Я — брат этих двоих... — он кивнул в сторону Адама и Томми, и в его глазах мелькнула добрая усмешка, — ... этих немного слишком серьёзных персон.
— Ах, так это вы тот самый Кевин, — лицо Крис озарила тёплая, узнающая улыбка. — Тот, с кем моя сестрёнка... вернее, кузина Эмма, так здорово поладила за эти дни.
Эмма мгновенно покраснела до корней волос и бросила на Крис убийственный, укоризненный взгляд. Но та лишь беззаботно рассмеялась — это было так на неё похоже. Кевин ничего не ответил, только, чуть кивнул, но его взгляд, скользнувший к смущённой Эмме, стал чуть более внимательным.
В этот момент в столовую торжественно вошёл Винсент. Разговоры мгновенно смолкли.
Все присутствующие, кроме Крис, которую никто не успел предупредить, инстинктивно встали. Она, заметив это, чуть замешкалась, но тоже поднялась со стула.
Он прошёл к изголовью стола и занял своё кресло. Рассаживались почти по ритуалу: девушки — по одну сторону, мужчины семьи Харрингтонов — по другую, словно два берега одной реки. Напротив Крис оказался Томми, напротив Лианы — Адам, чей взгляд она теперь упорно старалась игнорировать, а напротив Эммы — Кевин.
Сантьяго ворвался в столовую последним, уже когда все сидели, с виноватым видом поправляя мятую шелковую рубашку.
— Простите, простите, задержался! — заговорил он, помахивая телефоном. — Модельер должен всегда быть на связи! — Он поймал строгий взгляд Винсента и быстро, без лишних слов, юркнул на свободный стул с краю стола.
Когда все окончательно устроились, Винсент перевёл свой тяжёлый, проницательный взгляд на Крис. Томми, сидевший рядом с отцом, мягко вступил:
— Отец, позволь ещё раз представить. Это Крис, кузина Лианы и Эммы. Я упоминал, что она приехала.
Винсент медленно кивнул, не отводя от неё глаз.
— Очень приятно, юная леди. Надеюсь, вам оказали должные гостеприимство.
— Взаимно, мистер Харрингтон, — сдержанно и вежливо ответила Крис. — И да, безусловно.
Он чуть наклонил голову, и его следующий вопрос прозвучал скорее как констатация:
— Мне известно, что вы прибыли с намерением забрать девочек. Однако их отец оставил их под моим покровительством и ответственностью. Это обстоятельство было чётко оговорено.
В его ровном, не терпящем возражений тоне сквозила стальная уверенность.
— Я это понимаю, — кивнула Крис, сохраняя вежливую, но непробиваемую твёрдость. — Моя задача — лично убедиться, что мои кузины в безопасности.
— Вы, конечно же можете в этом убедиться. — сухо отрезал Винсент.
Крис приняла это без возражений, лишь слегка склонив голову в знак понимания.
Затем Винсент медленно перевёл взгляд на Сантьяго, сидевшего, сутулясь в попытках стать незаметным.
— Мне доложили, что ты распорядился привезти на территорию поместья целый грузовик своего... имущества.
Сантьяго поднял глаза, явно растерянный, и на секунду его взгляд метнулся к Винали, стоявшей в дверях, ведущих в кухню. Она едва заметно пожала плечами, а её выражение ясно говорило: «Я тебя предупреждала».
— Да, — ответил Сантьяго, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это моя новая коллекция. Материалы для работы. Они здесь ненадолго, просто пока я не найду подходящее ателье.
— В следующий раз, — произнёс Винсент жёстко, отчеканивая каждое слово, — не бери на себя столько вольностей. И всё, что происходит в этих стенах и на этой земле, согласовывай. Заранее. Понятно?
Сантьяго напрягся, его пальцы сжали край скатерти. Это публичное одёргивание явно задело его за живое, но он лишь молча кивнул, уставившись в свою тарелку.
Крис наблюдала за этим коротким, но показательным обменом репликами, а затем, выждав паузу, спокойно заговорила:
— У меня, собственно, есть вопрос, мистер Харрингтон.
За столом ощутимо натянулась тишина. Лиана под столом сжала руки в замок.
— Слушаю вас, — не поднимая глаз от бокала с водой, ответил Винсент.
— Моей тёте, матери девочек, и их бабушке был запрещён въезд не только в этот дом, но и в город вообще. Это было сделано по вашему распоряжению?
Винсент медленно поднял на неё взгляд. Его глаза были холодным, как сталь.
— Это было сделано по настоятельной просьбе их отца. Мы лишь... обеспечили выполнение его воли. Наши люди проследили, чтобы это решение соблюдалось.
— Но это противозаконно, — твёрдо, не повышая тона, сказала Крис. — Отлучить человека от его детей...
Томми, сидевший рядом, тихо прокашлялся, вмешиваясь:
— Здесь, Крис, есть определённые обстоятельства. Довольно сложные. Их долго объяснять, и это не совсем уместно за ужином.
Крис резко, почти невежливо, перевела взгляд с Винсента на Томми.
— Простите, но я, кажется, задала вопрос вашему отцу, — сказала она чётко. В её голосе впервые прозвучала сталь.
Адам тихо, но отчётливо хмыкнул. Томми заметно напрягся, его доброжелательная маска на мгновение сползла.
— А сейчас разговор ведёте вы со мной, — холодно парировал он, и в его тоне зазвучала неприкрытая угроза.
— Мой сын уже дал вам исчерпывающий ответ, — отрезал Винсент, его голос перекрыл все остальные. Он отпил глоток воды, поставил бокал и, глядя прямо на Крис, добавил с ледяной, старомодной снисходительностью: — И вообще, я не люблю, когда женщины за столом говорят слишком много и о делах, которые их не касаются. Это портит аппетит.
Он отодвинул стул и встал. Его движение было неоспоримым приказом.
Все, как по команде, поднялись следом. Ужин был внезапно и демонстративно окончен.
После ужина компания постепенно растекалась по дому.
Томми приблизился к Крис, и на его губах играла лёгкая, одобрительная улыбка.
— Признаюсь, я под впечатлением. Немногие решатся говорить с моим отцом в таком тоне, — сказал он, и в его голосе сквозил искренний интерес.
— Смелость — это не выбор, а состояние души, — спокойно парировала Крис, встречая его взгляд.
— Типично для американки, — усмехнулся он. — Прямота и напор.
— Забавно слышать такое от человека, чья внешность — готовый плакат «Идеальный американец», — парировала Крис, и в её глазах мелькнула искорка.
Тем временем Лиана уже поднималась по лестнице, когда её догнал Адам. Он шагнул вперёд, мягко, но неоспоримо прижал её к резным перилам, нависнув над ней. Близость была внезапной и подавляющей.
— Как дела? — спросил он неожиданно мягко.
Она на мгновение потеряла дар речи, затем выдавила:
— Всё в порядке.
И подняла на него глаза. Он смотрел прямо в них — пристально, безоружно, слишком откровенно.
— Как спалось ночью? — продолжил он, и в его вопросе звучала странная, почти бытовая интимность.
— Что это за формальности? — нахмурилась она, чувствуя, как учащается пульс. — На тебя не похоже.
Адам тихо хмыкнул, уголок его рта дрогнул. Затем он взял её руку в свою, его пальцы скользнули по её запястью, будто проверяя пульс или просто утверждая право на прикосновение.
— Я по твоему не умею быть вежливым?— произнёс он вполголоса, и его дыхание коснулось её кожи.
В этот момент позади раздалось сдержанное, нарочито громкое покашливание. На ступеньке выше стояла Эмма, её взгляд выражал немое изумление.
Адам не спеша отстранился, но его глаза не отпускали Лиану.
— Ли, мы с Сантьяго собираемся разобрать ещё пару коробок. Присоединишься?
— Да, конечно, — кивнула она, стараясь звучать естественно. — Сейчас буду.
Адам наклонился чуть ближе, и его шёпот был предназначен только для неё:
— Не пропадай надолго.
Она ответила короткой, сбитой улыбкой:
— Ладно. Меня уже ждут.
Сантьяго в это время с важным видом подошёл к Томми и Крис, жестикулируя так, будто объявлял о событии государственной важности.
— Томми, у меня к тебе разговор. Очень серьёзный.
Рядом уже собрались Эмма, Лиана и Крис.
— Этот проект — дело всей моей жизни, — начал Сантьяго с пафосом. — Эти вещи... это не просто ткань и швы. Это душа, застывшая в крое. История, которую можно надеть. Мне нужен спонсор, Томми. Инвестор, который увидит в этом искусство.
Томми устало вздохнул, потирая переносицу.
— Сантьяго, ты же прекрасно знаешь, как отец смотрит на подобные... увлечения. Он будет категорически против. Я не могу идти против него в таком вопросе.
— То есть это отказ? — голос Сантьяго зазвучал резко и обиженно.
— Это реализм, — спокойно, но твёрдо ответил Томми. — Отказ.
Он развернулся, чтобы уйти, и бросил на прощание Крис:
— Увидимся.
— Мне тоже пора, — сказала Крис. — В отель.
Томми, уже отойдя на несколько шагов, обернулся:
— Скажи Марку у выхода. Он отвезёт.
Крис кивнула в ответ.
Сантьяго фыркнул, раздражённо сжав губы.
— Превосходно. Подожди дорогая. — Он перевел взгляд на Крис. — Что ж, тогда наш последний шанс — Кевин. Идёмте. Чем нас больше, тем убедительнее будет просьба. Вместе мы — не просители, мы — творческое объединение!
Лиана и Эмма переглянулись, и на их лицах мелькнули сдержанные улыбки.
Они поднялись наверх. Сантьяго на ходу бормотал что-то себе под нос, репетируя речь. У двери Кевина он собрался, выпрямился и постучал.
Кевин вышел, всё ещё разговаривая по телефону. Увидев небольшую делегацию, он быстро завершил звонок.
— Сантьяго? Что случилось?
— Кевин, ты же понимаешь, как важен визуальный язык для имиджа города... — Сантьяго начал с пафоса, расправляя плечи. — Моя коллекция — это диалог между жёсткой реальностью и тонкой материей чувств. Это...
— Сантьяго, — Кевин мягко, но решительно прервал его. — Давай без прелюдий. Что тебе нужно?
Сантьяго сделал глубокий вдох.
— Полмиллиона долларов. На показ. Аренда зала в центре, свет, звук, профессиональная команда, реклама, безопасность. И конечно же, присутствие самых известных людей, работающих в мире моды города, и тех кто работает за его пределами. Я всё просчитал.
Лиана ахнула услышав сумму, а Эмма удивленно округлила глаза. Сумма слишком огромная, они обе это поняли.
Кевин покачал головой, и в его глазах читалось искреннее сожаление.
— Я бы помог. Но отец... он этого не примет. И я уже вложился в проект Ванессы. Контракт подписан.
— Что?! — Сантьяго отшатнулся, как от удара. — Ты финансируешь Ванессу? Эту коммерческую куклу, когда здесь есть я, твой друг, настоящий художник?!
— Сантьяго, не заводись, — голос Кевина стал холоднее и ровнее.
Не дав ничего возразить, он мягко, но недвусмысленно закрыл дверь перед носом у ошарашенного Сантьяго.
________________________________
Крис проводили до выхода. На пороге она обняла девочек.
— Держитесь, — тихо сказала она, и в её глазах читалась тревога. — Я на связи.
Когда Лиана и Эмма, проводив её, повернули обратно в дом, Сантьяго вдруг резко остановился на лестнице. Он развернулся и пристально посмотрел на Лиану, в его глазах горел новый, отчаянный огонь.
— Подожди. У меня есть идея.
— Какая? — насторожилась Лиана.
— Адам, — выдохнул он с внезапной уверенностью. — Он поможет.
— Ты уверен? Он только что...
— Не мне — тебе! — перебил её Сантьяго, и его лицо озарила азартная улыбка. — Особенно если ты станешь моей главной музой. Лицом коллекции!
— Что?! — воскликнули хором Лиана и Эмма.
— Абсолютно серьёзно! Вы обе! — Он обнял их за плечи. — Адаму плевать на мнение Винсента. У него свои правила. И его ресурсы... он единственный, кто может за просто позволить себе такое.
— И что мне нужно сделать? — тихо спросила Лиана, чувствуя, как сердце учащённо бьётся.
— Ничего. Во всяком случае, ничего такого, — Сантьяго подмигнул, но в его взгляде была стальная решимость. — Это я буду с ним говорить.
Сантьяго выпрямился, кивнул девушкам.
— Ждите здесь.
И направился к нему, ступая твёрдо, как человек, идущий на важнейшие в своей жизни переговоры.
Сантьяго подошёл к двери Адама с преувеличенной, почти театральной важностью. Он выпрямил плечи, глубоко вдохнул, будто собирался не на разговор, а на дуэль, и наконец постучал.
— Войдите, — раздался изнутри ровный, лишённый всякой теплоты голос.
Сантьяго вошёл.
Адам стоял у большого окна, расстёгивая узел галстука. Одной рукой он печатал сообщение в телефоне, даже не удостоив гостя немедленным взглядом. Вся его поза, его тишина излучали такое ледяное, собранное напряжение, что атмосфера давила.
Неожиданно для самого себя Сантьяго почувствовал, как слова застревают у него в горле. Перед другими он мог паясничать, но здесь, под этим молчаливым давлением, его обычный пафос куда-то испарился.
— Адам... можно войти? — выпалил он.
Адам медленно поднял глаза. Его взгляд был пустым и усталым.
— Ты уже вошёл. Говори.
— Да, конечно... — Сантьяго нервно провёл рукой по волосам. — Видишь ли... ты в курсе моей... страсти. Мода — это не просто ткань, это язык, эмоция, высказывание. Моя новая коллекция — это нарратив о хрупкости—
— Конкретнее , — резко, как удар тупым лезвием, перебил его Адам. — У меня нет времени на поэзию.
Сантьяго сглотнул, почувствовав, как гнев и отчаяние подступают к горлу.
— Мне нужен спонсор. Для полноценного показа. Чтобы вывести бренд на новый уровень.
Адам даже не задумался. Его ответ был быстрым и окончательным, как щелчок предохранителя.
— Нет.
— Почему? — вырвалось у Сантьяго, и в его голосе зазвучала обида.
— Причин две, — Адам наконец отложил телефон и повернулся к нему лицом. — Первая: мне это все неинтересно. Вторая — это идиотская затея. Ты должен заниматься тем, о чем тебе уже говорил мой отец.
Сантьяго усмехнулся — зло, с вызовом.
— Прекрасно. Я так и думал. — Он сделал театральный шаг к выходу, но на пороге обернулся, будто вспомнив о чём-то незначительном. — Жаль, конечно. Девочки так надеялись поучаствовать. Но что поделать... Скоро, наверное, Дэниел вернётся и заберёт их, а эта возможность так и останется мечтой.
Адам замер. Он не изменился в лице, но в его внимании возникла та самая, едва уловимая зазубрина.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он закатывая глаза.
— А то, что они должны были стать лицами моего показа. Главными моделями. Для Лианы это было бы важно. Но без спонсора... — Сантьяго развёл руками в красноречивом жесте. — Ну ладно. Не буду тебя задерживать.
Он уже взялся за ручку двери, когда сзади раздался голос Адама, холодный и чёткий
— Сколько?
Сантьяго обернулся, притворно удивлённым.
— Прости?
— Я спросил, сколько тебе нужно. Цифру. — Адам смотрел на него, не моргая.
Сердце Сантьяго заколотилось. Он собрался с мыслями, понимая, что ставки выше, чем он думал.
— Пятьсот, — выдохнул он, стараясь звучать уверенно. — Пятьсот тысяч долларов. Это включает аренду зала в центре, свет, звук, оплату команде, промоушн, безопасность. Для показа такого уровня в нашем городе... это минимальный бюджет.
Адам несколько секунд молча смотрел на него. Потом, без тени эмоций, кивнул.
— Хорошо. Я переведу на твой бизнес-счёт. Через моего человека. Ты получишь деньги, условия и один-единственный шанс. Больше ко мне с такими просьбами не подходи.
Сантьяго стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его глаза неожиданно наполнились влагой от шквала обрушившихся эмоций.
— Понятно... — прошептал он наконец. — Адам, я... я даже не знаю, что сказать...
— Тогда не говори. Выйди, — Адам уже снова смотрел в окно, его профиль был резок и непроницаем. Разговор был окончен.
Сантьяго вышел в коридор, мягко прикрыв за собой дверь. Он облокотился на стену, закрыв лицо ладонями, пытаясь перевести дух.
Эмма и Лиана, ждавшие в стороне, тут же подбежали к нему. Увидев его трясущиеся плечи, Лиана испугалась:
— Сантьяго? Что случилось? Он тебя...
Но Сантьяго опустил руки, и на его лице сияла не просто улыбка — а сияние абсолютного, немыслимого триумфа. Слёзы катились по щекам, но он смеялся.
— Он согласился! — выдохнул он, голос срывался от счастья. — Чёртов ледяной король согласился! Пятьсот тысяч! Показ будет!
Он не дал им опомниться. В следующее мгновение он подхватил Лиану на руки, закружил её в бешеном вальсе по коридору.
— Ты мой талисман! Моё сокровище! Ты сделала это!
— Я? Но я же ничего... — пыталась возразить Лиана, едва удерживая равновесие.
— Ты — всё! — Он поставил её на пол и тут же схватил в объятия Эмму, расцеловав обеих сестёр в макушки. — Вы обе! Это наше общее чудо!
Не в силах сдержать бушующую энергию, он сорвался с места и слетел вниз по лестнице, в холл, где Винали раскладывала на столе почту.
— Мама! — закричал он, влетая в неё с размаху и поднимая в воздух. — Он дал денег! Адам Харрингтон будет моим спонсором! Это происходит по-настоящему!
Винали взвизгнула от неожиданности, потом расхохоталась, пытаясь вырваться из его железных объятий.
— Спусти меня, сумасшедший! Кто дал? Адам? Ты серьёзно?
— Абсолютно! — Сантьяго поставил её на ноги, но продолжал держать за плечи, его глаза сияли. — Показ «Santiago G.» станет реальностью!
Винали покачала головой, но в её глазах светилась тёплая, материнская радость за него. Она легко, по-дружески стукнула его костяшками по макушке.
— Ну вот, сбылась твоя мечта, безумец. Только смотри не облажайся.
— Не облажаюсь! — поклялся Сантьяго, и в его голосе впервые за весь вечер не было и тени шутки — только чистая, непоколебимая уверенность.
Лиана и Эмма, спустившись следом, наблюдали за этой сценой, обнявшись. На их лицах были улыбки — смешанные с лёгким недоумением, но искренние. В воздухе витало чудо, жёстко купленное и добытое, но от этого не менее настоящее.
___________________________________
Особняк медленно погружался в ночь, как корабль, уходящий на глубину. Свет в окнах гас один за другим, и коридоры наполнялись густой, почти осязаемой тишиной, в которой даже собственное дыхание казалось нарушением порядка. Где-то внизу, в служебном крыле, за столом сидел Марк, уставившись в экран телефона. Его пальцы быстро скользили по стеклу, отсылая короткий, лаконичный отчёт.
«В доме всё спокойно. Все в своих комнатах.»
Ответ пришёл почти мгновенно, холодной строкой на тёмном экране:
«Не своди ни с кого глаз. »
Марк коротко, беззвучно выдохнул и убрал телефон, его взгляд невольно потянулся к потолку.
В другом крыле дома Сантьяго, наконец, рухнул на кровать, обнимая подушку так, словно это был билет в его новую жизнь. Коробки с бесценными творениями стояли вдоль стены ровным строем — он сам, с благоговением, расставил их, прежде чем позволить себе падение. Глаза его блестели неестественной влагой, а голос сорвался на счастливый, измученный шёпот.
— У меня будет показ... — бормотал он, прижимаясь лицом к ткани. — Настоящий, большой показ. Спасибо... Спасибо тебе, Вселенная, и тебе, ледяной король...
Дом окончательно утонул во тьме и тишине.
В комнате сестёр Эмма уснула быстро, её дыхание стало ровным и глубоким. Лиана же лежала без сна, уставившись в потолок, где играли отсветы уличных фонарей. Мысли крутились вокруг одного имени, одного лица: Адам. Его низкий голос, пронизывающий взгляд, железная хватка его рук. В груди бушевала буря из тревоги, запретного влечения и жгучей злости на саму себя за эту слабость.
Тихий, но настойчивый виброзвонок разорвал тишину.
Лиана вздрогнула и резко повернулась, схватив телефон с тумбочки. На экране — неизвестный номер, определить не удалось. Сердце упало, а потом забилось с новой силой. На миг в голове мелькнуло: Эрик? Но это было глупо.
Сообщение было безликим и прямым:
Выйди. Пойдём на чердак.
Она приподнялась на локтях, нахмурившись.
— Чего... — прошептала она в темноту.
Но понимание нахлынуло почти сразу, смывая все сомнения. Это был не Эрик. Это мог быть только он. Жар разлился по телу, а ладони стали влажными. Она быстрыми движениями больших пальцев набрала ответ:
Кто это?
Ответ пришёл мгновенно, как будто он ждал:
Угадай с трёх раз.
Губы Лианы сами собой растянулись в улыбке, которую она тут же попыталась подавить.
Адам.
Да. Жду.
Осторожно, как вор, она сползла с кровати, стараясь не потревожить сон Эммы. На ней была лишь чёрная шёлковая пижама, скользящая по телу, как вторая кожа. Босиком она выскользнула в коридор, где царил полумрак, нарушаемый только слабым светом ночных бра.
Не успела она сделать и трёх шагов, как из тени ниши резко вышла высокая фигура. Сильная, твёрдая рука схватила её за запястье и с лёгкой, но непререкаемой силой прижала к холодной стене. Воздух вырвался из её лёгких коротким выдохом, сердце забилось в висках, дико и громко.
— Ты!.. — выдохнула она, широко раскрыв глаза.
Адам стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Он был расслаблен, одна рука в кармане, другая всё ещё сжимала её запястье. На нём была простая чёрная футболка, обтягивающая рельеф мышц. В его взгляде не было ни удивления, ни спешки — только спокойная, хищная уверенность. Он изучал её, как интересную, но сложную задачу.
— Откуда у тебя мой номер? — выпалила она первое, что пришло в голову, пытаясь вернуть себе хоть какую-то иллюзию контроля.
Уголок его рта дрогнул.
— Лиана, — произнёс он её имя медленно, растягивая слоги, будто пробуя на вкус. — Нет ничего проще, чем узнать чей-то номер.
Он отпустил её запястье, но не отступил ни на сантиметр, продолжая держать её в плену своего пространства.
— Пойдём, — приказал он мягко, но так, что в этом не было вопроса.
Лиана почувствовала, как её воля тает под этим взглядом. Она смотрела на него — на резкую линию скулы, на губы, которые могли быть такими же жёсткими, как и его слова. В груди что-то сжалось и тут же расправилось, пуская по жилам тёплую, тревожную волну. Она ненавидела эту свою слабость, но ноги уже двигались за ним.
Они шли в полной тишине по тёмным лабиринтам особняка. Поднялись по узкой, редко используемой лестнице, ведущей в самое сердце дома, туда, где заканчивалась роскошь и начиналась его настоящая, обнажённая структура.
Чердак оказался не пыльным складом, а небольшим, почти интимным пространством под самой крышей. Единственное большое окно, панорамное, открывало вид на спящий город — море тусклых огней, утопающих в ночной дымке. У стены, в луже лунного света, стоял старый кожаный диван, потёртый и просевший, будто хранивший отпечатки множества невысказанных тайн.
Адам жестом, не терпящим возражений, указал на него.
— Садись.
Лиана медленно опустилась на прохладную кожу, всё ещё чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ночь, изоляция, он рядом — всё это было опасно и невероятно притягательно. Они сидели близко, но не касаясь друг друга. Напряжение между ними висело в воздухе, как натянутая струна.
— Ты часто здесь бываешь? — её голос прозвучал тише, чем она хотела.
Адам отвёл взгляд к окну. Его профиль в серебристом свете казался вырезанным из камня.
— Часто. Это единственное место, где не чувствуешь стен, — сказал он, и в его словах не было поэзии, только констатация факта.
— Да, здесь даже воздуха другой, — добавила Лиана.
Он медленно повернул к ней голову, и его взгляд стал пристальным, сканирующим.
— Ты быстро учишься.
— А ты плохой учитель, — она не отвела глаз, принимая вызов. — Ты не объясняешь правила.
— Правила пишутся по ходу игры, — отрезал он. Его рука лежала на спинке дивана, почти касаясь её плеча.
Он достал пачку сигарет, одну ловко выбил, зажал губами. Щелчок зажигалки осветил его лицо на мгновение — жёсткие черты, сосредоточенный взгляд. Он сделал глубокую затяжку, и дым, выдыхаемый в полумрак, казался частью этой ночной мистерии. Потом, не глядя, протянул сигарету ей.
— Закури.
Это был не вопрос, не предложение. Это была проверка. Лиана колебалась.
— Я не курю.
— И многое другое ты не делаешь, — его голос приобрёл низкий, насмешливый оттенок. — Пока не делаешь. Попробуй.
Она взяла сигарету, почувствовав, как её пальцы слегка дрожат. Сделала неуверенную, мелкую затяжку — и тут же зашлась в резком, рвущем горло кашле.
Адам усмехнулся. Звук был тихим, но в нём слышалось превосходство.
— Неправильно. Ты не контролируешь процесс.
Он взял сигарету обратно, его пальцы ненадолго коснулись её. Он показал: глубокий, плавный вдох, дым, задержанный в лёгких, и такой же медленный, почти ленивый выдох.
— Вот так. Повтори.
Она снова попробовала, стараясь копировать его движения. Снова кашель, менее сильный, но всё ещё унизительный.
— У меня не получается, — сказала она с досадой, чувствуя, как от гари режет глаза. — И зачем вообще это?
— Чтобы чувствовать, — его ответ был прост и непонятен. — Чтобы знать, что ты можешь. Давай ещё раз.
Она затянулась, следуя его ритму, и на этот раз дым заполнил лёгкие без протеста, оставив после себя горьковато-терпкое послевкусие и странное, лёгкое головокружение.
— Видишь? — прошептал он, его губы были в сантиметрах близко к ее виску. — Ты можешь.
— Ты пытаешься навязать мне вредную привычку ? — выдохнула она.
— Возможно.
Он забрал сигарету, затушил её о подоконник. Тишина снова сгустилась вокруг, но теперь она была другой — насыщенной, густой от невысказанного.
Лиана не знала, как это произошло, но её голова оказалась у него на плече, а её ладонь сама легла на его грудь, чувствуя под тонкой тканью твёрдые мышцы и ровный, спокойный ритм сердца. Он не оттолкнул её. Он просто сидел, смотря в окно, одна рука всё так же лежала на спинке дивана рядом с ней.
— Знаешь, — она заговорила в тишину, почти шёпотом, — правда ли что сильные люди не знают страха.?
— Сильные люди знают страх лучше всех, — возразил он, не меняя позы. — Они просто умеют им управлять. Превращать в оружие. Ты же боишься сейчас?
Она замерла. Честный ответ вертелся на языке.
— Да.
— Чего именно?
— Тебя. Себя. Этого... — она сделала слабый жест рукой, не отрывая её от его груди. — Всего этого.
— Хороший страх, — оценил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Он не парализует. Он обостряет чувства.
Она подняла на него глаза. Он смотрел уже на неё, и в его тёмных, нечитаемых глазах что-то сместилось. Была не просто физическая близость. Было признание — в том, что они оба стоят на краю, за которым нет привычных правил.
Он медленно наклонился. Лиана застыла, ожидая поцелуя, удара, чего угодно. Но он лишь остановился в сантиметре от её губ, его дыхание смешалось с её.
— Вот в чём твоя проблема, Лиана, — прошептал он, и каждый слог был как прикосновение. — Ты ищешь в плохом человеке что-то хорошее. Хотя даже не знаешь, насколько плохим он может быть. Тебе это нравится. В этом твоя слабость.
Он не поцеловал её. Он отстранился, оставив в воздухе неразрешённое напряжение, которое било током сильнее любого прикосновения. Город молчал внизу, а на чердаке повисла тишина, густая от обещаний и опасностей, которые таила эта ночь. Лиана поняла — это не было бегством от реальности. Это был прыжок в её самое тёмное и настоящее ядро. И назад дороги уже не было.