19
Азат был мрачен. Он вел машину с той же решимостью, что и минуту назад, но теперь в его глазах читалось глубокое разочарование. Некоторое время мы ехали в полной тишине, нарушаемой лишь шумом двигателя и моим прерывистым дыханием. Мне хотелось что-то сказать, оправдаться, но слова застревали в горле.
Наконец, он нарушил молчание. Его голос был ровным, но в нем звучала такая усталость и такое глубокое разочарование, что мне стало еще хуже.
«Агата, ты серьезно?» – сказал он, не глядя на меня, но я чувствовала, как его слова проникают в самую душу. – «Хватит, пожалуйста, глупить. Ты ведешь себя как наивный ребенок.»
Его слова были как удар. Я не была ребенком. Я была взрослой женщиной, которая пыталась разобраться в сложной ситуации. Но его слова... они были правдой. Я поверила Диме. Поверила ему, несмотря на все предупреждения, несмотря на то, что он сам был частью этой запутанной истории. Я была наивна, глупа, и сейчас мне было очень стыдно.
«Я... я думала...» – начала я, мой голос был тихим и дрожащим.
«Что ты думала, Агата?» – прервал он меня, наконец, повернувшись. В его глазах было столько боли, что мне захотелось закрыть глаза. – «Думала, что он тебе поможет? Что он вдруг станет честным и расскажет тебе какую-то там "правду"? Ты же сама видела, кем он оказался. Ты же сама слышала, что он тебе сказал. И все равно пошла за ним.»
Он снова отвернулся, сосредоточившись на дороге. «Я не понимаю. Я пытался тебе объяснить. Я пытался тебя защитить. Но ты... ты как будто специально лезешь в петлю.»
Мне хотелось кричать, оправдываться, но я понимала, что он прав. Я была слишком наивна. Я слишком хотела верить в лучшее, даже когда все вокруг указывало на худшее.
«Я не знала, что делать,» – прошептала я. – «Он так говорил... Ты сам сказал, что Дима...»
«Я сказал, что он может быть опасен. Я сказал, что он может обмануть. Я не говорил, что он собирается тебя куда-то утащить!» – его голос сорвался на крик, и я вздрогнула. – «Но я видел, что он тебе не нравится. Я видел, что он тебя пугает. И я чувствовал, что он что-то замышляет. Я просто не думал, что ты настолько... глупа, чтобы поверить ему и пойти с ним в какое-то заброшенное здание.»
Он остановился на обочине, заглушил мотор. В салоне повисла тяжелая тишина. Я смотрела на него, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
«Прости меня, Азат,» – сказала я, мой голос был полон раскаяния. – «Я была дурой. Я очень испугалась. И... я не знала, что делать.»
Он глубоко вздохнул, медленно выдыхая. Затем повернулся ко мне. В его глазах больше не было гнева, только усталость и какая-то печальная нежность.
«Я знаю, Агата,» – сказал он тихо. – «Я знаю, что ты испугалась. Но ты должна научиться различать, кому можно верить, а кому нет. Ты не можешь просто так доверять каждому, кто говорит тебе то, что ты хочешь услышать.»
Он протянул руку и осторожно убрал слезу, которая скатилась по моей щеке. Его прикосновение было мягким, успокаивающим.
«Ты в порядке?» – спросил он.
Я кивнула, все еще чувствуя дрожь. «Да. Спасибо, что спас меня.»
Он посмотрел на меня, и на его губах появилась слабая, грустная улыбка. «Я же сказал, что не оставлю тебя. И я не брошу тебя, Агата. Даже если ты иногда ведешь себя как полный ребенок.»
Он снова улыбнулся, на этот раз чуть теплее. «Но знаешь... теперь ты, возможно, поймешь, почему я так себя веду. Почему я пытаюсь тебя защитить. Этот мир... он не такой, каким кажется. И люди в нем тоже.»