Часть 13
Когда вы с Владом вышли из дома Поспеловых, ты почувствовала, как напряжение, наконец, начинает отступать. Всё закончилось. Девочка спасена, демон изгнан. Впервые за весь день ты позволила себе выдохнуть.
Но стоило тебе сделать пару шагов, как один из шнурков на ботинке болезненно зацепился за камень и развязался. Ты остановилась, машинально наклонилась, чтобы завязать... и в следующую секунду всё померкло.
Резкий рывок назад. Боль. Удар.
Ты упала на колени, ладонью коснулась лица — пальцы тут же окрасились в кровь. Сердце бешено забилось. Ты обернулась...
И увидела его.
— Скучала, девочка? — процедил знакомый мерзкий голос.
Твой отец.
Из всех мест на земле он должен был быть здесь.
— Ты... — прошептала ты. — Что ты здесь делаешь?
Он приблизился, раздуваясь от злобы, с перекошенным лицом.
— Зачем ты приехала в деревню? Мало позора нам устроила? По телевизору, шмара, всех позоришь! Думаешь, я не знал, что ты тут? Думаешь, ты теперь звезда — можешь делать, что хочешь?!
Ты прикусила губу, пытаясь не выдать страха. Но внутри что-то закипало. Ты больше не та девочка. Ты стала сильной.
— Позор? — отрезала ты, глядя ему прямо в глаза. — Позор — это ты. Позор — жить с тобой. Позор — это когда мать отводит взгляд, пока ты бьёшь собственную дочь. А я? Я выжила. Я выросла. И мне больше нечего бояться.
— Заткнись! — рявкнул он и бросился на тебя.
Ты уклонилась. Рефлексы сработали молниеносно. Встав, ты вложила всю ярость, боль и годами копившуюся обиду в один удар — хруст костей, кровь из его носа. Он зашатался, но тут же ударил в ответ. На этот раз ты не успела среагировать — сильный удар по щеке сбил с ног.
— Сейчас я тебе покажу, как разговаривать со старшими! — прорычал он, занося руку снова.
Но она так и не опустилась.
Раздался щелчок и его лицо исказилось от боли.
— Ты её не тронешь. Никогда больше.
Влад.
Он держал твоего отца, вывернув ему руку за спину с такой силой, что тот взвыл. Затем — резкий хруст, и всё стихло.
— Ты... кто... ты такой?.. — прохрипел отец, не веря в происходящее.
— Тот, кого тебе лучше было бы никогда не злить, — холодно бросил Влад и с отвращением оттолкнул его в сторону, словно мешок мусора.
Ты стояла в шоке, прижимая ладонь к щеке. Влад подошёл, взял тебя за подбородок, осторожно осмотрел рану.
— В следующий раз не жди, пока ударит. Бей первой, — сказал он, глядя тебе в глаза. И в них не было ни капли жалости. Только понимание. И ярость за тебя.
Он протянул тебе руку.
— Пошли. Тут нам больше делать нечего.
Ты попыталась встать — через боль, сквозь дрожь в теле и гул в ушах. Но когда только перенесла вес на правую ногу, резкая, острая боль прострелила от щиколотки до бедра. Нога предательски подогнулась, и ты чуть не упала снова.
— Ах ты упрямая... — пробормотал Влад, перехватив тебя на лету. Он без усилий поднял тебя на руки. — Всё, геройствование закончено.
Он уверенно понёс тебя к автобусу, не обращая внимания на толпу, которая тут же окружила вас. Все — экстрасенсы, ассистенты, съёмочная группа — были в шоке.
— Что случилось?!
— Это кровь?
— Где она ударилась?!
— Что произошло?!
— Заткнулись все. — пророкотал Влад, глядя исподлобья, как зверь, защищающий свою стаю. — И отойдите. Принесите мне чёртову аптечку. Сейчас же.
Все разбежались. Один из ассистентов уже метнулся в автобус за аптечкой. Артём остался рядом, обеспокоенно глядя на тебя.
— Я могу помочь... Я разбираюсь, — тихо сказал он. — У меня медицинское образование.
Влад повернул к нему голову.
— Пошёл на хуй.
Артём фыркнул, но молча ушёл, поняв, что сейчас не время спорить.
Влад аккуратно усадил тебя на сиденье в автобусе. Его лицо всё ещё было напряжённым, но в глазах появилось что-то нежное, почти трепетное. Он встал на колено и очень бережно снял с тебя кроссовок, стараясь не задеть опухшую щиколотку.
— Вывих. Надо вправлять, — сказал он, глядя на твою ногу. — Сейчас будет больно.
Ты кивнула, стиснув зубы, и отвернулась, готовясь. Он взял твою стопу и быстро, чётко, точно вправил сустав.
Ты зашипела от боли, прогнувшись всем телом.
— Ну, могла бы и сказать, что у тебя такие горячие ноги. Я бы по-другому взялся, — усмехнулся Влад, подмигнув. — Или ты просто хочешь, чтобы я держал тебя за щиколотку дольше, чем надо?
Ты не сдержалась — выдохнула со смешком сквозь боль.
В этот момент ассистент вернулся с аптечкой. Влад, ни на секунду не теряя уверенности, открыл её, достал ватные диски, антисептик и аккуратно начал обрабатывать твое лицо — царапину, кровь на скуле.
— Так, сиди ровно, красавица, не порть мне композицию. У тебя тут всё так красиво течёт, прямо как в кино. Только давай без драм, а то расплачусь.
Ты закатила глаза, но улыбнулась. Было странно... но с ним было спокойно. Даже с адской болью, даже после такой встречи с прошлым.
***
Когда Влад аккуратно прижимал вату к твоей скуле, бормоча что-то саркастичное, словно специально отвлекая тебя от боли, Соня и Артём стояли чуть поодаль, наблюдая за происходящим с очень разными выражениями лиц.
Соня — всё ещё в своём длинном чёрном пальто, с идеально уложенными тёмными волосами — внимательно смотрела на вас, прищурившись. Её глаза изучали каждое движение Влада, каждый его взгляд в твою сторону, как будто она пыталась считать не то, что происходит, а что стоит за этим.
— Он с ней... другим становится, — тихо проговорила она, почти шепотом. — Мягче. Хотя вроде бы груб как всегда, но... смотри, как руки у него дрожат, когда он обрабатывает её лицо. Чувствуешь?
Артём стоял рядом, руки в карманах, плечи напряжены. Он уже не злился, но в глазах его была смесь чего-то острого — обиды? Боли? Может, разочарования.
— Я мог бы помочь, — сказал он глухо. — Но, похоже, её не волнует, кто умеет, а кто нет. Главное, чтобы это был он.
Соня повернулась к нему и сдержанно усмехнулась:
— Артём, не неси чушь. Она сейчас с тем, кто вырвал её из лап её же отца и вправляет ей ногу. Вряд ли в такие моменты она думает, кто ей больше нравится.
Пауза.
— Хотя... ты прав. Главное — чтобы это был он. Она на него даже не злится. Понимаешь? У неё с ним этот... опасный тип связи. Больная, глубокая. И вот это страшнее любого демона, если честно.
Артём сглотнул, посмотрел на тебя — уже с забинтованной щиколоткой, пока Влад подсовывал под ногу мягкий свёрнутый шарф, чтобы было удобнее.
— Он её сломает, Сонь. Он всё равно всех ломает.
— А может, она уже сломанная, Артём, — сказала Соня спокойно, — просто он — тот, кто не боится дотронуться до осколков.
***
В голове Влада — хаос, буря и странный страх. Снаружи — он, как всегда, крепкий, сдержанный, язвительный. Но внутри... внутри всё горит.
Он мягко сжимает твою лодыжку, чувствуя, как она всё ещё пульсирует от боли. Кожа горячая, сустав чуть припух. Он знает, что делает — делал это себе и другим не раз. Но сейчас руки дрожат. Не от страха. От злости.
«Он тронул её. Снова. Тварь. Я должен был... Я должен был раньше почувствовать. Какого чёрта я вообще отпустил её от себя хотя бы на шаг?!»
Он почти не дышит, когда промывает рану на твоем лице, стараясь не прикасаться к синяку слишком резко. Он фыркает, будто раздражён, но внутри всё скручено тревогой.
«Она хрупкая. Да, сильная, да, боец... но я видел, как она смотрела на него. Она вернулась туда, в то дерьмо. И мне стало страшно. Не за неё. За себя. Потому что, если с ней что-то случится — я... разнесу этот мир к чертям.»
Он говорит вслух:
— Терпи, чемпионка. Сейчас будет щипать — но ты ведь у нас железная, да?
Он улыбается. Но его глаза — совсем не улыбаются. Он смотрит на твои пальцы, покусанные губы, тонкую царапину на щеке. Рука отца?.. камень?.. ногти?..
«Я прикончу его, если он ещё раз её тронет. И пусть хоть вся их долбаная деревня на меня накинется. Я никому не позволю забрать у меня её. Ни отцу, ни судьбе, ни этому чёртову проекту.»
Он резко перевязывает бинт, но тут же ослабляет, когда ты морщишься.
— Тише, боец. Я аккуратнее, чем выгляжу. Знаешь, у меня диплом медбрата в параллельной реальности. С красным чёртом, правда.
Он отшучивается. Чтобы ты не заметила.
«Если бы она только знала, как сильно она меня держит. Как сильно меня держит её хрупкая, поганая, дикая, упрямая душа. И что я уже не знаю, где заканчиваюсь я — и где начинается она.»
***
Ты сидела в автобусе, спина чуть отклонена назад, а голова всё ещё немного гудела от удара. Виски пульсировали, но... боль уже не была главной. Не в сравнении с тем, что было перед глазами.
Влад стоял на коленях у твоих ног, с серьёзным лицом, которое не могло спрятать беспокойства, как бы он ни шутил. Он тщательно бинтовал твою ступню, пальцы двигались ловко, уверенно — но челюсть была сжата так, будто он сдерживал не боль, а ярость. От него шёл теплый запах кожи, горьких духов и железа — запах человека, который только что едва не сорвался.
И ты смотрела.
Не просто взглядом. Душой.
Словно пыталась запомнить каждую черту его лица. Каждый изгиб его пальцев. Манеру, с которой он отодвинул твой локон, прилипший к губе.
Ты смотрела на него с благодарностью, с трепетом, который не позволяла себе ни к кому.
Потому что доверять — страшно.
Потому что привязываться — больно.
Но сейчас ты была рядом с ним. И это, чёрт возьми, было спокойно.
Он поднял взгляд, встретился с твоим.
Ты не успела спрятаться.
А он увидел. Всё.
Твои стеклянные глаза. Немой крик. И что-то, что ты не говорила никому. Никогда.
Он тихо сказал:
— Я с тобой, слышишь? И никто тебя больше не тронет. Я клянусь.
И в этот момент ты почувствовала, что это не просто слова. Не просто защита.
Это — обещание, которое он уже нарушить не может.