Хозяин моего сердца

— Отец, ты не можешь... Как так? Разве я этого заслуживаю? М? Заслуживаю?! Что скажут люди? Что скажет народ, когда узнает?! Ты подумал о своей репутации? — "Дочка Кадира Аль-Азиза выходит замуж за лучшего друга своего отца — Зейна Аль-Аббаса!" Папа, прошу... умоляю... Мне всего 22, я только-только окончила университет...

Ясмин стояла на коленях перед отцом, со слезами на глазах, умоляя его не делать этого. Не отдавать её за него. За Зейна.

Зейн Аль-Аббас — 40 лет. Один из самых влиятельных мужчин Марокко. Коллега её отца, Кадира, выступает в роли его советника, часто высказывая мнение по важнейшим вопросам в Сефере. Ясмин не выносила его: Зейн не скрывал своего неодобрения к её бунтарскому характеру. Он был старомоден, особенно в отношении к женщинам. Никогда не был женат, не имел детей, вел холостяцкую жизнь, удовлетворяя свои потребности с временными девушками. Жениться он не собирался... до сегодняшнего дня. Суровый, холодный, серьёзный — улыбку на его лице можно было увидеть разве что раз в году, если повезёт. Любил только кофе.

— Ясмин! Встань! Всё уже решено. Нет мужчины, которому я доверил бы тебя больше, чем ему. Я дал тебе время — а ты привела мне какого-то бедуина. У меня нет выбора, понимаешь? Впереди война, я не смогу тебя защитить. Зейн — лучший выбор, — отступая от дочери, говорил Кадир. — Торжества не будет. Кольца и штамп в паспорте — достаточно. Завтра утром он тебя заберёт. Приведи себя в порядок. Не позорь меня. — С этими словами он ушёл в кабинет. Ясмин лишь сильнее разрыдалась, закрывая лицо руками.

К ней подбежала служанка Лейла. Та самая, что втайне была влюблена в Зейна и мечтала оказаться на месте дочери вождя.

— Ясмин, тише... успокойся, — попыталась её утихомирить Лейла, но плач становился только сильнее. Ясмин схватилась за волосы, пытаясь их вырвать от отчаяния.

— Лейла, пожалуйста... помоги мне сбежать! Я отдам тебе всё своё золото! Помнишь серьги, что тебе понравились? Они тоже твои! Только помоги... — прошептала она, дрожа. Лейла испугалась и поспешила сменить тему:

— Я... я принесу вам зелёного чаю. — И быстро удалилась на кухню.

Слёзы больше не лились — сердце болело, обида душила. С усилием, будто в бою, Ясмин поднялась с пола и направилась в свою комнату. Там уже не ощущалась прежняя безопасность. Она чувствовала себя чужой. Прижав к груди игрушечного верблюда, легла на кровать и заснула.

---

— Папочка! Папочка! Смотри, какое у меня платье! — девочка Ясмин смеялась, кружась перед отцом.

— У меня самая красивая дочь на свете, — с улыбкой сказал Кадир, отпивая чай.

— Вы правы, Кадир Аль-Азиз, — раздался голос у ворот. Девочка обернулась и радостно вскрикнула:

— Дядя Зейн! Ты приехал! — Она подбежала к нему, и он подхватил её в объятия.

— Моя принцесса... смотри, какие куклы я тебе привёз.

— Ты лучший! — Ясмин поцеловала его в висок. Он усмехнулся, сел на стул и усадил её к себе на колени.

— Смотри, принцесса... — начал он доставать игрушки, а Ясмин сияющими глазами смотрела вовсе не на них. На него. Высокий, статный, сильный. Один его взгляд заставлял дрожать.

— Ясмин?.. — чей-то голос звал её издалека. — Ясмин!

---

Она проснулась в холодном поту. Это был сон. Воспоминание.

— Ясмин, собирайся. Господин Зейн уже приехал, — сообщила Лейла, положив на кровать платье и ушла.

Ясмин сглотнула, приходя в себя. Она знала: как только спустится вниз — пути назад уже не будет.

Приняв душ, она быстро собралась. Стояла перед зеркалом в зелёном платье, красивом, но нелюбимом. Макияж делать не стала — зачем показывать себя красивой перед тем, кого не любишь? Волосы заколола заколкой. С трудом покинула комнату.

На лестнице она услышала мужские голоса. Спускаясь, почувствовала на себе взгляды. Холодно посмотрела на отца. Кадиру не понравился её взгляд. Зейн же с интересом разглядывал девушку.

— У меня хороший вкус, — заметил он.

Ясмин не поняла, пока Лейла не показала глазами на платье.

— Знала бы, что это вы купили, сожгла бы. Ужасный вкус.

— Ясмин! — отрезал отец, но Зейна забавлял её острый язык.

— Я решил, что распишемся прямо здесь. Зачем усложнять? Я прав, друг? — с усмешкой бросил он взгляд на Кадира. Тот кивнул.

— Господин Зейн, можем начинать? — произнёс пожилой мужчина с бородой. Молла.

— Да. Ясмин, садись.

Он встал, отодвинул ей стул. Она сжала зубы, не желая сказать лишнего. Села. Их взгляды встретились. Карие глаза Зейна, как кофейная гуща, затягивали в себя. Она старалась выразить взглядом своё презрение.

— Я не поняла. А вы не спросите — согласны ли мы? Как это понимать? — Ясмин резко повернулась к молле. Тот посмотрел на Зейна. Тот усмехнулся.

— А ты против? — приподнял бровь.

Она не ответила. Зейн кивнул молле.

— Госпожа Аль-Азиз, что вы потребуете от мужа в качестве махра?

Ясмин задумалась. Потом, глядя в глаза Зейна, произнесла чётко:

— Мне от вас ничего не нужно. Подавитесь своими подачками.

Повисла тишина. Кадир побагровел от злости. Зейн же был невозмутим. Взял журнал из рук моллы, расписался и протянул его Ясмин.

— Запишите в качестве махра: мой особняк и компанию в Рио-де-Жанейро.

— Я не хо... — начала она, но он ударил по столу.

— Хочешь. И точка.

Ясмин сглотнула, испугавшись его взгляда. Зулейка как раз прибежала с кухни. Девушка поставила подпись. Она стала Ясмин Аль-Аббас.

— Поздравляю. Вы теперь муж и жена. Господин Зейн, можете скрепить союз поцелуем.

Он встал и поцеловал её в лоб. Ясмин сжалась.

— Поехали, — бросил он холодно, забирая документы.

— Вашей тётей ночью буду я! — заявила Зулейка. Ясмин непонимающе нахмурилась:

— Что?

— Ну, вы же мне утром простынь передадите...

— Вы издеваетесь?! Какая тётя? Какая простынь?! — вскричала она.

— Ясмин! Хватит! Всё будет по традиции! — заорал Кадир. — Или боишься? Ходила по мужикам?!

Она побледнела. Глаза наполнились слезами. Ничего не сказав, Ясмин покинула дом. Зейн последовал за ней.

— Я хочу идти пешком, — дрожащим голосом произнесла Ясмин, уже находясь на улице. Обернувшись к Зейну, она остановилась. Он стоял, уставившись ей в лицо.

— Ясмин, мой дом находится слишком далеко. Дойти до него пешком невозможно. Садись в машину и не упрямься, — спокойно сказал он, открывая перед ней дверь. Ясмин сжала руки в кулаки, сдерживая гнев, но молча села в салон. Закрыв за ней дверь, Зейн занял место за рулём.

— Ты голодна? Я знаю, что утром ты ничего не ела, — не отрывая взгляда от дороги, спросил он.

— Не умру, — холодно ответила Ясмин, уставившись в окно. Ей показалось, что Зейн тяжело вздохнул. Он одной рукой потянулся назад, достал из пакета булочку с маком и положил ей на колени.

— Я не буду.

— Ясмин, перестань упрямиться. Я знаю, как ты их любишь, — раздражённо произнёс он. Она и вправду обожала эти булочки, да и была голодна, но, сдерживая себя, положила выпечку обратно в пакет. Зейн прикрыл глаза на секунду — терпение на исходе. До самого дома они ехали в молчании.

Уже возле пентхауса, заходя внутрь, он заговорил:

— На кухне работает Назлы — мой повар. В доме три горничные. Если что-то понадобится, обращайся к ним, они всегда помогут. На первом этаже гостиная, комнаты для отдыха и приёмов. На втором — наша спальня и ещё несколько помещений, с ними разберёшься сама. В подвале — бассейн, ты, наверно, уже видела. Один также во дворе. Третий этаж посмотришь позже. — Он шёл вперед, снимая пиджак. Ясмин невольно задержала взгляд на его фигуре. Дом был роскошным, не хуже её родного, хотя её отец не любил излишнюю роскошь.

К ним подошла Назлы — тёплая, приветливая женщина.

— Добро пожаловать, госпожа Аль-Аббас. Что бы вы хотели на ужин?

Ясмин взглянула на неё мягко, вежливо ответив:

— Спасибо, мне без разницы.

Повар кивнула, переведя взгляд на Зейна.

— Как обычно. Но сегодня — побыстрее. Моя жена с утра ничего не ела, — ответил он и, к удивлению Ясмин, мягко провёл рукой по её плечу. Она резко отдёрнула руку.

— Ваша спальня уже готова, господин Зейн. Всё украшено, как вы просили, лепестками роз, — сказала Назлы.

Тут же подбежала одна из горничных с бейджиком на груди: "Аслы".

— Ненавижу розы, — коротко бросила Ясмин, поднимаясь по лестнице. Зейн смотрел ей вслед.

— Да что ты? Правда? — он поднялся на ступень выше, не отводя глаз от её изумрудных глаз. — А не ты ли когда-то срывала их с соседского сада? Забыла, маленькая?

Ясмин сглотнула, когда он сделал ещё шаг — теперь они стояли совсем рядом.

— Я была ребёнком. Вкусы меняются.

— Верно. Тогда почему ты до сих пор пользуешься духами с ароматом роз? — он наклонился ближе. Щёки Ясмин вспыхнули. Зейн заметил это — уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— Наша спальня — в конце коридора. Внутри есть ванная. Прими душ. Вся одежда — и старая, и новая — уже в гардеробной. Но запри дверь не на замок. Ты слаба, можешь потерять сознание. Я приду через полчаса, проверю. Понятно?

Ясмин сжала брови, недовольная.

— Вы так переживаете... Моя смерть, возможно, только облегчит вам жизнь.

— Я знаю, милая, — отозвался он, развернувшись и направляясь в другую сторону.

***

23:03. Глубокая ночь. Сон не шёл. Она ждала — ведь это их брачная ночь. И стоило ей только подумать о Зейне, как дверь открылась. Он вошёл в спальню и заметил её напряжённую позу.

— Не думал, что ты станешь меня ждать, — сказал он, снимая галстук и бросая его на комод.

Ясмин сидела на краю кровати в лёгкой сорочке, которую оставили горничные.

— Это же брачная ночь. Как бы я ни хотела — мы обязаны, — пробормотала она, сглотнув. Зейн, расстёгивая рубашку, приблизился. Ясмин подняла на него взгляд.

— Ты уверена?

Она встала. В её глазах отразилась боль — казалось, вот-вот расплачется.

— А у нас есть выбор?.. — дрожащим голосом прошептала она. — Я читала, что это больно. Можете... пожалуйста... быть нежным?

Зейн заметил её испуг, ему стало её жаль. Ясмин не выносила тишину:

— До полуночи осталось пятьдесят минут. Давайте уже...

Она принялась расстёгивать пуговицы сорочки. Под ней — белое, безупречно красивое бельё. Она стеснялась даже стоять так перед ним. Зейн подошёл ближе, обнял за талию и прижал к себе. Ясмин вздрогнула.

Он заправил ей волосы за ухо, начал покрывать поцелуями её шею, медленно поднимаясь к лицу. Она дрожала в его объятиях. Но, дойдя до её лица, он остановился. Она плакала.

Зейн ослабил объятие и отступил.

— Оденься, — тихо сказал он.

Ясмин удивлённо взглянула на него.

— Что-нибудь придумаю. Я не собираюсь заниматься с тобой любовью, если ты этого не хочешь. Я не настолько жесток, — он снял с себя рубашку и остался в одних брюках. Ясмин смутилась, отвела взгляд.

— Спасибо, — едва слышно прошептала она.

Зейн ничего не ответил. Он сорвал с кровати простыню и скрылся в ванной.