Глава 46
Крепко держу ее талию.
Голая соблазнительная спина, выпирает позвоночник. Острые лопатки, темные волосы спутанной волной на плечах.
Это тело мое не первый год, каждый изгиб с закрытыми глазами помню.
- Юль, - зову, лица ее не вижу.
Она смотрит на Андрея.
А он на нее.
Как это было у них, когда меня рядом не было - не знаю. Только прикидываю - два моих брата.
И она.
Сейчас почти все то же самое.
Но кажется, в кровати есть лишний человек, и это я.
Сильнее сдавливаю ее талию, сам её двигаю.
Она молчит, тяжело дышит, нащупывает мои пальцы, я не понимаю, она сбросить мои руки пытается, или просто цепляется, ищет единения.
- Андрей, - говорит она, голос срывается.
Не Артур.
Юля. От этого имени в моей жизни ничего подобного не ждал. Что меня так поломает.
Что я сам начну ломать.
На ее теле ещё вторая пара рук есть - это мой брат. Сталкивается со мной, по-хозяйски тянет ее ближе к себе, от меня закрывает, широкой ладонью давит на спину, прогибая.
- Если бы ты не уехала от меня, - говорит он.
Она подается на него. Ртом он ловит темный сосок, целует, втягивает.
И двигается в ней, обнимает ее. И она рвано выпускает воздух. Ладонями упирается в стену, слегка царапает ее ногтями, длинные пальцы подрагивают.
Позволяет ему это с собой делать.
Перегибаюсь через кровать, с пола подхватываю брюки. Из кармана на постель вытряхиваю тюбик смазки - я его для нас двоих покупал, не думал тогда, что в кровать к собственной жене пущу брата.
Распаляюсь все сильнее.
Скручиваю крышку, на пальцы выдавливаю смазку. Собирая простыни, подползаю ближе, смотрю на упругие ягодицы, которые обхватывают руки Андрея.
Сжимают их.
Это же мое, почему так вышло, в каком бреду мы решили этим заняться втроём.
Зачем-то продолжаю смотреть, как он скользит в ней.
Мне все видно. Как он выходит, и врывается, даже это проклятое родимое пятно, блестящее в ее соках.
Мне слышно. Как она от его движений все громче всхлипывает.
Узкая талия, тяжёлая грудь, гладкие бедра...это все мое.
Головка пульсирует, взбухшие вены член перекручивают, уже больно.
Стучу зубами, смазываю кожу.
Стряхиваю его руки. Пальцами скольжу между ее ягодиц, размазываю смазку.
Она вздрагивает, напрягается.
Он тоже.
Замедляется, ловит мой взгляд.
Что? - спрашиваю мысленно.
Когда мы договаривались - иначе все представлялось.
А теперь он зверем смотрит, не хочет со мной делиться, пускать меня в их мир. Крепче ее обнимает, пальцами перебирает волосы, что-то шепчет на ухо, и продолжает - глазами меня сверлит.
Ему меня не оттолкнуть, не в том положении.
А я уйти не могу, ее ему оставить.
Развожу круглые ягодицы.
Подбираюсь ближе, головкой давлю на узкий вход. Медленно поридираюсь в ее тесноту.
- Ох.
Она стонов не сдерживает, ищет мои руки, накрывает запястья, спиной влетает в мою грудь.
- Артур, больно.
Она дрожит, вся в мурашках, откидывает голову на мое плечо, выгибается. Но мне доверяет.
Не пытается меня прогнать. Решение наше приняла, только я сам уже сомневаюсь.
- Я аккуратно, - шепчу. - Расслабься, любимая, - сжимаю ее бедро и по сантиметру в нее проникаю. В безумие погружаюсь, так давно мечтал, но без брата, она же моя.
Смотрю на Андрея.
Он чувствует, что больше не один в ней, гладит ее грудь, внутрь горячего тела осторожно толкается, а я хочу на его место, туда, в подушки, и чтобы она сверху на мне, и чтобы я сзади, чтобы с двух сторон я.
Она мычит, укладывается на Андрея.
Пальцами давлю ее бедра, по ее телу переношу боль. Глубже в нее рвусь, до основания.
Замираю. Дыхание сбивается, перед глазами пляшут цветные точки, не верю, что мы вдвоем в ней.
Ее мелко потрясывает, она лежит.
- Юль? - зову.
- М-м, - лицом она возит по постели.
Как мы ее натянули, как влезли, может, я сплю.
Моя девочка. И между нами.
Поднимаю ее к себе и начинаю двигаться, наклоняюсь навстречу, отбрасываю ее волосы. Губами впиваюсь в тонкую шею, кусаю кожу, трусь внутри.
Она изгибается, глухо стонет. Вырывается и грудью шлёпается на Андрея.
Вижу, как он целует ее, как берет за руку, как их пальцы сплетаются.
Откуда в этой постели берется нежность, ведь любовью втроём заниматься нельзя.
Смотрю на их сцепленные руки и выстрелы злости палят рассудок, ускоряюсь, со шлепками вбиваюсь, ладонью по ягодице, членом в нее.
Вдвоем в ней двигаемся, он медленно, я долблюсь, и она орет, содрогается, от ее криков рычу.
Моя уверенность исчезла, испарилась, что в моих мозгах происходило, когда я ее, сам же, на брата пристроил.
Она для нас двоих кричит, и меня слепит ревность.
Со спины ее обнимаю, сильнее и сильнее, хочу, чтобы чуствовала, здесь только я.
Не замечаю, что воздух ей передавливаю, душу ее, душу из нее вытряхиваю. Она бьётся, ногтями впивается в мою руку.
- Какого ты делаешь, - Андрей рывком садится, дёргает в стороны мои локти. - Ты спятил что ли? - взглядом он бегает по ее лицу. - Кис, дыши, все хорошо.
Отпускаю, и она кашляет, бледный профиль, красный, искусанный рот, она испуганно тянется к Андрею и послушно быстро дышит.
Глазами он показывает мне на дверь. Губы плотно сжаты, зрачки топит ненависть, впервые так много, просто бездна.
Перевожу взгляд на свои руки, они почему-то расплываются, в глазах пелена стоит, жжет, вот-вот выплеснется.
Ладонью придерживаю красные ягодицы, и трудом выскальзываю из нее.
Она дёргается.
- Все, Юль, я сейчас уйду, - выдавливаю, сползаю с кровати. Боковым зрением вижу, как он гладит ее спину, шепотом ее успокаивает.
Глаза щипит.
Я же люблю ее, а только что чуть не задушил. Сам не понял, как.
Сгребаю одежду, вытираю глаза. Это конец, дальше дороги нет.