Глава 25
На губах расцветает поцелуй, жгучий и болезненный, как и наши отношения, яркое прошлое, шаткое настоящее, смутное будущее.
Он сминает талию, вдавливает меня в себя.
Задыхаюсь и тяну воротник рубашки, память обретает четкость, я во времени лечу назад, к нему. Машинально сопротивляюсь и отталкиваю, и сама не замечаю, когда начинаю в ответ на грубость обнимать, смягчать ее, на рваные движения губ и языка откликаюсь.
Он улыбается мне в рот, так быстро я сдалась ему.
- Иди сюда.
Послушно подпрыгиваю, когда он подхватывает под ягодицы, отрываюсь от пола, обвиваю ногами его бедра.
- Сразу бы так, - нахальный взгляд сталкивается с моим. Он изучает меня и шагает, на руках держит пушинкой, носом трётся о мою щеку и бормочет, - я так соскучился.
Сильнее цепляюсь в его плечи.
Я тоже. Почти два года прошло, и каждый день из них я скучала, даже когда думала, что нет, что все утихло.
- Андрей, - шепчу, когда он заходит в спальню. - Нужно сначала...
Он щелкает одним из выключателей, и на потолке загорается россыпь лампочек, задираю голову, как в небо смотрю на звезды, слабо-синие, кажется, где-то вдали, слегка разбавляют темноту.
- Что нужно? - вместе со мной он валится на кровать.
Его лицо над моим, внимательный серый взгляд, пухлые губы. Нет ямочки на подбородке, как у Алана, ресницы не такие пышные, как у Артура.
Пальцем касаюсь скулы, веду линию к виску.
У Морозовых одна порода, но мой сын больше на Андрея похож, мне так кажется.
- Я замужем.
- Я знаю. Покажу кое-что, - он приподнимает меня, разворачивает.
В полумраке оглядываюсь в спальне, стильно и минималистично, большая кровать, цветы в горшках, ноутбук на журнальном столике, зеркальный шкаф.
Ладонью касаюсь стены. На шероховатом покрытии черный силуэт девушки, тянусь к нему. Длинные волосы, тень длинных кошачьих усов, черные ушки и хвост.
Засмотревшись, вздрагиваю, когда Андрей пальцем подцепляет цепочку на шее, кулоны тихо позвякивают, колокольчик и блестящая лапка.
- Нравится спальня? Если да, - он тоже трогает стену, - то вот тут, сбоку от кисы. Нарисую кота.
- Дети нарисуют, - невольно включаюсь в обсуждение интерьера. - И кота, и кошку, разные каракули, только мелки дай. Все исчеркают, - улыбаюсь.
- Я не против.
Под его серьезным взглядом моя улыбка гаснет. Такие вещи в шутку не обсуждают, знаю. Сползаю с кровати.
- Юля, - он рывком, за шею, укладывает обратно. - Мы давно взрослые. Не надо бегать.
- Тогда ты понимать должен, - пытаюсь подняться, путаюсь в его руках, - что так нельзя.
- Со мной нельзя, - он кивает. - А с Аланом можно?
- Что с Аланом? - шепчу. Не вырываюсь больше, скашиваю глаза. - Что там Катя наплела? Ничего не было.
- Целовались?
Смотрю на него. Он ждёт ответа, рукой скользит под майку в распахнувшемся кардигане.
Молчу, подрагиваю под его пальцами. Морщу лоб, пытаюсь отвлечься от ощущений.
- Киса, целовались? - его ладонь добирается до груди.
Сглатываю.
Зачем такое спрашивать, да или нет - наше дело.
От этой мысли голову кружит, самой себе признаться пора - что между двумя не происходит ничего, нас давно четверо.
- Не хочу разговаривать, - перехватываю его руку, пытаюсь выдрать ее из-под майки. - Андрей, я устала сегодня, а ты...- замолкаю, чтобы не выдать стон, он сжимает грудь, влажно целует шею возле уха.
- Тебе третьего человека в кровати не хватает, поэтому отказываешься?
Раздражение огнем вспыхивает на щеках. Дергаюсь и толкаюсь, твержу себе под нос:
- Ну это всё, это всё.
- Что всё-то? - он тоже раздражается, убирает руку, царапнув кожу. - С Артуром ты живешь. В постель он никого не пускает. И ты не споришь. А я тебе не нужен один, только с Аланом в комплекте.
- Хватит с меня твоего бреда, - срываюсь с места, пошатываюсь. Не могу на нем взгляд сосредоточить, глаза бегают, чувствую, что вру, что я оборзела, всех троих считаю своими, всех ревную, и всем от меня уже плохо.
- Не так разве? - Андрей встаёт по ту сторону, тяжело дышит.
- Ты меня в чем обвиняешь? - шепотом ругаюсь. - Я виновата?
- Я от тебя честности только жду. Не виню ни в чем.
Растерянно тереблю майку, теряю весь скандальный запал, что ответить не знаю, хуже этой честности ничего нет, наверное, у меня муж, у него братья, и они трое - мое проклятие, мой мир, каждому есть место, они разрывают сердце.
Тишину разрезает тихий плач, вздрагиваю и разворачиваюсь, скольжу по полу, спешу к Юре.